Читаем Девочка на две недели онлайн бесплатно

Действующие лица:

1. Федор 35 лет, начальник участка крупной северной строчки

2. Зоя, 18 лет.

3. Третий, 35–50 лет, актер, исполняющий роли Женьки, Попутчика, Чистильщика, Самвела и Официанта.

Время действия — наши дни

Зоя. Все. Вот это мой дом.

Федор. Жаль. Только во вкус вошел. /Смеется/.

Зоя. Я что-нибудь не так сказала?

Федор. Все так… Просто думаю — здорово, что рядом с тобой сел. А то и не познакомились бы. Здорово вышло, правда?

Зоя. Может быть.

Федорснова смеется.

Зоя. Ну, что вы все смеетесь?

Федор. Да так. Странно. Еще неделю назад был вполне солидным человеком. Команды давал, совещания проводил. А сейчас шляюсь ночью черте где, черте с кем, и рука, вот… /Снимает руку с ее плеча. / Не тяжело?

Зоя. Терпимо.

Федор. /кладет руку на прежнее место/. Вот уж не думал… Ты часто бываешь в этой компании?

Зоя. Первый раз.

Федор. Ну, и как она тебе?

Зоя. Обычная, а тебе?

Федор. Детский сад. Оно, конечно, приятно — танцы, девочки, винишко. Но ведь взрослые мужики! Мне ровесники. С Женькой, вон, вместе строительный кончали, в одной группе учились.

Зоя. Это который про охоту спрашивал?

Федор. Нет. Женька — хозяин. А про охоту Толик. Ну — лысый, с гитарой. Тоже еще деятель! Ведь строитель по диплому. Мы канал ведем, уникальное сооружение, а его интересует — охота там хорошая?.. Работа там хорошая! Есть места — трактора забрасываем вертолетами… /Неожиданно смеется./

Зоя. Ну, вот — опять.

Федор. Не могу представить, что это все со мной. Я ведь в Москву заскочил на сутки, по дороге. Сделал дела — и на юг, два года в отпуске не был. И вдруг Женька. Так и так, на черта тебе гостиница, заваливайся ко мне. Вот — завалился… Вообще-то, он хороший малый. Но понимаешь — пятнадцать лет прошло. А он где-то там, на третьем курсе, так и остался.

Зоя. Чего они все тебя хвалили? Ты правда большой начальник?

Федор. Средний. Но буду большим.

Зоя. Когда?

Федор. Года через два. Как канал сдадим.

Зоя. Они говорили, тебя в министерство зовут?

Федор. Зовут.

Зоя. А зачем ждать два года?

Федор. Не всюду же идти, куда зовут… В министерство стоит, если хочешь стать министром.

Зоя. А ты кем хочешь?

Федор. Начальником стройки.

Зоя. А потом?

Федор. В строительстве нет «потом». Высшая должность, Предел… Ну, вот, если Льва Толстого министров назначить — ему что-нибудь добавится?

Зоя. Прямо джек-лондоновский герой… Ну, чего ты, все-таки смеешься?

Федор. Да, все о том же… Здорово, что рядом с тобой сел. Ведь сядь на другое место…

Зоя. Ну, молодец, молодец

Федор. Слушай, как тебя, в конце концов зовут? Буркнула что-то невразумительное…

Зоя. Скромный молодой человек, да?

Федор. Ага.

Зоя. Меня зовут Зоя.

Федор. Очень приятно… Ну-ка, стой. Стань вот так. Дай хоть рассмотреть тебя.

Зоя. Ну и как?

Федор/не сразу/. Иди-ка ты домой.

Зоя. Все равно надо. Уже поздно.

Федор. До чего ж неохота тебя отпускать!

Зоя. У нас завтра культпоход на выставку в Манеж. В два часа.

Федор. Это надо понимать — ты мне назначаешь свидание?

Зоя/шепотом/. Тихо… /Пауза. / Это мама выглядывала. Нужно идти.

Федор. Что же мне с тобой делать, а?

Зоя. А что ты делаешь с другими?

Федор. Что делал с другими, с тобой нельзя.

Зоя. Нельзя — значит, не надо.

Федор/ладонями сдавив ей щеки, чуть касается губами ее оттопыренных губ/. Ладно, девочка, иди.

Зоя. Ага. /Не уходит./

Федор. А, черт! Можно смазать тебе одну глупость?

Зоя. Скажи.

Федор. Поехали со мной на юг?

Зоя. Поехали.

Федор. Я серьезно.

Зоя. В чемоданчике?

Федор. Зачем в чемоданчике? Возьмем еще один билет, и все.

Зоя. Ты серьезно?

Федор. Я же сказал.

Зоямолчит. /без обиды с пониманием/. Не хочешь?

Зоя. Заманчиво.

Федор. Ты только не думай… Ну… Что я… Зоя. Никогда но видела моря.

Федор. Не думай, ладно?

Зоя. Вообще-то, у меня много отгулов, одиннадцать рабочих дней.

Федор. Поедешь?

Зоя. А маме что сказать?

Федор/просит/. Придумай что-нибудь, а?

Зоя. Ты действительно этого хочешь?

Федор. Вот так!

Зоя. С какого брать отпуск?

Федор. Хоть завтра.

Зоя/что-то записывая на клочке бумаги/. Это рабочий. Позвони завтра в двенадцать.

Федор. Ты уж постарайся, ладно?

Зоя. Голова кругом идет.

Федор/на секунду сжав ладонями ее плечи, просит/. Уходи, а?

Зоя, пятясь, делает несколько шагов. Потом махнув рукой, быстро уходит.

Большая комната в коммуналке старого московского дома. Разномастная мебель, беспорядок. Зато на кушетке — гитара, а на стене — фотографии бородатого Хемингуэя и обнаженной кинозвезды. Около семи вечера. В комнате Женька — моложавый, модненький и в чем-то жалкий. Входит Федор.

Федор. Здорово!

Женька. Ты Чернигов заказывал?

Федор. Чернигов? Да.

Женька. Где ты шляешься? Уже два раза вызывали.

Федор. За билетами ходил.

Женька. В кино?

Федор. В Сухуми.

Женька. Как в Сухуми?

Федор. Вот так. Сегодня в одиннадцать еду.

Женька. А что же ты…

Федор. Пришел вчера — ты спишь. Утром ты ушел — я сплю. Вот и вышел сюрприз.

Женька. Так вот, эти билеты… Стой, а почему — билеты?

Федор. Потому что — билеты.

Женька. Старик! Во мне информация умирает.

Федор. Зоя. Худенькая, в джинсиках. Вот здесь сидела?

Женька. Постой, это какая?

Федор. Ну — водку не пила. Помнишь? Ты хотел налить, а она стакан ладошкой.

Женька. Не, не помню. Ну, ты молодец — даешь… К сожалению, билеты твои придется сдать. А комиссионный сбор не возвращается. Так что шестьдесят копеек — чистый убыток.

Федор. Это еще почему?

Женька. А вот так.

Федор. Случилось что?

Женька. Прихожу сегодня в министерство — а мне говорят.

Федор. А-а… Слышал.

Женька. Что — слышал?

Федор. К Чернову я не пойду

Женька. А к Чернову тебя и не зовут. Тебя, старичок, зовут на место Чернова.

Федор. Это клюква. В тридцать пять лет такого не бывает.

Женька. Оказывается, бывает… Давай билеты, сбегаю — сдам.

Федор. Неудобно, уже договорился.

Женька. Старик, ты здоров?

Федор. Будь другом, помоги сложить чемодан.

Женька. Федя, но ведь это… Погоди, Давай поговорим.

Федор. Ну, ясно, поговорим. Только давай сразу два дела: поговорим н чемодан сложим. Надо будет, потом назад разберем.

Женька. Старик, ты зациклился. Приди в себя! Такие моменты не повторяются.

Федор. Через полтора года получу стройку.

Женька. Стройку? Ну, получишь — первую попавшуюся. А здесь через пять лет…

Федор. Галстук мятый.

Женька. Максимум, через шесть…

Федор. Надо гладить, а?

Женька. Зачем тебе на море галстук?

Федор. А в ресторан?

Женька. Старик, не чувствуешь эпоху. В чем ты собираешься ехать? В этом?

Федор. Ну, чего уставился? Импортный. Дороже не было.

Женька. В таком костюме только в гробу лежать. Возьмешь мои джинсы.

Федор. Жень…

Женька. Спокойно. У меня есть другие.

Федор. Я же не мальчик.

Женька. И я не мальчик. И президент США не мальчик — а тоже, между прочим… Эпоха такая. В конторе надо быть клерком, на отдыхе — хипарем… Так вот, после шести лет на этой должности тебе дадут не какую-нибудь стройку, а любую. Какую захочешь.

Федор. Через шесть лет, может, уже и не захочу.

Женька. Старик, давай, откровенно: тебя просто потянуло с девочкой на юг.

Федор. Ну, а если так?

Женька. Нет проблем! Вот тебе ключ, веди ее сюда и устраивай медовый месяц. Сколько тебе надо? День? Два? Три?

Федор. Нет, Некрасиво.

Женька. Ну, хорошо. Поедешь. Но — через неделю.

Федор. Она уже отпуск взяла.

Женька. Перенесет.

Федор. Некрасиво.

Женька. Старик, мне наши парни голову оторвут.

Федор. За что?

Женька. Не уговорил.

Федор. А им что?

Женька. Такие вещи ты должен понимать. Из нашей группы, практически, ты один состоялся как строитель. Мы клерки. Даже Лещев — клерк, столоначальник, только стол повыше. На нас смотрят как на мальчишек. А если ты пробьешь стену, сразу открываются перспективы. Не для меня: кой потолок — сам знаешь. А ребята…

Федор. Лещ, что ли?

Женька. И Лещ.

Федор. Чего ты о нем заботишься?

Женька. Все-таки, свой малый, учились вместе.

Федор. Лещ хоть и карьерист, а дурак. На хорошие места приходят не оттуда /показывает вверх/ — а вон-он оттуда /показывает куда-то вдаль/.

Женька. Так ведь ты оттуда и пришел!.. Старик, пойми — я ведь не из-за Леща.

Федор. А из-за кого?

Женька. Из-за тебя. Может., это единственный в твоей жизни случай! Фортуну нельзя отпускать. Вот я? например, давно упустил, теперь все. А ты должен зубами вцепиться…

Федор. Я мыло твое возьму, ладно?

Женька. Бери… /Пауза. / А чего, собственно, ты к ней так приклеился?

Федор. Хорошая девчонка.

Женька. Хороших девчонок пол-Москвы! А на юге ими пляж устелен, штабелями лежат!.. Кстати, почему эта хорошая девчонка в первый день знакомства намылилась с тобой на юг?

Федор. А ты, оказывается, моралист.

Женька. Ну, ты едешь, потому что хорошая девчонка. А она? Какая у нее идея?.. По-моему, на поверхности лежит.

Федор. А именно?

Женька. Кто она?

Федор. Лаборантка в НИИ.

Женька. А родители?

Федор. Мать одна.

Женька. Ясно. Больше ничего не надо. Итак — денег нет, профессии нет, перспектива нет.

Федор. Ну, и что?

Женька. А то, что сложа. Люди ползут вверх, со ступеньки на ступеньку, грызут гранит науки. А доберутся до первой площадочки — уже и жевать нечем: все зубы ушли на гранит. Но у баб, Федя, есть прекрасный обходный маневр: один штамп в документике, и ты на орбите.

Федор. Ну, такой-то маневр и у мужиков есть.

Женька. Естественно.

Федор. А ты чего ж зевал, если жизнь сложна?

Женька. Извини, старик, но у меня есть понятия о чести. Не очень строгие, но есть.

Федор. Ну, а вдруг и у нее есть понятия о чести?

Женька/со вздохом/. Ну, представь, что я тебе говорю: вчера познакомился с девицей, а сегодня едем на юг. Что ты скажешь?

Федор. М-да…

Женька. Вот и я тебе говорю: м-да!.. Оно, конечно, развлечься никогда не плохо. Но, к сожалению, так уже бывало: поедешь развеяться, а вернешься с кольцом на пальце и с гирей на шее.

Федор. Можно, закажу межгород?

Женька. Давай.

Федорсняв трубку набирает номер.

Женька. Девочка — это хорошо, но на служебных лестницах нужна не девочка, а жена…

Федор. Межгород? Девушка, сделайте-ка Чернигов. Вот прямо сейчас. Шесть-двенадцать-сорок два… Сколько наговорю… Два-двадцать-девять ноль-пять-ноль два… Давайте! (Кладет трубку.)

Женька. Тебе ж давали Чернигов.

Федор. Момент был не тот… Так какая жена нужна на ваших лестницах?

Женька. Посолидней.

Федор. /доставая из портфеля две бутылки и всякую снедь/. Давай стаканы!

Женька. Старик, зачем столько?

Федор. Без отвальной поезд не поедет. /Разливает по стаканам коньяк./

Женька. Значит, едешь? Напрасно.

Федор. К черту дела. Давай!

Федор. Как тебе здесь живется?

Женька. Видишь.

Федор. Комнатка приятная. Центр.

Женька. Соседи занудствуют. То музыка мешает, то еще что.

Федор. А чего квартиру не выбьешь?

Женька. У нас трудно. Тебе бы сразу дали.

Федор. Почему?

Женька. У нас один деятель сказал: мы даем квартиры не тем, кто нуждается, а тем, в ком мы нуждаемся. Пока был женат, еще что-то светило, а сейчас… /Наливает коньяк себе и Федору/ Дурак ты, Федька, само в руки плывет… Дурак!

Федор. Все мы дураки.

Федор. Чего развелись-то?

Женька. Развелись… Формулировка была такая: скоро лысеть начнешь, а до сих пор ни кожи, ни рожи, ни имени.

Федор. Повезло тебе с бабой.

Женька. Она давно занудствовала. Чуть что — уйду к маме. Ну, и иди к маме! Ну, и уйду к маме! Ну, и ушла к маме.

Федор. Да, с ними хорошим быть нельзя. На хороших бабы верхом ездят.

Женькаберет щепотку соки, наклоняется.

Федор. Ты чего?

Женька. Вино капнуло. Солью надо. /Старательно затирает солью пятно на брючине Федора./

Федор. Да ладно, брось.

Женька. Следа — не останемся… Ну — давай за тебя.

Федор. Спасибо.

Женька/качнувшись/. Да, хреново без тебя будет.

Федор. Жень, ты закусывай.

Женька. Привык к тебе, а теперь опять один. Нет, надо было тебе пойти в министерство.

Федор. Жень, погоди. Послушай. Ну, чего ты здесь прилип? Разве это жизнь?

Женька. Без тебя хреново будет.

Федор. Ты же строитель! Поехали ко мне в Мостки. И денег вдвое, и на ноги встанешь. Ну, кто ты здесь, в министерстве? Разве это жизнь для мужика? Жилье бронируют, захочешь — вернешься через три года.

Женька. Да, ты прав… Надо бы что-нибудь придумать…

Федор. Жень, закусывай.

Алло! Алло! Лидия Афанасьевна? Лида, привет! Ну я, Федор. Федор Иваныч… Лида, в общем, я еще в Москве. Скоро еду, в Сухуми, наверное. Позвоню оттуда, адрес дам. Может, махнешь недельки — через три?.. Ну, гляди. Тогда сам заеду… Ну, давай! Счастливо! /Кладет трубку./

Женька. Это кто?

Федор. Это к вопросу о кольце на палец.

Женька. Кто она?

Федор. Учительница. В Ленинграде познакомились.

Женька. Молодая?

Федор. Одна молодая была — хватит, я свое отработал.

Женька. Хорошая баба?

Федор. Вот поживу с ней годик в вагончике — тогда точно скажу. Ладно, давай по последней. За верных баб, идет? Может, где на Таймыре таких штуки две и осталось, как раз для нас с тобой.

Женька. За это давай.

Федор. А ну, закусывай!

Женька. Да, да, сейчас. Я потом, попозже… Старик, жаль, что ты уезжаешь. Это очень неосторожно. Крутануть в Москве, пожалуйста. Но ехать вдвоем на юг — это уже акция. Это обязывает. Ну вот скажи — зачем?

Федор. Честно?

Женька. Само собой.

Федор. Девчонка хорошая.

Женька. Смотри, Федя… Смотри.

Федор. Значит, первый раз на море?

Зоя. Ага.

Федор. Завидую… Есть хочешь?

Зоя. Не.

Федор. Не голодна или порядочная девушка?

Зоя. Не голодна.

Федор. Я бы на твоем месте сказан — и то, и другое.

Зоянервно усмехается.

Федор. Кто у тебя мать?

Зоя. В ателье работает. Портниха.

Федор. Хорошая?

Зоя. По мне не видно?

Федор. Я не спец… Спать хочешь?

Зоя. Не. А, ты?

Федор. Я, вообще, могу спать через день. /Пауза. / Что маме-то сказала?

Зоя. Какая тебе разница?

Федор. Тебе там удобно?

Зоя. Нормально.

Федор. А то садись сюда.

Зоя. Можно и сюда. /Перебирается к нему. / Федор /неуверено кладет руку ей на плечо/. Значит, впервые на море?

Зоя. Ты в третий раз спрашиваешь.

Федор. Зоя…