Читаем Девушка, которой не было онлайн бесплатно
– И под конец приема появилась эта удивительная девушка по имени Дикси. Сбросила с себя всю одежду и закружилась в бешеном языческом танце, – проговорил он, закатив глаза.
– Похоже, вечеринка удалась, – заметил я с вежливой улыбкой.
– После этого я просто обязан был с нею познакомиться, – продолжал Роберт Джайлс роскошным баритоном английского актера, прошедшего школу театра “Олд Вик”. – Не часто случается встретить в Голливуде искреннюю душу, не так ли? Но, насколько помню, прежде чем я подошел и представился, у меня достало такта подождать, пока девчонка оденется.
Широким актерским жестом англичанин провел ладонью по своей густой черной шевелюре, затем криво усмехнулся:
– Видите, Холман, я всегда остаюсь джентльменом!
– Наверное, ты был ужасно пьян, ты ведь уже здорово надрался. – Эдвин Боллард улыбнулась, демонстрируя свои белые зубы.
– Я всегда надираюсь на приемах, – проворчал англичанин. – В том и состоит неповторимость индивидуальности Роберта Джайлса. – Словно в подтверждение своих слов, он сделал очередной глоток из бокала, на две трети наполненного отличным коньяком. – Не пытайся смутить меня, милая, это может стать дурной привычкой.
– Как скажешь, Робби, – ответила Эдвина притворно покорным голосом, но ледяной взгляд ее бледно-голубых глаз выражал что угодно, только не покорность. – По-моему, девушка – всего лишь твоя фантазия.
– Миллионный раз повторяю, – проревел Джайлс, – это не фантазия! Говорю тебе: все произошло на самом деле! Дикси – живой человек из плоти и крови, – чего я не могу сказать о многих знакомых женщинах. – Несколько секунд он смотрел на нее испепеляющим взглядом.
Эдвина пожала плечами. Покосившись на меня, она сказала:
– Робби, дорогой, – в ее голосе появился холодок, – мы пригласили мистера Холмана не для того, чтобы он стал свидетелем нашей ссоры!
– Ладно! – буркнул он. – Тогда, будь любезна, помолчи хотя бы пять секунд. Я расскажу Холману то, что должен рассказать.
Эдвина Боллард повернула ко мне свою хорошенькую головку с аккуратным носиком и очаровательно улыбнулась.
– Видите, мистер Холман? Робби просто не может не играть английского джентльмена.
Я неопределенно улыбнулся в ответ – она была так чертовски изящна. Элегантно одетая холеная блондинка – “акула на каникулах”, – подумалось мне. Я знал, что в настоящее время она отдыхает между браками: месяцев шесть назад Эдвина развелась со своим третьим мужем, итальянским графом, питавшим фатальную слабость к грудастым девицам из кабаре. Похоже, леди готовила английского актера на роль своего четвертого мужа. Но я сомневался, что он был в восторге от этой идеи.
– Итак, вы представились девушке по имени Дикси, как только она оделась, – напомнил я Джайлсу.
– В ней было столько жизни! – воскликнул актер. – Казалось, она вся вибрировала, словно барабан бонго. Мы славно поладили и…
– Робби всегда вибрирует, когда перед ним раздеваются девушки, – с милой улыбкой заметила Эдвина. – Я видела, как он обливался потом на пошлом балаганном представлении, где телеса девиц напоминали куски говядины.
Роберт Джайлс сардонически усмехнулся.
– Предупреждаю последний раз, милая. Заткнись, а не то, – он сбился на чистейший кокни[1], – врежу по сопатке!
Увидев, как Эдвина поморщилась, я подумал, что сейчас она взорвется, как вулкан, но в последний момент ей удалось обуздать “стихию”.
– Девушку звали Дикси, – заявил Джайлс с детским упрямством. – Фантастическая блондинка с пышными формами. Как у обнаженных моделей на картинах старика Ренуара, только упругая! То есть нигде ничего не свисает, просто загляденье! – Он вздохнул. – Черные глаза светились – глаза, в которых ее предки-цыгане зажгли огонь! И один только их взгляд пробуждал чувство, словно твой голос начнет ломаться во второй раз, если вы понимаете, что я имею в виду…
– В общем, просто куколка, – пробормотал я. – Вы пригласили меня, чтобы рассказать о ее внешности, мистер Джайлс?
– Это необходимо для понимания ситуации, Холман, – медленно проговорил он. – То есть я хочу сказать, что не сумел бы придумать такую девушку. Просто потому, что не обладаю воображением, увы! Во всяком случае, мы запылали, словно дом в огне – два дома в огне! И через какое-то время она предложила: может, свалим с приема и поедем на пляж? Освежимся в соленой водичке и так далее, в таком же духе… Я ответил, что пойду куда угодно и сделаю все, что она пожелает, а она… – Актер мечтательно улыбнулся. – Впрочем, не важно. Забрались мы, значит, к ней в машину и…
– Марка автомобиля? – спросил я.
– Аллах ее знает! – Он пожал плечами. – Помню только, что прогулочный.
– Он имеет в виду кабриолет, – со вздохом объяснила Эдвина.
– Ветер в лицо и луна на небе, – повествовал актер. – А потом – море… Вода холодная, как могила девственницы! Затем был домик, и я спросил Дикси, не принадлежит ли он ей. Она сказала, что нет, но не стоит волноваться, потому что хозяин никогда не приезжает сюда летом. Потом она открыла хранилище для спиртного – погребок по-вашему? – и нашла бутылку кальвадоса. Пили из горлышка, потому что все стаканы были в пыли и мы боялись микробов… – Его голос дрогнул. – Здесь я приближаюсь к.., очень трудной части, так как смутно помню, что именно происходило. Не очень твердо помню и последовательность событий.
– Чистейший бред! И мне нравится его слушать, мой милый, – с ехидным смешком заметила Эдвина. – Словно вернулись старые добрые времена и я сижу в “Олд Вик” в первом ряду и любуюсь на тебя – замечательного, в меру пьяного и непрерывно импровизирующего на тему современного Гамлета. И ты играл великолепно, даже если Бер-тон все еще считается лучшим исполнителем роли несчастного принца!..
Роберт Джайлс не обращал на Эдвину ни малейшего внимания. Взглянув на его лицо, я усомнился, что он слышал свою подругу.
– Должно быть, от кальвадоса я на время отключился, – медленно продолжал он, – а потом вдруг понял, что вижу на полу и чувствую, что в комнате что-то не так, – отчетливо чувствую! – Актер заговорил трагическим шепотом. – Лунный свет все еще лился в окна, но падал под другим углом, и стулья отбрасывали на пол длинные тени. Снаружи по-прежнему шумел прибой, но теперь в домике чувствовалось.., присутствие смерти.
Джайлс повернул голову, взглянул на меня в упор, и я увидел ужас, застывший в его глазах.
– Я встал, – с мрачным видом продолжал он, – и случайно задел ногой пустую бутылку. Она покатилась по полу и обо что-то ударилась. При этом раздался… ужасный звук. Знаете, иногда бывает так, что звук невозможно спутать ни с каким другим. – Мускулы на мощной шее актера напряглись; он медленно поворачивал свою массивную, львиную голову. – Я услышал самый отвратительный звук из всех возможных, звук, леденящий кровь. То был удар стекла о человеческую кость!
Джайлс порывистым движением поднес бокал к губам и выпил его содержимое залпом.
– И на полу лежала Дикси, понимаете? – с трудом выговорил он. – Лежала уткнувшись лицом в пол, а бутылка ударилась о ее голову. – Актер для наглядности постучал указательным пальцем по виску. – Я опустился возле нее на колени и угодил рукой в лужу крови, теплой и липкой. Кровь была повсюду, словно девушку с головы до ног искромсали ножом! Вернее, вспороли огромным тесаком…
– Робби, пожалуйста!.. – Эдвина элегантно поежилась. – Ты просто великолепен в жанре ужасов, но к чему такие подробности?
– Так я узнал, что она мертва, – прохрипел актер. – Я испугался и выбежал из домика. Выбежал на пустынный берег. – Он сокрушенно покачал головой. – И тьма.., и кошмар… Пока я не открыл глаза и не увидел, как льются на газон солнечные лучи, и не почувствовал, как меня терзает проклятая собака Эдвины.
– Песик всего лишь лизал твое лицо, милашка, – возразила Эдвина Боллард, надув губки. – Ты же знаешь, Кинг тебя обожает!
– Где вы проснулись? Точное место? – спросил я.
– По дороге к дому, – буркнул он. – Футах в двадцати от крыльца.
– Я услышала, как милый на чем свет стоит клянет Кинга, – пояснила Эдвина; ее бледно-голубые глаза светились издевательским светом. – Спустилась вниз и спасла его.
– Когда это произошло?
– В самое время для сна! – Она снова накуксилась. – Около шести утра…
– И вы ничего не помните? После того как сбежали из домика… – Я посмотрел на осунувшееся лицо актера. – Не помните даже, как вернулись к дому?
– Абсолютно ничего, – заявил он.
– Теперь расскажи мистеру Холману остальное, милашка, – изрекла Эдвина тоном Снежной Королевы. – Расскажи, как после твоей замечательной истерики перед завтраком мы все утро сидели на телефоне! Расскажи, что расчудесной блондинки – дикарки по имени Дикси – просто-напросто не было. А лучше всего спросить у Марти Дженнингса – ведь прием устроил он, в своем доме. Марти категорически заявил: девушка по имени Дикси на приеме не появлялась.
– Марти Дженнингс – лживый ублюдок! – огрызнулся Джайлс.
– Он также сказал, что Бобби вовсю веселился до четырех, – продолжала Эдвина. – И якобы потом Марти уговорил своего друга Сэмми Уэстина, чтобы тот отвез Бобби домой.
– Вы говорили с Уэстином? – спросил я.
– Мы обзвонили всех, кто оставался после двух ночи, – ответила она. – У нас было.., занятое утро, мистер Холман. Сэмми утверждал, что высадил Бобби в конце подъездной дороги, а Бобби сказал, что чувствует себя прекрасно, и трезвой походкой зашагал к дому. Поэтому Сэмми и отправился к себе.
– А что актриса? – осведомился я.
– Вирджиния Стронг? – с усталым видом кивнула Эдвина. – “Бедный мистер Джайлс, верно, не выдержал жары”, – сказала эта девка медоточивым голоском. Может она надеялась, что теперь ему лучше?
– Кто еще был на приеме?
– Ник Фесслер. Увидев, что мой милашка свалился на пол, Ник помог Марти и Сэму отнести его в машину Сэма, – сказала она, опустив плечики. – Мы не говорили только с девушкой по имени Бетти Уонг – последней из “китайских могиканок”. Сегодня утром, еще до нашего звонка, она уехала на отдых. Но пятеро свидетелей – при одном отсутствующем – единодушны! А истина заключается в том, что милашка Бобби напился до потери сознания и видел приятные.., неприличные сны о секс-бомбе. – Эдвина небрежно стряхнула пепел на белый ковер. – Вот так-то, мистер Холман. Я взглянул на каменное лицо актера.
– Если все это плод вашего пьяного воображения, то знайте, я не позавтракал по вашей милости!
– Все это было на самом деле, – сказал он, набычившись. – И все они лгут, только непонятно, зачем и почему. Вот вы и выясните это, Холман.
Джайлс наклонился ко мне. Карие глаза его сверкнули.
– Да-да, как только мы покончили с этой шайкой лжецов, я понял, что должен поговорить с кем-нибудь, кто выслушает меня без смеха. – Он сделал паузу, смерив Эдвину испепеляющим взглядом. – Поэтому я взял один из автомобилей миссис Боллард, поехал на Уилширский бульвар и встретился с моим агентом. Уважаю таких людей, как Брюс Милфорд… Даже если он способен пробраться в морг и скальпелем отхватить от моего трупа причитающиеся ему чертовы десять процентов, прежде чем мои останки успеют положить в гроб. Он рассказал мне о вас все, Холман.
– Ничего хорошего, надеюсь?
– Сейчас-сейчас… Так что же он сказал? – На широком лбу Джайлса обозначились морщины. – Ах да!.. Холман – самый надежный специалист по решению проблем в шоу-бизнесе. Ту же работу другие выполняют за половину его гонорара, но мы доплачиваем ему за то, что он уважает киноиндустрию, сказал Брюс.
– И он вам поверил? – осведомился я.
– Ни единому слову, пожиратель младенцев! – воскликнул актер. – И все же у него хватило здравого смысла понять, что я верю в то, что говорю; вернее, Брюс делает вид, что это у меня шарики за ролики зашли. От неумеренного потребления алкоголя. Однако он не хочет, чтобы эта история будоражила мои мысли. Ведь мне положено работать над сценарием Марти Дженнингса с предварительным бюджетом в пятнадцать миллионов долларов. – Он криво усмехнулся. – Старина Брюс не желает, чтобы я отвлекался. Потому что Марти Дженнингс уже обязался заплатить и ему, Брюсу, положенные десять процентов от трехсот тысяч.
Я закурил и взглянул на деланно невозмутимое лицо Эдвины Боллард.
– Что вы об этом думаете? – спросил я ее. Она пожала плечами. Разумеется, не без шарма.
– Мое единственное желание – пусть Бобби забудет свою смехотворную историю, мистер Холман. Я не выдержу еще одного такого дня. Имена, вернее, клички, которые он мне давал, не очень-то мне понравились, и это еще мягко сказано. Если вы сумеете доказать ему, что все это – лишь плод его разнузданного воображения, то вот вам мое благословение, мистер Холман.
– Послушайте, Роберт, – обратился я к Джайлсу, – если вы хотите, чтобы я сделал для вас что-то конструктивное, то попытайтесь убедить меня в правдивости вашего рассказа о событиях вчерашней ночи.
– Мой рассказ – чистейшая правда! – воскликнул он.
– В таком случае мне придется назвать лжецом каждого, кто оставался на приеме после ухода Боллард, – заметил я. – Более того, я должен назвать лжецом Марти Дженнингса – одного из самых крупных и влиятельных продюсеров Голливуда. Кроме того, мне придется назвать тем же именем Сэмми Уэстина, короля недвижимости. То же самое с Вирджинией Стронг. Пусть она не бог весть какая актриса, однако наверняка имеет агента. Возможно, такого агента, который натравит на меня шайку продажных адвокатов. Но больше всего в этом дурацком деле меня беспокоит необходимость назвать лжецом Ника Фесслера.
– А кто такой Фесслер? – поморщился Джайлс. – Кто он? Какой-то местный чемпион-тяжеловес?
Эдвина тяжело вздохнула и с выражением благородной печали на лице покачала головой.
– Мой милашка младенчески невинен. Как истинный артист. Расскажите ему о Нике Фесслере, мистер Холман.
– Как расскажешь про Ника Фесслера парню, который сам говорит, что, по мнению его агента, у него крыша поехала от неумного потребления алкоголя? – пробормотал я. – Вероятно, следует признать, что мы говорим на разных языках. – Я посмотрел на актера. – Уверен, что вы играете в ту английскую игру… Бейсбол для маленьких девочек – называется крикет?
– Еще бы! – оживился англичанин. – Знаете, лет десять назад я целый сезон играл за графство и был надежным игроком, всегда “держал черту”. И вдобавок – неплохим сменным боулером. Мой обманный удар – нечто среднее между “джугли” и “йоркером” – сбивал с толку самых лучших отбивающих.
– Понимаете, что я имею в виду? – Я взглянул на Эдвину Боллард.
– Сохраняйте прежний подход, – сказала она. – Пожалуйста, постарайтесь объяснить про Ника Фесслера. Милашка умнее, чем кажется.
