Читаем Дьявол Дублина онлайн бесплатно
Дьявол Дублина
Я уже не могу вспомнить, были ли глаза моего деда голубыми или зелёными, но я никогда не забуду, как в их уголках появлялись морщинки, когда он смеялся над собственной шуткой. Или как они искрились озорством, когда он рассказывал мне истории о волшебных существах, которые жили в лесу за его скромной ирландской овечьей фермой — застенчивые феи, любившие печенье, жестокие ведьмы, любившие детей, и капризный дух озера, который имел слабость к дорогим подаркам. В детстве я верила каждому его слову. Но когда он предупреждал меня о немом мальчике, который тоже скрывался в тех лесах, о том самом, которого священник прозвал порождением самого Сатаны, я отказывалась слушать. Келлен не был злым. Он был добрым, красивым и особенным. Он был моим другом. И с каждым летом, проведённым с ним тайком в этих зачарованных лесах, он становился мне кем-то большим. Но когда я возвращаюсь в Гленшир взрослой, в трауре и помолвленной с другим, все эти легенды быстро превращаются в кошмары. Мой дед был прав во всём, особенно насчёт мальчика. Если бы только я тогда послушала.
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураДорогой читатель,
Я так рада, что вы здесь. Вместе мы с вами будем бродить по залитым солнцем лугам, усеянным овцами, и мистическим лесам графства Керри, Ирландия. Мы влюбимся в кого-то запретного. Таинственного. Опасного. И будем следовать сердцу, а не разуму, до самой жестокой, городской подноготной Дублина. Это будет путешествие всей жизни, роман для веков, но оно не будет безопасным для всех.
Если вы чувствительный читатель или вам тяжело воспринимать определённые темы, позаботьтесь о себе и выберите другую книгу. Хотя эта история глубоко романтична и восхитительно красива, эти захватывающие вершины возможны только после того, как мы исследуем самые тёмные стороны человечества, включая секреты, которые десятилетиями хранились в моей семье, а также в Католической Церкви.
«Дьявол Дублина» предназначен для взрослой аудитории, которая интересуется тёмными сюжетами, терзаемыми антигероями, откровенным сексуальным контентом, графическим насилием, захватывающим напряжением, сказочной любовью и великолепными ирландскими пейзажами. Если это про вас, добро пожаловать в Гленшир!
С любовью, BB
Следующие абзацы могут (и будут) содержать спойлеры, поэтому пожалуйста, читайте их на своё усмотрение.
Эмоциональное и вербальное насилие, физическое насилие, домашнее насилие, попытка изнасилования, насилие над детьми со стороны священника, похороны, кладбище, убийство, кровь, удушение, ножевые ранения, огнестрельное насилие, насилие против полицейских, погони на машинах, автомобильные аварии, оккультизм, организованная преступность, посттравматическое стрессовое расстройство, избирательный мутизм, гомофобия, религия, Католическая Церковь, духи/призраки, самоповреждения, почти утопление, ненормативная лексика, графическое насилие и графический сексуальный контент.
Следующие чувствительные темы обсуждаются персонажами:
Брошенные дети, пренебрежение детьми, сексуальное насилие над детьми, травля, зависимость, историческая напряжённость между ирландцами и британцами, Гарри Поттер, пожар в доме, подростковая беременность, роды, принудительная усыновление, злоупотребления со стороны монахинь, католические учреждения «Мать и ребёнок», инцест, педофилия, рак/смертельная болезнь, смерть родителя, смерть бабушки или дедушки и смерть овцы.
Я глубоко зарыла пальцы в мягкую шерсть, стараясь не взвизгнуть от восторга, когда сжала в кулаках приятный мех.
— Дарби, — резко одёрнула мама тем самым тоном
— Но, мамочка, она же вообще ничего не чувствует, — сияя, возразила я. — Смотри!
Я снова сжала пальцами овечью шерсть.
Животное продолжало меня игнорировать: трава на пастбище моего дедушки казалась ему куда интереснее, чем назойливая американская девчонка, приехавшая погостить.
Я никогда раньше не была в Ирландии. Я вообще ни разу не летала на самолёте, так что вся поездка на похороны бабушки была наполнена новыми видами и звуками. Но больше всего меня поразили не облака за иллюминатором и не радужные магазинчики и домики, мимо которых мы проезжали на автобусе в Гленшир. Не музыкальные акценты и не старомодная одежда людей, встречавшихся нам по пути. Больше всего меня восхитили большие яркие точки, нанесённые краской на каждую пушистую белую овцу в деревне моего дедушки.
— Дедушка, а почему у всех твоих овец на попах синие пятна? — спросила я. — Это чтобы они подходили к твоему синему дому? Синий твой любимый цвет? А мой зелёный. Мне тут нравится. Тут всё такое зелёное, зелёное. Мама говорит, поэтому это место и называют Изумрудным глазом.
— Изумрудным
В тот день её глаза были красными и опухшими, а губы были поджаты сильнее обычного. Меня всегда тревожило, когда она чем-то расстраивалась. Или, когда болела. Или, когда слишком уставала, чтобы играть со мной.
У меня была только мама.
Пока она стояла рядом, насупившись, дедушка посмеялся над моим «
Дедушка наклонился вперёд и опустился на одно колено, становясь со мной одного роста. Он часто так делал. От этого я чувствовала себя особенной — словно он был на
— Я и правда крашу их шерсть под цвет дома. Ты очень смышлёная, — сказал он. — Овцы — хитрые создания. Хоть с виду они толстые и неуклюжие, под шерстью они худые, и прыгают как козлы. Я видал, как овца протискивалась сквозь щель в заборе не шире твоей руки. Но баллончик краски куда дешевле хорошего забора, вот мы с другими фермерами и метим овец цветами наших домов. Так, если кто сбежит, сразу понятно, чей это маленький проходимец.
Я захихикала и снова сжала в кулачках овечью шерсть, прямо на ярко-синем пятне.
— Дарби, осторожнее, — прошипела мама.
Дедушка поднял на неё взгляд, будто собирался сделать что-то запретное, а потом хитро усмехнулся.
— Лесси1, — его зелёные глаза сверкнули, — ты когда-нибудь участвовала в приключениях?
Мама посмотрела на него с предупреждением.
— Нет, — покачала я головой. — Но я летала на самолёте.
Дедушка рассмеялся, и мне показалось, что он вылитый лепрекон. Его когда-то ярко-рыжие волосы со временем потускнели до золотисто-русых, лицо было усыпано веснушками так густо, что напоминало морщинистое крапчатое яйцо, но озорной блеск в глазах был таким же живым и озорным, как у ребёнка.
— Пап, к чему ты клонишь? — ирландский акцент мамы стал заметно сильнее с тех пор, как мы приехали.
Дедушка проигнорировал её и продолжил говорить со мной так, словно во всём мире были только мы вдвоем.
Он указал через дорогу от своего дома: — Вниз по холму есть еще фермы, на случай, если ты хочешь посмотреть, каких цветов попы у других овец.
Я повернула голову и уставилась в долину — мягкую и зелёную, словно бархатная подушка. А на холмах, будто рассыпанные стразы и жемчуг, мерцали разноцветные домики и пушистые белые овцы Гленшира.
— А вот вверх по холму… — продолжил он, указывая за спину, туда, где сразу за нашим участком начинался лес.
Деревья там были ниже тех высоких сосен, к которым я привыкла дома, в Джорджии. Милее. Сквозь них проглядывался рельеф ландшафта — подъёмы и спуски холмов за домом деда, меняющиеся от зелёного к синему, затем к серому, пока вдали не поднималась высокая фиолетовая гора.
—
— Феи?! — взвизгнула я.
Мой взгляд метнулся от леса к дедушке, потом к маме, в надежде, что она подтвердит это чудо, но её лицо выражало скорее раздражение, чем восторг.
— Ага, — дед наклонился ко мне и понизил голос. — Но если хочешь увидеть хоть одну, надо вести себя очень тихо. Тише мышки. У фей отличный слух. Почуют человека и тут же исчезнут с помощью магии, вот
Он резко щёлкнул пальцами, и я подпрыгнула.
Сияя, я подняла глаза на маму и пустила в ход свой самый лучший «взгляд диснеевской принцессы».
— Можно мы пойдём посмотреть фей, мамочка? Ну пожа-а-алуйста, пожалуйста, пожалуйста?
Она собиралась сказать «нет». Я видела это по её хмурому лицу, но, когда она открыла рот, вновь заговорил дедушка:
— Твоя мама останется тут и составит компанию старому ворчуну. Я не видел её шесть лет. Надо же мне насладиться моментом. В следующий раз, глядишь, увидимся уже на
— Пап.
— Давай-давай, — сказал он, продолжая игнорировать дочь. — Сходи, повеселись малость.
Я точно понимала, что мама не в восторге.
— Пап, ей восемь лет. Ты правда считаешь хорошей идеей отпустить её одну играть в лес?
Дед выпрямился и стряхнул землю с колена.
— Если память мне не изменяет, в её возрасте ты нашла там целую деревню фей. Или это было королевство?
— Королевство! — закричала я, подпрыгивая на месте.
— Да, но…
— Эх, ты слишком долго живёшь в Штатах. В этих лесах нечего бояться, разве что старого пса Томми Лафферти, который постоянно где-нибудь шляется. — Он серьёзно посмотрел на меня. — Если встретишь его, то он, скорее всего, залижет тебя до смерти, так что смотри в оба.
— Меня больше волнует, что она может заблудиться, — возразила мама, скрестив руки на груди.
— Ага, это запросто, — сказал дед и поднял обе руки: одну высоко, другую ниже, сложив ладони куполами. — Поднимаешься на холм, — он слегка потряс нижней рукой, — потом спускаешься вниз. Внизу увидишь
— Ой! А мне нужен ключ? — спросила я.
— Это означает озеро, — объяснила мама.
— По легенде, в этом озере живёт дух, — продолжил дедушка. — Капризная старая сущность. Если её разозлить — будет злее змеи, но говорят, она любит подарки.
Мои глаза распахнулись от изумления, пока дедушка продолжал говорить так, будто иметь за домом заколдованное озеро самое обычное дело.
— По ту сторону озера, — он потряс рукой, поднятой выше, — увидишь гору. Туда не ходи. Там живёт ведьма, и, если слухи правдивы, она любит есть маленьких детей. Чем симпатичнее, тем лучше. Так что держись этой стороны озера подальше, а когда заскучаешь по моей красивой физиономии, просто поднимайся обратно на холм, ищи синий дом — и найдёшь самого себя2.
Дедушка любил так говорить. У него даже была кружка с этой надписью.
Я была ошеломлена от услышанной информации, но мама лишь закатила глаза.
— Ведьма, пап? Серьёзно?
— Ага, разве не помнишь? — подмигнул он. — Никто не ходит на ведьмину сторону озера, если не хочет, чтобы его превратили в жабу.
— Я думала, ты говорил, что она ест детей, — уточнила я, стараясь выглядеть очень храброй.
— Ага, — улыбаясь, дедушка легонько постучал меня по макушке. Указывая на то, что я умная.
Я и правда была сообразительным ребёнком — мама работала учительницей и требовала, чтобы я всегда опережала школьную программу по всем предметам, но мне всё равно было приятно, что дедушка тоже считал меня умной.
— В жаб она превращает взрослых, — добавил он. — Мы не такие вкусные.
— Пап, прекрати. Ты её напугаешь. — Мама повернулась ко мне, вздохнула и полезла в карман. — Ладно, можешь идти, но… — достав телефон, она пару раз ткнула в экран, затем сунула его мне в задний карман и прикрыла футболкой, — даже не вздумай подходить к этому озеру. Я серьёзно. И когда сработает будильник, — она указала на мой карман, — ты сразу же вернешься домой. Поняла?
Я крепко её обняла, а потом сорвалась с места и побежала прямо к лесу.
— Заскочи перед прогулкой на кухню, набей карманы печеньем! — крикнул мне вслед дедушка. — Если найдёшь кольцо фей, положи его в центр и попробуй выманить кого-нибудь. Добрый народ
☘
— Фе-е-ея… фе-е-ея… фе-е-ея, — прошептала я, на цыпочках заходя в лес и вытянув перед собой сладкое угощение, словно маячок.
Мне стоило огромных усилий не съесть его самой. Как я быстро выяснила, печенье оказалось просто восхитительным: две хрустящие половинки с ванильным заварным кремом посередине — таким можно было лакомиться совершенно официально, если делать вид, что тебе нравится чай.
В тени воздух был влажным и прохладным. Слишком прохладным для лета. Я поёжилась, когда по рукам и ногам побежали мурашки. Ощущение было покалывающим, словно на коже лопались пузырьки газировки.
В лесу оказалось не только темнее и холоднее, чем я ожидала, но и зеленее. Даже стволы деревьев были зелёными и пушистыми.
От этой мысли я улыбнулась, но затем вспомнила папу. В нашем доме именно он был официальным «вынимателем заноз». У него была особая техника — булавка и пинцет, равных которой не существовало. Он говорил что-нибудь глупое, чтобы отвлечь меня, и я даже не успевала понять, как заноза исчезала. Но это было до того, как он стал злым. До того, как мама заставила его уйти. До того, как он окончательно лишился права меня видеть.
С тех пор я старалась изо всех сил не загонять занозы.
Мой папа был барабанщиком в рок-группе с одним хитом. Он был покрыт татуировками, и любил демонстрировать большие мускулистые руки, круглый год нося майки без рукавов. Когда я была маленькой, мне казалось, что он может побить кого угодно.
Единственное, что сказала мама, когда он потерял право на любые встречи со мной, что ему нужно «поработать над собой». Мне это было совершенно не понятно. Если кому-то нужно починить машину или подлатать дом, на это уходит всего пару дней. Ну, максимум несколько недель.
А между тем я не видела папу уже три года.
— Фе-е-ея… фе-е-ея… фе-е-ея, — прошептала я снова, наклоняясь, чтобы заглянуть под толстый гриб, а затем под большую щекочущую ветку папаратника и между волнистыми рядами грибов, карабкавшихся по стволу разлагающегося бревна.
Надо было спросить дедушку, что такое кольцо фей, прежде чем уходить, но я так боялась, что мама передумает, поэтому не стала задерживаться ради подробностей. А теперь я понятия не имела, что именно ищу.
Когда я наконец добралась до вершины холма, мне пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не ахнуть вслух и не распугать всех фей. По ту сторону расстилалось целое море цветов, их колокольчики смотрели вниз, а не вверх — как крошечные фиолетовые церковные колокола.
