Читаем Девочка, которая ждала (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

- Дени…

- Блядь.

Последнее облако дыма растаяло по пути к звездному небу. Дейенерис торопливо обернулась, щелчком отбрасывая сигарету куда-то в розовый куст.

- Ты, главное, не нервничай так, и он не заметит ничего, - Миссандея осторожно тронула ее локоть.

- Ну да, как же, не заметит, - ее трясло от негодования, пока она смотрела на высокий силуэт, приближавшийся к ним, стоявшим в полумраке, от главного школьного входа. Сколько раз за сегодня она слышала это наигранно-добродушное «Дени»? Восемь? Пятнадцать? Сотню?

- Почему вы не внутри? – он остановился на почтительном расстоянии в пару метров.

- Мне стало плохо, и мы вышли подышать, - небрежно отмахнулась Дейенерис.

- Сигаретным дымом?

- Я же говорила, - Дени повернулась к подруге, будто его не было рядом, - сир Джорах, - она намеренно вспомнила кличку, - сир Джорах – верный пес моего брата. И нюх у него соответствующий.

- Боюсь, это незаслуженный комплимент, - отозвался мужской голос. На фоне ярко освещенных окон зала торжеств, за которыми гремела музыка, его лицо оставалось темным пятном. – Я просто видел искру сигареты, которую вы, юные леди, отшвырнули в клумбу с розами.

Юные леди. Юные леди, блядь. Гнев захватывал Дени, стирая и привкус сигареты, и запахи июньской ночи, и теплый ветерок, перебиравший ее волосы, и прочие ощущения, кроме бушевавшего внутри пламени.

- Пойдем отсюда, - справившись с раздражением, Дени дернула Миссандею за собой, и тонкие кольца из серебра покачнулись на ее руке, ответив шорохом.

- Тебе так сложно потерпеть пару часов? – прошептала Миссандея, когда они ушли на почтительное расстояние. – Настанет рассвет, и вы больше никогда не увидитесь.

- Зачем он только пришел, - подобрав длинную юбку, Дени безжалостно сжимала в руке шелк нежно-голубого цвета. – Сидел бы в своей Седьмой до пенсии… Нет же, перевелся.

- Разве бы Визерис не нашел тебе другого сторожа?

- Когда он поступил в колледж, я подумала, что хоть последний год обойдусь без конвоя, - Дени будто не слышала подругу.

- Но разве до выпускного у тебя был этот конвой?

Дура. Дура! Хотелось крикнуть Дени и убежать. Но она задыхалась и на глаза ей наворачивались слезы, и потому она держала рот на замке, стиснув зубы, впившись сквозь шелк ногтями в ладони и все же не имея сил избавиться от наваждения.

***

В середине февраля началась весна. Снег оседал в черную воду, как разлагавшаяся плоть, и солнце жгло глаза. Выдохнув горький дым, Дени проводила взглядом компанию припозднившихся учеников. После них на дорожке под школьной стеной остались десятки грязных следов. Отвратительно. Вторая затяжка и второй выдох. И она снова не раскашлялась. Какая она молодец.

- Ты что делаешь?!

От неожиданности Дени чуть не рухнула с подоконника. Учитель рисования стоял у двери, с журналом под мышкой и стопкой альбомов в руках. Удивленный, огорошенный, ошеломленный, обескураженный, не верящий глазам своим – она знала много синонимов. Она, как и Визерис, претендовала на золотую медаль. И правильно, что Мормонт не ждал ее увидеть дымящей из окна его же кабинета.

- Хотите? – она протянула пачку, найденную в его столе.

- Дым не сделает тебя похожей на дракона, - улыбнулся Мормонт. А должен был разозлиться. Но снисходительная улыбка ранила ее больнее злости. Черт ее дернул рассказать ему тогда о драконах.

Мормонт свалил рисунки на парту, обошел Дени и закрыл окно. Честно говоря, очень вовремя – ее синяя блузка была слишком неподходящей одеждой для февраля. Дени невозмутимо продолжала курить. Джорах Мормонт раскладывал альбомы по классам.

- И что это значит? – спросил он, как бы между прочим. Ты идиот, вот что это значит. Вчера был праздник, и до самого его конца она не предполагала, насколько сильно ждала чуда. Это стало очевидно, только когда чудо не произошло. И сегодня она пришла за ним сама. А теперь ей оставалось только молча постучать по парте пачкой сигарет.

Учитель наконец-то разозлился, выхватив у нее и пачку, и окурок. И дверь в класс снова открылась в неподходящий момент.

- Джорах, я… - директор Селми перестал копаться в прихваченных бумагах и замер на полпути. Изумленный, шокированный, охреневший, готовый словить апоплексический удар. Да, она знала не только синонимы, но и анатомию. – Что вы здесь… Почему пахнет дымом? Джорах, вы… Вы что – курите??? Вы курите в классе при учениках?!

- Извините, Барристан, это просто недоразумение, - он все вертел в руках сигареты, косясь на Дени. – Я давно бросил, но сегодня много работы было, и я сорвался. А Дейенерис меня застукала.

Дени спрыгнула со стола. Подумать только, какое благородство. Джорах Мормонт. Сир Джорах Мормонт. Не прощаясь, она выбежала из класса, услышав напоследок, как учитель рисования обещал бросить свою вредную привычку.

***

- Это что?

Цветы, сунутые ей под нос, даже не пахли. На некоторых не хватало лепестков. Да и композиция была довольно рандомной.

- Ты что – выдрал их из букета для директора?! – ей приходилось почти орать в ухо Даарио, чтобы он расслышал хоть слово. Прожектор то и дело слепил ее, а музыка закладывала уши словно вата.

- Нет, я их только что на клумбе сорвал! – проорал он в ответ.

- Мы выходили на улицу, и вас там не было!

Даарио махнул рукой и с настойчивостью уличной торговки снова ткнул потрепанным букетиком ей в грудь. Дени не оставалось ничего, как принять этот подарок. Будь здесь Визерис, цветочки бы уже свисали с ушей одноклассника, но брата не было. Даже Джораха здесь не было. И Дени с некоторой обреченностью вложила руку в ладонь парня.

***

В начале учебного года Дени возненавидела Даарио. Эта осень принесла ей свободу не только от брата, но и от прежних отношений. Не по ее воле. А одноклассник ей проходу не давал. И только этим она объясняла себе случившееся на том первом уроке с Мормонтом. Он стоял рядом с директором, на целую голову выше него, в коричневых брюках и желтой рубашке с синим платком на шее, непохожий ни на кого из их нынешних учителей, с обаятельной, всезнающей улыбкой и невыносимо древней грустью, осевшей на дно его светлых глаз.

- А, правда, что вас выгнали из Седьмой за то, что вы продали ученикам травку? – перебил Даарио директора с первой парты. Селми запнулся, но продолжил, не обращая внимания.

- А вы думаете, нам, правда, нужно ИЗО в выпускном классе? – не унимался Даарио. – А голубой платочек что-то означает? А мы будем рисовать голых женщин с натуры? А сколько вам лет? А почему вы все время улыбаетесь? А вы на пенсию пойдете сразу после нас?

Дени, сидевшая позади Даарио и до сих пор пытавшаяся под бубнеж директора решать физику, схватила учебник и отчаянно замахнулась. Даарио так и не посчастливилось проникнуться ее отношением к нему. Мормонт успел подставить руку под удар. Синяк потом держался неделю, эволюционируя по обратной гамме радуги, а Джорах шутил, что будет носить его как знак отличия, как палитру, которая всегда при нем.

Еще никогда прежде ей не было так стыдно за свою несдержанность, и Дени с того дня старалась ничем не выделяться. Даже когда Мормонт предлагал им свободную тему, она автоматически воспроизводила пейзажи, насыщенные деталями и эмоциями не более чем легендарные холмы на заставке Виндоус. Она чувствовала себя некомфортно, когда приходила ее очередь сдавать рисунок, и уж тем более она не желала оставаться с ним тет-а-тет. И потому она даже вещи свои собирала за несколько минут до конца урока, чтобы, когда прозвенит звонок, первой вылететь из класса.

Так было до декабря.

В тот день им вернули слишком много тетрадей для контрольных и лабораторных работ. Она стояла в коридоре, прижав колено к стене и отчаянно пытаясь стянуть края сумки, поставленной сверху. Тетради никак не помещались, и она все тасовала их, пока они, наконец, не шмякнулись на пол, разлетевшись по линолеуму.

Он как раз шел мимо и поднял одну из них. Сочинения по литре. Вот же фак.

- Ну, ничего себе, - Мормонт, похоже, передумал отдавать находку, когда случайно взглянул на страницы. Он бросил на нее короткий взгляд. – Тебе только «Игру престолов» иллюстрировать. Отправь их Мартину.

Дени с негодованием выхватила тетрадку, чуть не оторвав обложку.

- Я серьезно! – воскликнул Мормонт, облокачиваясь на подоконник рядом с ней. – Я даже в голливудских мультиках не видел такого количества разнообразных драконов. Даже у Миядзаки.

Дени недоверчиво уставилась на него. На темно-малиновую рубашку под серым пиджаком и голубой платок.

- Почему вы носите эти платочки?

- Потому что платочки – это круто.

Дени усмехнулась.

- Я не смотрю «Доктора кто».

- А как насчет галстуков из занавесок?

Дени рассмеялась.

- Вам вовсе необязательно косить под Даарио, чтобы я с вами разговаривала.

- Правда? Прям гора с плеч. А я думал, со мной не-Даарио ты разговаривать боишься.

Дени чуть не выронила сумку.

- Правда? С чего вы взяли? – она изобразила меланхолично-спокойный взгляд в окно. – Ничего подобного.

- Вторая гора с плеч. Ни день, а чудо. Тогда скажи вот что: почему свои шедевры ты рисуешь в рабочих тетрадях, а мне сдаешь бесконечные зеленые холмы? Знаешь, я уже начал думать, что это что-то по Фрейду.

- Ничего не по Фрейду! Просто это… Это личное. У одного человека была татуировка с драконом.

Даже тут она лгала. Именно из-за Дени тот человек выбрал этот рисунок. А драконы были с ней гораздо дольше.

- И где он сейчас?

- Его больше нет, - пустой школьный двор за окном засыпало снегом. – Он увлекался мотоциклами, у него даже был свой байк-клуб. Он разбился этим летом, - Дени размазывала слезы по щекам, а они все не останавливались.

- И тебе легче, когда ты рисуешь драконов?

Она кивнула. Это была правда, странная правда. Ей и правда было легче, когда она чешуйку к чешуйке выводила новый рисунок.

- Не сочти за наглость, - Мормонт стоял рядом, очень близко, но не трогал ее и не предпринимал попыток успокоить, - но я бы хотел видеть их, твоих новых драконов. Можешь рисовать дома, а я зачту за работу в классе, - пожал он плечами. – Просто мне кажется, на белых листах им было бы куда комфортнее. А в краске они бы и вовсе смотрелись как живые. Особенно в той нежной зелени, которую ты тратишь на клонированные холмы.

Дени силилась не разреветься и не рассмеяться, потому что смех необратимо бы перешел во всхлипы, в рыдания, в завывания, в крики, в форменную истерику. Да, она знала, что такое градация, знала другие художественные приемы, но ей было чертовски сложно объяснить, как последняя его фраза умудрилась сорвать все плотины и замки. От слез малиновый цвет становился черным. Она прижалась к нему сильнее, чтобы не видеть этого.

***

Девочка не выдержала и сдалась, наконец, своему горю; это было ожидаемо. И все же Джорах едва не шагнул назад, когда ее руки доверчиво нырнули ему под пиджак. Когда они говорили с Визерисом – без него Мормонт едва бы нашел работу после того увольнения, - то задача казалась ясной. Приглядывать за его младшей сестрой и без того не вызывающей серьезных проблем. Теперь ему выпал случай подружиться с ней, но вместо радости Джорах испытал смятение. В конце концов, он решил, что Визерису рассказывать пока не о чем.

Тем более что Дени вновь была в хорошем настроении. Пару раз она приходила после уроков со стопкой новых рисунков. Она все еще рисовала ручкой, но, к счастью, использовала для этого чистые листы. Некоторые драконы получали имена. Впрочем, настолько заковыристые, что Джорах при необходимости мог назвать их лишь по паре первых слогов. Она смеялась, искренне и увлеченно, и в фиалковых глазах он видел благодарность. Она росла без родителей, а Визерис был занят. С кем ей оставалось говорить?…

Дени рассказывала ему про одноклассников и про других учителей, про фильмы и книги, которые она читала, про услышанные новости, про все вокруг. В ней кипела энергия, она была прирожденным лидером, но отчего-то не стремилась занять это место в классе. Однажды она, смущаясь и запинаясь, призналась, что верит, будто после смерти сможет встретить драконов. Она попадет в новый мир, в свой настоящий мир, где ей суждена другая судьба. Когда он спросил, какая, Дени не ответила, отвернувшись к окну.

Декабрьский день угасал, надвигались каникулы. В свете сумерек ее плечи казались острыми, и от хрупкой ее фигуры веяло невыносимым одиночеством. Мормонт едва удержался от того, чтобы обнять ее. Вместо этого он вытащил из ящика стола запасной ключ от кабинета и положил перед ней.

- Вряд ли мы увидимся до следующей четверти, у меня осталось всего несколько уроков, - произнес он. Дени не спускала глаз с ключа. – Я бываю здесь не всегда, но ты можешь приходить в любое время и рисовать.

Дени медленно подняла голову. В ее взгляде было столько тоски и разочарования, что у него защемило сердце. Присматривать за ней, только присматривать, - напомнил себе Мормонт, одновременно впитывая взглядом, выжигая в памяти тонкую ключицу над вырезом платья небесного цвета, приоткрытые розовые губы и белоснежный локон, упавший на спинку стула. Он сказал ей, что должен идти, еще раз коснулся оставленного ключа и покинул кабинет.

А в следующей четверти вместо Дени вернулся сущий дьявол. Больше с ним она не говорила. Вернее, не говорила словами. Зато выдавала такие поступки, что они могли заменить самые драматичные монологи. Джорах держался до последнего, не выдавая ее ни брату, ни директору школы, и вскоре его дозор был бы окончен – после выпускного он бы никогда больше не увидел Дени. Но все было сложнее.

Она всегда выбирала оттенки цвета неба: от бледно-голубого до глубокого индиго, и для него она оставалась такой же недосягаемой, как небеса. Все созданные ей драконы имели крылья, будто сама Дени жаждала улететь, вырваться отсюда, и он, Джорах Мормонт, знакомый ее брата, учитель рисования, старше ее на чертово столетие, не имел никакого права на эту свободу покушаться.

Он только присматривал за ней по просьбе Визериса, только присматривал, напоминал он себе ежечасно. И, чтобы отвлечься от предательских мыслей о Дени, он старался максимально усердно исполнить свой долг. Весь вечер он не спускал с нее глаз, и если у него возникало предположение о том, что Дени собирается сделать что-то, что не понравится Визерису, Мормонт тут же вырастал рядом и с неизменной улыбкой одергивал ее.

Дени бесилась.

И было отчего.

Правда была в том, что сегодня ни о какой свободе Дени и речи быть не могло. Он шагал по суверенной, святой территории, отсекая кусок за куском, и испытывая при этом мстительное, темное удовольствие.

Джорах плеснул себе в лицо ледяной воды из умывальника и выпрямился. Отражение старика встретило его. С подбородка на синюю рубашку капала вода, расплываясь уродливыми пятнами.

Смотри… Смотри же, как ты жалок.

***

- А что – без света никак? – мысль, что она совершает ошибку, заставила Дени остаться на пороге класса.

- Два часа ночи, все внизу, а мы на третьем этаже, - Даарио бродил между партами. - Боишься, что инопланетяне просекут, какой у тебя лифчик? Да всем и так понятно, что синий. Ты ж другой цвет не носишь.