Читаем Дьявол серой преисподней. Том 1 онлайн бесплатно

— Никаких изменений, — безразлично констатировал он, смотря на своё отражение в зеркале над раковиной. Его чёрные волосы, неряшливо прилизанные назад, сильно выделялись на фоне бледного лица. Синяки под глазами были настолько темными, что казалось, будто бы их искусственно нарисовали сажей, а пустой и безжизненный взгляд словно свидетельствовал об отсутствии в его худом теле души.

Говорят, что лучший способ понять другого человека — это посмотреть в его глаза. Не зря ведь их называют зеркалом души, правда? В них отчетливо отражается то, что томится на сердце: любовь, радость, печаль, гнев и, несомненно, страх. Даже самые потаённые чувства, о которых физически больно говорить вслух, нередко выходят на волю в виде влажного блеска роговицы.

Но его глаза не отражали совершенно ничего, кроме усталости. Они были полностью лишены счастья, но и никакой печали в них не наблюдалось. Мимолётный зрительный контакт с этим человеком мог бы вызвать дискомфорт даже у судебного психиатра. Вся его сущность была пронизана эффектом зловещей долины: обладая всеми характеристиками человека, ему удавалось выглядеть как нечто неодушевленное…

Мужчина зачерпнул немного ледяной воды из-под крана и устремил её себе в лицо. Некоторые капли попали на его белую рубашку и шею, неприятно обжигая кожу холодом. Судя по одежде и уложенным волосам, он недавно вернулся с работы.

Не раскрывая глаз, он нащупал сухое полотенце, висевшее на трубе, и использовал его по прямому назначению. Взглянув в зеркало вновь, он глубоко вздохнул и расстегнул три верхние пуговицы рубашки.

— Пора ужинать, — еле слышно сорвалось с его иссохших губ.

Его жилище соответствовало хозяину и своей бездушностью отталкивало не меньше, чем его глаза. Обычно там, где живут люди, всегда присутствуют следы их быта, но в этом доме ничего подобного не бросалось в глаза. Никаких картин, никакого мусора и абсолютно ничего, что могло бы выдать хоть какое-либо увлечение жильца. Шкафы были полупустыми, стены и потолок белыми, а ламинат скрипел от чистоты.

Быстро добравшись до такой же обезличенной кухни, он немного покопошился в шкафчиках и достал всю необходимую утварь для готовки.

В каком-то смысле действия этого мужчины можно было назвать неким ритуалом. Абсолютно каждый день, приходя домой с работы, он проделывает одни и те же действия: смотрит в зеркало, умывает лицо, идет готовить простенький ужин, неизменно состоящий из одного конкретного блюда. В этом нет какой-то проблемы, но определенно есть нечто меланхоличное. Всё-таки, будь у него жена и дети, обстановка дома наполнилась бы яркими цветами и красками…

Впрочем, этот человек не был мечтателем или фантазером. Он бы никогда не стал всерьез задумываться о том, как могла или не могла сложиться его жизнь.

Этого мрачного на вид мужчину звали Михаил Мичурин. Двадцатитрехлетний оператор отдела выписки в небольшой компании, которого вполне устраивает его «стабильное» существование.

Сегодня у него на ужин планировался омлет. Как обычно. Он взбил яйца, добавил молока, посолил и вылил получившуюся жидкость на раскаленную сковороду. В воздухе послышался приятный запах, который вновь напомнил ему детство. Любой психолог, деловито кивая в такт своим словам, назвал бы это незакрытым гештальтом, но приготовление обычного омлета всегда заставляло Мичурина предаться воспоминаниям.

«Ничего себе! Ты так быстро учишься!» — с удивлением нахваливала его мама, когда маленький Миша безошибочно повторил процесс приготовления омлета, увиденный единожды. В тот день она, казалось, впервые заметила сообразительность сына. Её голос, наполненный признанием и восхищением, не выходил из головы Мичурина. Ведь обычно он звучал несколько иначе…

Она многое сделала для своего сына: даровала ему крышу над головой, образование и базовую заботу. Воспитала его, многим поделилась, многому научила. Тем не менее, человеческие взаимоотношения полны тонкостей и нюансов. Откровенно говоря, она не любила его так, как обычно мать любит ребенка. Это было очевидно не только для неё. Даже маленький Миша это понимал.

Он был незапланированным ребенком, от которого не смогли отказаться. Его отец пытался убедить свою супругу прервать беременность, но получил уверенное «нет» в лицо и… словно не имея сил отстаивать своё, просто закрыл тему. Он искренне пытался поверить в то, что этот ребенок ему любим, но, к сожалению, самообман плодов не принес. Сокращая долгую историю, можно лишь сказать, что семья Мичуриных через какое-то время лишилась отца.

Михаил, в свою очередь, оказался обречен на бесконечное чувство вины. Разумеется, корить себя было нерационально и бессмысленно.

Разве виноват ребенок в том, что был рожден на свет? Конечно же нет, но отношения сына с матерью сложились холодные. Она понимала, что должна его любить, но в душе таила какую-то необъяснимую обиду. Словно этот мальчик своим рождением ознаменовал крах её жизни.

Вечно уставшая женщина не общалась с своим сыном без особого повода. Ей было всё равно, как прошёл его день в школе, что он сегодня делал и с кем разговаривал. Она не задумывалась о том, что у него могут быть переживания или глубокие чувства. Похоже, что она не видела в нем члена семьи, даже когда сознательно старалась это сделать.

Как правило, дети доверяют родителям и считают их своими главными друзьями, но маленький Миша рос в иных реалиях. Результатом стали замкнутость и одиночество, ведь отсутствие тесного общения с самым близким человеком в жизни продемонстрировало, что само по себе общение — вторичный элемент отношений в социуме, которым можно пренебречь.

Таково бытие этого глубокого, но крайне пустого человека.

Сегодняшний вечер проходил так же, как и вчерашний: закончив скромную трапезу, он помыл посуду, прибрался на кухне и принял душ. Ему оставалось погладить одежду на завтра и с воцарившемся в душе спокойствием отправиться отдыхать.

Закончив со всеми делами, он лег на кровать и принялся бесцельно листать новостную ленту известной социальной сети. Впрочем, никакого интереса в его серых глазах не было. Ни последние новости города, ни мемы с котиками и собачками, ни фотографии его знакомых не вызывали никакой реакции.

Должно быть, он просто убивал время. Когда на дисплее смартфона загорелись цифры 22:40, Михаил почувствовал облегчение.

— Ещё один день позади…

***

Солнечный свет проник в его спальню через окно и неприятно ударил по глазам. Он, зажмурившись и отвернувшись, накрылся одеялом с головой. Вот только спать дальше он, конечно, не собирался. Сегодня ведь пятничное утро! А это означает только одно…

— Работать пора… — спустя пять минут поиска лени, которой у него, к сожалению, не нашлось, он поднялся с кровати и размеренным шагом побрел в ванную. В его голове ожидаемо появилась потребность умыть лицо ледяной водой, и дело было не только в желании взбодриться.

Скорее всего, это был лишь ещё один ритуал, которому он привык предаваться. Мичурин верил, что если изо дня в день повторять одни и те же действия, то шанс столкнуться с непредвиденными обстоятельствами и неудобствами стремится к нулю.

Поэтому он надеялся, что сегодняшний день будет таким же, как и вчерашний: обычный серый день офисного работника. И, откровенно говоря, пока всё шло по его плану! Он заранее вышел из дома, неспешно побрёл к станции метрополитена и сел на поезд. В то же самое время, что и всегда.

Вагон с каждой станцией наполнялся людьми всё больше и больше. Утренняя толкучка в метро — знакомая для всех жителей мегаполиса рутина. Офисы, как правило, находятся в центре города, поэтому на этом направлении всегда большой поток. Но ведь не все едут на работу, верно?

Взгляд Мичурина зацепила небольшая группа молодых людей с рюкзаками и сумками. Они, несмотря на характерный для метро шум, что-то увлеченно обсуждали и весело смеялись. На лице Михаила образовалась тоскливая улыбка, которая, впрочем, моментально испарилась. Тяжело вздохнув, он опустил свои серые глаза в пол, чувствуя в грудной клетке неприятное ощущение.

Это была зависть.

Что отличает Михаила Мичурина от этих молодых людей? Что отличает Михаила Мичурина от сидящей рядом девушки, которая с легким румянцем смотрит в свой телефон? Что отличает Михаила Мичурина от засыпающего в углу вагона алкаша? Что отличает Михаила Мичурина от старушки, которая на его глазах еле протиснулась в поезд вместе со своим маленьким внуком?

В отличие от всех этих людей, он был кое-чего лишён.

Михаил Мичурин не способен испытывать удовольствие. Ни любовь, ни алкоголь, ни спорт, ни деньги, ни компьютерные игры… Ничего не вызывает в его теле выброс дофамина. С самого раннего детства Миша не знал, что такое желание. В то время, как его сверстники увлекались машинками, футболом и сладостями, маленький Мичурин даже не подозревал, что можно к чему-либо иметь интерес. Если говорить точнее, то он даже не знал, что это.

Тем не менее, он не стал бесцельно плыть по течению, а старался жить «правильно», чтобы лишний раз не побеспокоить мать, перед которой испытывал чувство вины. Безупречное поведение, идеальная успеваемость в школе, отсутствие подростковых бунтов — мечта любого родителя, разве не так? Вот только Мичурин — это самый настоящий пример того, кем становится идеальный в глазах общества человек. Он превращается в обычного серого статиста, который заполняет свободное место в вагоне метро.

Повзрослев, Мичурин окончательно осознал, что с ним что-то не так. Наблюдая, как его одноклассники влюбляются, заводят хобби и охотно делятся друг с другом переживаниями, Михаил наконец задался вопросом: «почему я ко всему такой равнодушный?». Сделанное им о себе открытие вызывало легкие опасения, ибо здоровым такое поведение совсем не являлось.

В университете Михаил предпринял ряд попыток окрасить жизнь в какой-нибудь цвет. Он завёл парочку друзей, рядом с которыми изо всех сил скрывал свою апатичную натуру. Более того, одна из однокурсниц Мичурина даже стала его девушкой! Их отношения, впрочем, весьма быстро оборвались. Для девушки преуспевающий в учебе Михаил был лишь инструментов для закрытия академических долгов, а сама она для него оказалась попыткой разбудить спящее сердце.

Вскоре он совсем перестал предпринимать какие-либо попытки стать нормальным. Серая жизнь оказалась более комфортной и естественной средой обитания. Почему? Потому что Мичурин просто так привык?

***

Уже через полчаса из головы Михаила бесследно исчезли воспоминания о его мыслях и чувствах в том вагоне. Бессмысленные размышления, словно рудимент, не смогли получить развития в набирающей обороты рабочей атмосфере. Мичурин вошёл в светлое помещение архива и сел за свой стол. Немного помассировав руками холодные виски, мужчина включил компьютер и увидел иконку виндоуса, появившуюся на экране.

День начался прекрасно — без непредвиденных ситуаций. Миллионы людей по всему миру желают разбить рутинные оковы, привнеся в жизнь что-то новое и захватывающее, однако Мичурин всегда мечтал заточить себя в рутину навечно. И даже окружающих, которые на первый взгляд не вписывались в рамки закономерной системы, он считал лишь особыми элементами, вынужденно соседствующими с его серым миром…

— Доброе утречко, Миша! Снова раньше всех пришёл! — по помещению пробежался звонкий женский голос. Русая девушка с хитрыми, но очень радостными глазами аккуратно прошмыгнула в кабинет. Она не отличалась высоким ростом, скорее даже наоборот, зато прекрасно выглядела. Казалось бы, обычная одежда — вязаная бежевая кофта, белая рубашка, черные джинсы — придавала её присутствию неописуемо чарующую ауру.

Впрочем, тот, с кем она так тепло поздоровалась, вряд ли обращал внимание на миловидность этой девушки. Должно быть, только её кеды могли на долю секунды удержать его безжизненный взгляд, и то лишь потому, что такой выбор обуви ему казался неудачным для поздней осени.

— Доброе утро, Аня.

Аня, как и Мичурин, попала на работу сразу после учёбы, вот только она заканчивала техникум, а не университет. Сейчас ей двадцать один год, и она работает помощником в отделе делопроизводства.

— Хах! — звонко, словно колокольчик, усмехнулась она. — Ты принципиально каждый день ведешь себя так сдержанно и сурово? Ох, вот бы нашей зарплате такую же стабильность!

Темноволосый, услышав нелепую шутку, исключительно ради приличия усмехнулся и продолжил бесцельно смотреть в монитор. Однако шумная девчушка никуда не уходила.

— Слушай, Миш, ты старше меня всего на шесть лет, а ведёшь себе как мужчина за пятьдесят! Может, у тебя что-то случилось?

— Во-первых, я старше тебя на два года, — шепотом пронудел он. Аня же ехидно хихикнула, словно её шалость удалась. — А во-вторых, спасибо за беспокойство. У меня все хорошо. Пожалуй, приступлю к работе…

Девушка слегка переменилась в лице, однако Мичурин, не отрывавший взгляд от экрана блокировки компьютера, этого не заметил.

— Вообще… — неуверенно уточнила девчушка, переменившись в лице. — Я хотела кое-что спросить. Ты... умеешь выслушивать проблемы?

Темноволосый не ожидал ни этого вопроса, ни столь печального тона у обычно радостного голоса. В его груди еле заметным мерцанием начал разгораться стресс. А завидев лицо говорящей, он почувствовал ещё более колкий дискомфорт. Она стояла рядом с его столом и, казалось, что сдерживает слёзы: её тонкие губы еле заметно дрожали, зеленые глаза блестели на свету, словно граненные изумруды, а светлые бровки были слегка приподняты.

Он впервые увидел подобную гримасу на её лице. По ним, наверное, так и не скажешь, но они довольно часто общаются, и темноволосый привык к совсем другой Ане. Видеть её в ином расположении духа было просто-напросто страшно…

— Я... Ну... Случилось что-то серьезное?

— Нет-нет! Я просто... никак не могу наладить отношения с сестрой! Все мои друзья знакомы с ней и думают, что она святоша, а на деле! Высокомерная! Тяжелая! Злая! — поделилась она, давая волю небольшому гневу. Эта эмоция скрыла прежнее волнение. — Извини, что гружу тебя проблемами, но… Что-то мне подсказывает, что ты очень мудрый человек.

— Ой, признаюсь, это совсем не так! Я бы даже сказал наоборот, я...

— Не вредничай! — с шутливым раздражением перебила она собеседника. — Кстати, это очень полезно… — она слегка наклонила голову, приближаясь к Михаилу и позволяя ему ощутить приятный аромат женского шампуня, исходящий от её русых волос. — Быть открытым перед другими.

Сказала она полушепотом и немного более строгим голосом, что вынудило Мичурина позорно прервать зрительный контакт.

— Хорошо. После работы. А куда мы пойдем?