Читаем Девушка под яблоней (Буймир - 2) онлайн бесплатно

Константин Алексеевич ГОРДИЕНКО

Трилогия "БУЙМИР" - 2

Девушка под яблоней

Роман

Перевод М. Чечановского

Известный украинский прозаик Константин Алексеевич Гордиенко представитель старшего поколения писателей, один из основоположников украинской советской литературы. Основная тема его произведений - жизнь украинского села. Его романы и повести пользуются у советских читателей широкой популярностью. Они неоднократно издавались на родном языке, переводились на русский и другие языки народов СССР.

За роман трилогию "Буймир" К. Гордиенко в 1973 году был удостоен Государственной премии УССР им. Т. Шевченко.

В этом романе автор рассказывает о росте революционного сознания крестьян села Буймир, о колхозном строительстве в Буймире и о героической борьбе украинских колхозников за свою Родину, за свободу и независимость против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечественной войны.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Расположились на траве, под яблоней, что раздалась на приволье, ветвистая, пышная, шелестела густой листвой. Круг собрался порядочный, пожилые люди, по старой привычке - стоя, сосредоточенно слушали речь Павлюка. Дело, известно, хлопотное.

- Надо выбрать такого человека, чтобы бригаду не задергал, хозяйство привел в порядок - соседям в науку. Чтобы люди его уважали и сам бы уважал людей.

Собрание было вполне согласно с Павлюком. А суетливый, уже в летах, пастух Савва то и дело, при каждом удобном случае и даже без случая, напоминал:

- При Селивоне бригада не вылезала из прорыва!

Когда же Устин Павлюк добавил, что недостойно бригадиру цепляться за старинку в хозяйственной деятельности, да и в собственном поведении, как это делал Селивон, а должно ему быть новатором смелым, изобретательным, потому что и пожилые люди усвоили достижения передовой мичуринской науки, вводят их на колхозных полях (намек, верно, на Мусия Завирюху) и других учат тому же, - собрание все-таки не могло догадаться, кого Павлюк метит в бригадиры.

Селивон, упитанный мужик, которого бригада не захотела дольше терпеть (известно, Павлюк подбил!), с недоверием отнесся к этим словам: где, дескать, сыскать такого человека, просто Павлюку надобно было опорочить опытного хозяина Селивона. Много, впрочем, не стал распространяться пусть не думают, что в нем заговорила обида.

Игнат Хоменко решительно запротестовал:

- Опомнитесь, добрые люди! Откуда нам взять таких грамотеев? Всех перебрать можно! Никто не хватает звезд с неба! Все мы обыкновенные, простые люди. И сами знаем, кто чем дышит.

- Кто чем, а Игнат наверняка самогоном! - под общий смех прервал настроившегося было поговорить человека этот задира Марко, достойный сынок своего папаши - пастуха. Вот уж бесцеремонно обошелся с пожилым хлеборобом, да еще членом правления. Подкусив сторонника Селивона, Марко снискал сочувствие собрания: кому не известно, что Селивон подпоил горлопанов, чтобы за него надсаживались на собрании? Кто не знает, что за гуляка Игнат?

Ну, чем мог отбить Тихон дерзкую выходку Марка, во всеуслышание срамившего Тихонова отца - Игната Хоменко?.. Э, да неужели у Тихона не хватит духу осудить чье бы то ни было недостойное поведение, пусть даже отцово?

Звеньевая Галя жаловалась, что Селивон без толку дергает людей. Пропалывают девчата свеклу: рядки заглушило куриное просо, позаплетала повилика... Так нет же! Не допололи свеклы - полите, девчатки, пшеницу: директива райцентра. Стали дергать колоски ржи, донник, сурепку, чтобы чистая, сортовая пшеница была. Не успели разделаться с прополкой, как подоспел новый приказ Селивона: полите просо, бурьян забивает. Полольщицы рубили сапкой колючий осот, а куриное просо рвали руками. Не докончили проса - полите, девчатки, кукурузу, потому как сурепка, повилика тянут соки, кукуруза даже пожелтела, если зарастет, початков не даст.

Как могло собрание после этого отнестись к бригадиру?

- Не умеет Селивон расстанавливать силы! - обвинил бригадира Марко.

Возвели напраслину на Селивона! Стоит кому-нибудь одному бросить первый камень, а там уж посыплется! И невеяным-то жито сеял, и дождем-то залило недовывершенные скирды...

На смуглое лицо Павлюка набежала тень, - это был средних лет человек, крепкий, складный, полнолицый, с казацкими русыми усами. Он уже видел - не ждать добра от Селивона будущему бригадиру.

Собрание заметило, что Устин Павлюк в своем слове о воспитании кадров, о капиталистическом окружении обращался больше к женщинам. Он прямо так и сказал, что советская женщина - огромная сила в строительстве социализма и что мы живем под постоянной угрозой нападения империалистических хищников, мужчины могут пойти на войну защищать советскую землю, нужно, чтобы женщина приучалась вести хозяйство.

Это было неожиданностью для Селивона, он удивленно переглянулся с Игнатом: куда это Павлюк гнет? Долго еще будет он выматывать душу?

Павлюк фактами подтверждал, что за десять лет коллективизации немало прославилось звеньевых-пятисотниц, которые доказали свое умение управляться с большим хозяйством.

Когда наконец Устин Павлюк посоветовал выбрать бригадиром Теклю, все онемели. Нужно сказать, что больше других это смутило Игната Хоменко, Селивона и конюха Перфила; они в штыки приняли это предложение. Кто не знает этой своенравной девчонки? Еще когда звеньевой была, натерпелись. Разве ей угодишь? Будет приказывать, распоряжаться. Верховодить захочет Селивоном, будет смотреть на него как на рядового колхозника! И остальной народ уж не станет к Селивону обращаться... Уже не Селивон будет первым гостем на свадьбе... Кто теперь заметит Селивона? Будь то на ярмарке или в райзу... На что это похоже? Да с ней никогда покоя знать не будешь, жизни не увидишь. Никогда чарки не опрокинешь, от этой не жди - спуску не даст. Твердой рукой поведет бригаду, как до сих пор звено вела.

- Неужели в бригаде люди перевелись? - обращается Игнат Хоменко к собранию. - Ничего не остается, как бабу выбирать, мало сказать бабу девку, у которой ни знаний, ни опыта? Давно ли она пашню знает? Как землю обрабатывать? Землю!.. Спасибо на добром слове, не понять только - всерьез или для смеху дает Павлюк такой совет? Неужели больше выбрать некого?

Селивон:

- Игната...

Игнат:

- Перфила...

Перфил:

- Селивона...

Непочатый край опытных людей в бригаде, а Павлюк, нате вам, уцепился за девчонку! Да хватит ли у нее смекалки, умения?

У девушки свет в глазах помутился, не знала, куда и деваться, высмеяли, опозорили... Чуть не расплакалась от обиды. Боялась, чтоб не подумали дурного - будто сама навязывается, за славой тянется. Разве она просила Устина Павлюка ставить ее бригадиром? Легко ли ей слушать, как глумится Хоменко.

- Мужики хозяйствуют - и то ни складу ни ладу! Селивон какой хозяин, и то не угодил... Так неужели девчонка наведет порядок? Разве по силам ей эта работа? Да и очень сварлива! Суетлива! Придирчива!

Селивон, и говорить нечего, возмущен легкомысленным советом. Мясистое лицо набрякло.

- Одумайтесь! За хозяйство душа болит! Разве это девичье дело? Народ в поле расставить нужно. Разве ее послушают? Объем работы немалый, чтоб не было перерасхода трудодней!

Да, Селивон выказал неплохое знание колхозного дела, в чем люди имели возможность убедиться. Кое-кому западет теперь, может, трезвая мысль: не сумели уважить толкового бригадира! Такого дорогого человека Устин Павлюк ни во что поставил!

- Где это видано, чтобы нам по указке какой-то девчонки плясать? поворачивается Селивон еще раз к бородачам.

Игнат Хоменко тоже может подтвердить:

- Совещания созывай, планы составляй, в севе, в жатве не отставай. Виданное ли дело, чтобы баба бригаду вела, да ко всему сортовую пшеницу сеяла!

- Кони, корма, инвентарь! Женское ли это дело? По плечу ли это девушке? - заронил сомнение и конюх Перфил.

Пастух Савва разгадал все увертки Селивоновой компании: норовят поставить своего человека в бригадиры, да Устин Павлюк разбивает их хитрые планы. Этот Селивон в давней вражде с Мусием Завирюхой, дочку которого Павлюк советует выбрать бригадиром.

Марко исподволь бросает полные мягкого сочувствия взгляды на девушку, подавленную недружелюбными выпадами против нее.

А Тихон разве не посматривает на девушку? Разве ему безразлично ее волнение? Он бы охотно встал на ее защиту. Да как пойдешь против отца? Тихон все же выкрикивает, что надо и молодым давать дорогу, и Текля, конечно, это оценила: видать, справедливый, твердый парень - самому отцу наперекор идет, спокойно выдержал его гневный взгляд. А Селивона привел в полное недоумение.

После выступлений Селивоновых подпевал собрание как будто заколебалось.

Снова полетели злые выкрики.

Селивон:

- Далеко метит, в начальники рвется! Лучше пусть полет свеклу! Или с курами возится!

- А не людьми заправляет! - закончил мысль приятеля Игнат Хоменко.

Марко тихо сказал пасечнику Луке:

- Пройдет немного времени, и людям странно будет слышать о таких вот, как Селивон. И тогда не следовало бы забывать, как пришлось партии ступенька за ступенькой выкорчевывать старые пережитки.

Пасечник Лука, поглаживая бороду, задумчиво опустил седую голову.

Горлопаны бросали враждебные, почти непристойные выкрики против девушки, но даже они видят, что устаревшие взгляды на женщину успехом не пользуются, что за это не похвалят, как говорит Павлюк. Он так и сказал: "Еще не вывелись у нас отжившие взгляды". И кто бы, вы думали, ухватился за эту мысль?

У пастуха Саввы лопнуло терпение - слишком уж распоясалась Селивонова компания.

- Есть еще у нас люди, - вразумлял собрание пастух, - которые не прочь пошуметь, еще не все предрассудки вывелись, забыли, что теперь вся классовость...

Он запнулся. Хотел поскладней, поубедительней сказать насчет бесклассового общества, как говорят представители райцентра, да растерял все умные, красивые слова, и потому не удалось ему развернуться, показать свою осведомленность в общественных делах, из чего, конечно, не преминули устроить себе потеху недруги. И пастух поневоле перешел на обычный будничный язык, по старинке, дедовскими словами принялся воздавать должное работящей семье:

- Мусий Завирюха заправляет хатой-лабораторией, уму-разуму людей научает. Мавра - знатная доярка, дочка Текля тоже взросла, можно сказать, на пашне... Звеньевая, пятисотница, семилетку окончила и земельную грамоту усвоила... При отце при таком жила, который век свой на хозяев гнул спину...

Может, кому и непонятно, а Селивон видит его насквозь: своего приятеля Мусия Завирюху расхваливает Савва. Ишь развел турусы на колесах, пусть не морочит голову, а говорит по существу!

- Селивон привык, - продолжает пастух Савва, - у себя в хозяйстве женой помыкать! А теперь не старое время... За десять лет коллективизации женщина показала, на что способна...

Прославленного хлебороба Селивона пастух учить вздумал, назвал "единоличником"... Душа Селивона полна негодованием - против пастуха, посмевшего оскорбить его, против девчонки, что пробирается в начальники.

- Пусть борщ варит! - восклицает он.

А пастух свою линию ведет:

- Девушка-бригадир сделает нам только честь!

- Позор! - надрывается Селивон.

- Курам на смех! - вторит Игнат Хоменко.

- Что умному - честь, то глупому - позор! - отвечает назло Селивону Марко, вызвав веселый смех собрания. Особенно были довольны женщины. Крепко осадил паренек Селивона. Селивону же невдомек, чем мог так угодить собранию этот молокосос, этот ничем не приметный парень!

А Тихона досада берет. Нет острее его на слово среди молодежи, мог бы вступиться за Теклю, однако же на этот раз не нашел в себе смелости супротив отца родного пойти, Игната Хоменко. Этому неказистому пареньку Марку, видно, страсть хочется расположить к себе девушку.

А уж что пережила Текля, передать трудно. Девушку кидало то в жар, то в холод. Если бы не Устин Павлюк, ласковой усмешкой подбадривавший ее, наверняка бы расплакалась.

Собрание целиком присоединилось к мнению пастуха, - видать, он в политике все-таки разбирается. До вечерней зари проспорили, пока угомонили горлопанов и выбрали Теклю в бригадиры. Что из этого получится неизвестно.

Галя счастлива за подругу.

"Устин Павлюк знает, кому какое дело в руки дать, - говорили люди. Сколько было пересудов, когда Марка приставили к коровам. Мало пошумел тогда Селивон: "Кому доверили скотину? Племенных коров? Это ж не коза... Чтобы заморил? Перевел породу, которую вырастили с таким трудом? Справится ли с этим делом?" А теперь Марко прославил наш колхоз".

Устин Павлюк держит колхоз в крепких руках. Его верх до поры до времени. Селивона не легко заставить покориться - не такой у него характер! Еще не известно, кто будет заправлять в артели и долго ли удержится сам Павлюк.

Стала Текля бригадиром - забот полна голова: как лучше вспахать, посеять. Ночь не спит - соображает, как бы вывести бригаду из прорыва.

Устин Павлюк присматривается, умеет приохотить к смелому начинанию. Указания дает Текле мягко, словно советуется с нею. А случится неудача подбивает пробовать еще и еще раз.

Кое-кто без доверия, неохотно вставал под девичью руку: сумеет ли руководить людьми? Пытались брать работу на выбор - где там! Девушка проявила твердый характер, плутам, бездельникам воли не давала. А что пережил Селивон - не приведи бог никому! Какая-то девчонка помыкает тобой! Но люди видели - а ведь толковой Текля девушкой оказалась. Никогда зря не дергает. Эта не затуркает, спокойна, не криклива, знает, как подойти к человеку, усовестить, любым сумеет распорядиться - и молодым, и пожилым, и вовсе старым... Кое-кому пришлось убедиться - ни рюмкой, ни лестью не задобрить бригадира, кумовьев и сватьев не признает, не то что Селивон... Не позволит привередничать в работе. И что касается трудодня - не жди, не припишет. Справедливо оценивает каждого, сама мозгует, кому что доверить.

Настырный пастух Савва знай твердит каждому, словно петух наскакивает:

- Это вам не старый порядок, как было при Селивоне!

Легко ли Селивону слушать такое? Селивон кивал на пастуха: людям и невдогад, что пастух не без корысти защищает дивчину. От Селивона ничто не укроется. Пастух, верно, спит и видит, как бы породниться с Завирюхой, женить своего сына Марка на Текле. Старая лиса!