Читаем Девушка с севера. Сердце темного принца онлайн бесплатно

На бойком коне, черном, как шерл, ехал верхом молодой мужчина. Прямая спина, статность, величавый холодный взгляд выдавали в нем человека благородных кровей, и одному Всевышнему известно, почему он путешествовал совершенно один.

Люди, встречавшиеся ему, предпочитали не задаваться этим вопросом, и теснились к обочине, чтобы пропустить путника. Едва ли стройному сильному жеребцу не хватало места на пыльной сельской дороге, но его всадник производил впечатление человека, с которым не стоило сталкиваться.

Он галопом въехал на территорию старого замка и всполошил стражу внезапным появлением. Ему едва успели поклониться, как наездник спешился и передал лошадь худенькому и сутулому пареньку, работавшему в конюшне.

Быстрый, резкий, с горделиво поднятой головой и надменным взглядом, всадник производил пугающее впечатление.

За строгий нрав, за жесткость, за извечную мрачность и за происхождение, многие называли его темным принцем. Но не в лицо. В лицо к нему обращались с почтением, по титулу, хоть и не были уверены, что этот титул действительно ему принадлежит. Так, как обратился к нему взволнованный молодой конюх, принявший его родовитого коня:

- Милорд… - голос у него чуточку дрожал, - граф Фаулз... Добро пожаловать.

- Позаботься, чтобы Мефис был готов к поездке в любой момент, - сказал темный принц, выговаривая четко и медленно каждое слово, будто его собеседник страдал слабоумием.

Парнишка судорожно закивал, и прибывший, смерив его суровым взглядом, направился к замку.

Каждое его движение было точным, отложенным, словно бы математически выверенным. Казалось, этот человек не в состоянии оступиться, поскользнуться, сделать какой-либо неуклюжий жест – врожденная, почти кошачья, ловкость и выработанная за многие годы стать помогали в любой ситуации сохранять непоколебимость, которые так впечатляли окружающих.

Он нарочно игнорировал приветствия слуг, которые при виде его невольно скукоживались и опускали взоры. Никому не хотелось встречаться взглядом с этими холодными темно-синими глазами.

Граф Фаулз направлялся в восточное крыло замка, зная, что там должны располагаться его покои. Теплые солнечные лучи обволакивали красивую фигуру, пока он двигался по коридору, и за его спиной вырастала и удлинялась исполинская тень.

- Мои покои готовы? – спросил он глубоким низким голосом у скромной молодой служанки, чье существование заметил как-будто случайно.

- Да… Да милорд, - она оторопела, словно бы впадая в транс, но вовремя опомнилась, встрепенулась и протараторила, - все, как всегда, готово, если вам что-нибудь понадобиться – просто позовите меня… Милорд.

Она сама не знала, что больше терзало ее сейчас: страх оплошать перед важным господином или смущение. Ведь даже при всей своей холодности и жесткости, он был крайне привлекательным молодым мужчиной.

Прекрасно сложенный, сильный, но не грузный, у любой женщины, с которой он был бы мил, этот человек вызывал симпатию. Иссиня-черные гладкие волосы, всегда идеально уложенные, подчеркивали аристократичную белизну и гладкость его кожи. Черты лица были чуть угловатыми, и порой он напоминал прекрасно вытесанную статую.

Он мог стать первым красавцем при дворе, если бы со статуей его не роднили еще и холодный взгляд и каменное сердце.

Прибывший осмотрел служанку с ног до головы и едва заметно ухмыльнулся. Она ужасно нервничала, разговаривая с ним… Отчего-то ему нравилось вызывать в людях такие чувства одним лишь своим присутствием, хотя... Глубоко в душе ему это было чуть обидно.

Бедолага смогла выдохнуть с облегчением, когда он все же отвел от нее взгляд и двинулся в сторону тяжелых дубовых дверей.

Они проводили в покои, довольно большие и богато обставленные. Здесь располагался вестибюль со стульями для особых посетителей, которых жилец готов был принимать вне кабинета, стены украшали старинные гобелены, картины и гравюры в рамах. Далее шли новые двери, ведущие уже в спальную и смежные с ней комнаты для личного пользования, через прекрасную гостиную, украшенную реликвиями древности.

В центре же стоял камин, а полукругом у него – кожаные кресла с львиными лапками.

Обстановка указывала на достаток, которым располагает хозяин замка. А так же на то, что он ужасно хотел задобрить своего гостя.

Граф Фаулз вздохнул, оказавшись наедине с собой. Путешествие оказалось крайне утомительным и, будь его воля, он вовсе никуда бы не отправился… Но его положение обязывало участвовать в светских мероприятиях. Особенно в мероприятиях такого масштаба.

Он устроился в кресле подле камина, чтобы проверить корреспонденцию, которую прислали ему, пока он был в пути. Необходимо убедиться, что его поручения исполняются и все дела идут по плану. Война с Рагонвойром пришла к концу и генералы могли позволить себе отдохнуть. Для послов же работа только начиналась.

От одной только мысли, каких сил и труда будет стоить восстановление дипломатических связей и выполнение всех условий перемирия, на графа нападала мигрень.

Однако... Работа есть работа.

И он любил ее. Хоть порой выполнение обязанностей давалось непросто.

Но углубиться в полученные донесения Фаулзу не удалось. Стоило только начать, как двери в покои отворились, и внутрь ворвалась статная дама в красном платье и убранными в высокую прическу темными волосами.

Она была высокой, стройной и обладала чертами настоящей красавицы. Правда недобрый прищур сильно портил ее. Гостья ворвалась в комнату с такой уверенностью, будто вошла к себе домой или, по меньшей мере, к очень близкому человеку.

Впрочем, эта уверенность рассыпалась на осколки, стоило ей пересечься взглядом с хозяином покоев. Он определенно не был рад этой встрече. Сердитость легла на его лицо уродливой маской. Пальцы нервно застучали по лапкам кресла.

Названная гостья оторопела на мгновение, но быстро собралась. В отличие от слуг она не боялась темного принца.

- Милорд, - сказала посетительница с наигранным почтением и элегантно поклонилась, - я не знала, что вы уже здесь.

- И потому ворвались в мои покои? – отозвался он раздраженным тоном.

- Почему же сразу ворвалась? Вы не допускаете, что я хотела встретить вас? Сделать вам сюрприз? - несколько театрально промурчала она.

- Я, скорее, поверю, что вы рассчитывали порыться в моих письмах. Но даже если допустить, что это сюрприз - попрошу впредь избавить меня от них.

- И чем я заслужила такое отношение? - она недовольно наморщила носик и уже с искренним разочарованием спросила, - я раздражаю тебя?

- Мне казалось, я довольно четко все разъяснил.

Гостья уже не изображала обиду – последние слова ее по-настоящему задели.

- Я ведь скучала по тебе, - проговорила она хрипло.

- Я тронут до глубины души, - граф Фаулз не верил в правдивость ее чувств, поэтому и в его словах не было ни грамма искренности.

- Ты здесь, чтобы подыскать жену? – спросила она отчего-то с опаской в голосе.

- Разве это тебя касается?

- Дебютантки в этом году просто жалкие, - она сделала вид, что не услышала его, и продолжила, - все юные леди королевства соберутся здесь, чтобы повлиять юбками перед потенциальными женихами. У них в глазах так и читается мольба: «Возьмите меня замуж!». И это поистине грустно: с каждым годом девушки все моложе и моложе. Некоторые едва ли научились говорить.

Собеседник чуть дернул бровью и хмуро промолчал, показывая, что он совсем не был заинтересован в разговоре да и вообще во всей этой катавасии со смотринами и женитьбой.

- Если наш возлюбленный король настоит, чтобы ты остепенился? – после затянувшегося молчания она попыталась возродить беседу. Не получив ответа, гостья продолжила, повышая голос, - на балу примет участие даже особая девушка с севера, дочь сэра Джереми Голдиса, того никудышного князя, который потерял все свое состояние, и никто до сих пор не знает, как так вышло, - она злобно ухмыльнулась, прежде чем продолжить, - король особенно заинтересован в поиске пары для нее. Мне казалось, ты один из претендентов.

- Я ничего о ней не слышал, - ответил он как можно более нейтрально.

- О, судя по всему, она просто сокровище. Во всем королевстве такую не найдешь. Она уродлива и неряшлива, не знает этикет и совершенно не образована… Это точно не пара такому человеку, как ты, - она добавила настойчиво, - ты не должен позволить ему надавить на себя и навязать этот союз, если он попытается. Говорят, она вообще не проявляет к мужчинам интерес. Настоящая монашка без монастыря.

- И откуда тебе знать? – спросил граф Фаулз, оглядывая ее сверху-вниз и одновременно с тем думая, способен ли король в действительности провернуть с ним такой финт.

- Ей двадцать два, она до сих пор не замужем и никогда не была с мужчиной. Я слышала, она была обручена три года с каким-то капитаном, но он так на ней и не женился. Видимо, бедолага так тяготился этим союзом, что предпочел сбежать от нее на войну. Кто знает… Может, он и погиб там намеренно!

Он некоторое время молчал, глядя на нее пристально и недружелюбно. Она же тяжело дышала, запыхавшись, будто только что взбиралась по ступеням на самую высокую башню замка.

- Я женюсь, когда пожелаю жениться, - сказал он, наконец, холодно, - король никого мне не подложит, пока я этого сам не пожелаю.

- Что если он хочет, чтобы ты оставил наследников?

- Я не претендую на трон, - отмахнулся тот.

- Но ты мог бы, - она рискнула приблизиться и осторожно положить руки ему на плечи, будто святая покровительница. В голосе же ее послышалась дьявольская хитрость, - ты знаешь, я могу привлечь на твою сторону моего мужа… И вся его армия будет в твоем распоряжении.

Он тряхнул плечами, сбрасывая с них ее руки. Посмотрев на собеседницу исподлобья, граф Фаулз прорычал:

- Я не собираюсь править королевством. И тем более совершать переворот.

- Но ты только подумай об этом! Ведь ты был бы куда более могущественным королем…

- Нет. Я думаю, тебе пора уходить.

- Но Грегор…

- Нет, - он резко поднялся, и собеседница испугано отшатнулась. Высокий, сильный, при желании он мог бы убить ее одним ударом, - вон из моих покоев, Виолетта! Ты осточертела мне этими разговорами!

Любая друга леди оскорбилась бы и смутилась от таких грубых слов и явной угрозы в интонации и жестах, но леди Виолетта Стивенс считала себя особенной и все еще верила, что лорд Грегор Фауз думает так же.

Ее, определенно, задела грубость, но она решила простить его, смолчать и направилась к выходу из комнаты с гордо поднятой головой, уверенная, что он оценит ее благородство и возьмет слова обратно.

- Миледи, - Грегор выкрикнул, когда она уже стояла на пороге. Она повернулась легко и изящно, будто в танце, жажда, как он будет извиняться, но тот и не думал это делать, - полагаю, будет лучше, если мы начнем пользоваться официальным тоном. Не думаю, что разумно демонстрировать фамильярность в общении.

Титанических усилий стоило ей не дать досаде и гневу проявиться на лице.

Впрочем, Виолетта вышла из комнаты, кипя от злости. Как смел он так себя вести? Ведь это она сделала его тем мужчиной, каким он был! Он не мог отрекаться от нее, не имел на это права!

И она этого не допустит.

Грегор же после ее ухода тяжело вздохнул. День прошел бы намного лучше без вторжения Виолетты, дистанцию от которой он с каждым днем старался увеличивать. Лорд сжал ладонями лоб, зажмурился.

Но прошло лишь несколько минут тишины, как раздался стук в дверь. По телу прошлась неприятная дрожь и мышцы разом напряглись.

Грегор быстро поднялся и, с трудом сдерживая гнев, направился к дверям. Ему казалось, что он выразился предельно понятно, когда сказал Виолетте оставить его в покое… Но, видимо, она не смогла понять даже такое четкое указание.

Он готов был применить физическую силу, чтобы выставить ее из своих покоев, если потребуется, но, открыв дверь, обнаружил на пороге худощавую фигуру – нервного и то и дело странно вздрагивающего слугу.

- Милорд, - слуга поклонился, - мне поручено узнать, нужна ли Вашей Светлости помощь в подготовке к празднику.

Грегор невольно закатил глаза. В него совсем не верят, думают, он не явится на проклятый бал. Впрочем... Он сам дал королю повод так о себе думать.

- Пускай подготовят мой парадный костюм, и… Сейчас я бы хотел принять ванну.

- Конечно, милорд, - Грегор уж развернулся, чтобы вернуться к бумагам, но слуга его остановил. Вытащив из кармана сюртука запечатанный конверт, он протянул его графу, - Его Величество также приказал передать это вам.

Грегор перенял конверт из трясущихся рук и отпустил бедолагу.

Оставшись, наконец, в одиночестве, он снял печать и прочитал короткое послание:

«Грегор, я считаю, тебе не будет лишним присмотреться к молодым дамам на предстоящем балу. В твоем возрасте и при твоем положении, человеку стоит быть женатым и иметь хотя бы одного наследника. Я не собираюсь навязывать тебе помолвку, но, умоляю хотя бы подумать о такой возможности.

Есть несколько очень перспективных леди, которые обещают стать прекрасными женами. Я буду рад дать тебе совет на их счет.

Надеюсь на твою рассудительность.

Король Кристоф Тордуин».

Грегор смял письмо. Кажется, Виолетта была права, и отец действительно желает женить его.

Он снова вздохнул. Ему совершенно не хотелось прекращать холостяцкую жизнь, но чутье подсказывало: его могут заставить. И, хотя Виолетте он заявлял обратное, сомневался, что сможет оспорить волю короля...

Дорога была долгой и изнурительной. Мирне еще не приходилось путешествовать так далеко. А кареты едва ли созданы для таких длинных расстояний – дешевые, как у нее, уж точно.

Колеса громко скрипели, фырчали уставшие лошади, мелкая морось не ритмично стучала по стеклу.

Пейзаж вокруг - широкие и уже голые поля - удручал. Мирна то и дело вспоминала о дорогих ей северных склонах, о снеге, внезапно накрывшем еще зеленую сочную траву, об огромных скалах, таких блестящих и острых, будто были сделаны из метала, а не камня.

Эти мысли пробуждали тоску в сердце, и на второй день пути, после стоянки в ужасной придорожной гостинице, Мирна ехала с закрытыми шторами.

Она теперь с трудом представляла, где находится, но после бесконечной череды колдобин, карета, наконец, остановилась.

Ноги совсем не слушались, стали слабыми и ныли при малейшем усилии. В голове гудело. Странно, но все это время скрипы, стуки, шум сводили ее с ума, а теперь вдруг невыносимой стала тишина, пришедшая им на смену.

Мирна мгновение сидела в карете, собираясь с мыслями, готовясь встретить свою новую жизнь. За спиной осталось так много... Но, подсказывало чутье, впереди ждет еще больше.

Она никогда не относилась к числу тех, кто прыгает в воду с разбега. Она всегда осторожно и медленно заходила в нее, привыкая к прохладе, прощупывая голыми ступнями дно.

Так и сейчас Мирна не выскочила сразу на улицу, чтобы взглянуть на неизвестный мир, который теперь станет и ее миром, а одернула сперва занавеску и осмотрела все из своего старого четырехколесного панциря.