Читаем Девочка, которая спасла мир онлайн бесплатно

…я сижу за этим столиком, расположенным на террасе отеля «Крылья победы», и эта терраса выдаётся прямо над краем огромного, идеально круглого озера. Вторая терраса тоже нависает над краем, и я знаю, что сверху обе как раз и напоминают крылья, словно пытающиеся обнять озеро. На противоположном берегу виднеется город, напоминающий россыпь жемчужин. Или скопление морской пены, переливающейся перламутром и аквамарином. Обрамляя озеро, чья вода неправдоподобно голубая, в пасмурные дни – почти ультрамариновая, – этот город и напоминает пену на гребне волны.

Я смотрю на это озеро, а передо мной стоит почти нетронутый бокал виски, высокий стакан с голубым смузи1 и чуть не по края засыпанный черникой. Ещё – тарелка с сэндвичем. И фоторамка из армейского бронепластика. Я не шучу: чтобы защитить картинку использовался осколок лицевого щитка моего шлема. Теперь фоторамка переживет и меня, и бомбёжку, и конец света… Ведь однажды картинка, которую защищает пластик, уже всё это перенесла.

Я смотрю на то, что изображено на прямоугольнике чуть меньше архаичной фотографии. Это не фотография, это распечатанная на цветном принтере картинка. Местами цвета поблекли, один уголок обуглился, видны заломы… Я отказался от реставрации изображения и тем более от идеи – найти Сети новую и распечатать на более износостойком носителе. Я смотрю на эту девчонку: синеволосую, синеглазую, подмигивающую в кадр. На ней какая-то чудная форма, напоминающая помесь школьной с матроской, на груди здоровенный красный бант. В руках ручка с символом планеты Меркурий на колпачке.

Фанатский арт на популярный в дремучие времена аниме-сериал. Витка просто с ума сходила по нему, хотя в моей обширной коллекции видеораритетов той эпохи были и другие сериалы, и образчики 3Д-графики, и полного присутствия. Витка чхать на них хотела с высоты своих двенадцати лет, и в то лето оглушала меня чуть ли не каждое утро слоганами из полюбившейся анимешки. Я ржал как конь, наблюдая, как она размахивает баббл-ганом2, выпуская тучу пузырей, превращавших комнату в сплошную радугу. Этот агрегат я так же отыскал в Сети, а Эрик распечатал на 3д-принтере. Ему не жалко, а дитёнку была радость.

Я подыгрывал племяшке, изображая какого-нибудь злодеянского злодея(поскольку по мудрому замечанию Витки, ни на кого из прочих Сейлор Сенши3 я не походил! Даже на рослых Юпитера или Урана!). И она самозабвенно поливала меня пузырями, выкрикивая «Мыльный дождь, в бой!!!4», а я изображал фееричную кончину с раскидыванием подушек, носков и всего, что под руку попадалось. Племяшка восторженно верещала и бросалась добивать поверженного демона тапками. Благодаря Витке, я выучил все речёвки и заклинания и разбирался в сюжете, героинях и их отношениях как махровый фанат.

Из всей команды героинь этого девчачьего сериала, Витка обожала именно Сейлор Меркурия и даже убедила мать, чтобы та перекрасила ей волосы в синий. А чтобы у нас был эталонный образ, потребовала распечатать ей картинку, выбранную из едва ли не тысячи вариантов. Вот эту саму, сейчас закатанную в пластик…

Я отлично помню, как она торжественно вручила мне эту картинку, велев хранить пуще Серебряного Кристалла и прочих лунных регалий. Я пафосно произнёс одну из фраз-представлялок, разучивая которую чуть язык не сломал: «Ai to Chiteki no seeraa fuku bishoujo senshi, Seeraamaakyurii! Mizu de mo kabutte, hanseishinasai!»5. Витка радостно взвизгнула и понеслась обратно в дом, поскольку забыла на диване обожаемый мыльный пистолет. Стелла, моя сестра и мать этой козы, тоже замешкалась с выходом, хотя в парикмахерскую на перекраску мы собирались чуть не с вечера. Я отошёл к поджидающему нас аэромобу, запихивая в нагрудный карман распечатку… Это меня и спасло: беззвучный упавший с неба луч не оставил ни от дома, ни от прилегающего садика даже пепла. Только идеально круглая впадина, диаметром метров в тридцать, с оплавленными до стеклянного блеска стенками. Воздушно-тепловой волной мене швырнуло поверх крыши машины через дорогу, впечатав в стену соседнего дома. На меня обрушился навес, я провалился в беспамятство, и поэтому не видел, как наш уютный городок за какой-то час превратился в россыпь таких вот кратеров. Мне повезло. И картинке в нагрудном кармане тоже, не считая линии сгиба…

А Витке и всей её семье – нет. Как и остальным в нашем городке. И как я выяснил намного позже, когда меня, с разбитой башкой, полуоглохшего, нашли силы спецназа, – по всей планете очень многим не удалось даже понять, что происходит. Атака неведомых сил: инопланетян или пришельцев из другого измерения, не выяснили до сих пор. Ни ультиматумов, никаких требований эти гады не выдвинули. Просто начали лупить с орбиты каким-то чудовищным оружием, типа аннигиляторов, которое не смогли засечь ни одни наши хитроумные спутники!

Били не просто так, наобум, лишь бы напугать: уничтожали наземные и морские военные базы, аэро- и космодромы, хранилища оружия… И всё, что оказывалось в радиусе десяти километров. Наш городок как раз располагался при военно-воздушной базе Планетарных Единых войск.

Так что Витке просто не повезло… А мне, бугаю двадцати пяти лет, отслужившему без особого напряга положенные три года и лениво размышлявшего, чем бы заняться после армии – просто тупо подфартило. Потому что отошёл к аэромобу, а не закинул внутрь племяшку и не поспешил за её игрушкой в дом сам. Потому что знал, что Витка будет ещё возиться и кривляться перед зеркалом, повторяя стойку любимой героини. Потому что…

Технологии пришельцев превосходили наши даже не на порядок; все научные умы мира вскипели в попытках понять, как и чем они методично уничтожали наш мир. А главное, что им противопоставить! Эти твари захватывали город за городом, страну за страной, накрывая захваченное каким-то силовым полем, которое не могли пробить ни все наши лазеры-шмазеры, ни старушки-бомбы с ядерной начинкой. Мне, собственно, было до задницы, с чем мы имеем дело и что им, этим уродам, надо. Я должен был отомстить: за Витку, за Стеллу и Эрика, её родителей, за всех остальных, погибших ни за что!

Когда меня поставили на ноги, я тут же отправился в вербовочный центр и мне без лишних слов выдали оружие и броню. В бой не бросили, отправили разыскивать и эвакуировать выживших. И в первую очередь – не в наш городок. От которого осталось только сплошное поле круглых ямищ…

Война длилась три года. Три отчаянных, выматывающих года, когда всё человечество, вся наша планета оказались на грани полного уничтожения. И за всё это время мы едва ли смогли хотя бы поцарапать наших врагов. Мы даже не представляли толком, как они выглядят: их окружали радужно переливающиеся, нестерпимо яркие оболочки, которые учёные прозвали «аурами». Из-за этих штук глохла вся техника и электроника, и твари брали наши города и наших бойцов голыми руками. Кто-то из яйцеголовых наконец-то додумался, что пришельцы используют какую-то ментальную энергию, превосходящую всех наших телепатов так же, как космический крейсер – примитивную палку в руках первочеловека.

«Магия!» – со знанием дела сказала бы Витка, если бы была жива. И наверняка бы добавила что-нибудь про Тёмное Королевство или Цирк Мёртвой Луны6, и что нужно разыскать очередной магический артефакт, который как правило скрыт в сердцах самих Сенши… Да уж, цирк у нас тогда творился – адский. Люди, гражданские и военные, постепенно впадали в безысходное отчаяние. Кто-то сходил с ума. Кто-то организовывал культы конца света. Призывали смириться и принять ниспосланную на нас кару…

Мне были до задницы эти призывы! Мой отряд раз за разом забрасывали в чудом уцелевшие очаги человеческой цивилизации. Мы старались переправить выживших в безопасные места, в скрытые под горами убежища… И иногда предпринимали самоубийственные вылазки, пытаясь достать нашего врага с расстояния ближнего боя! Потому что иногда что-то случалось, и непробиваемая радужная завеса ослабевала. Тогда удавалось забросить внутрь десяток-другой снарядов. Там что-то происходило, хотя взрывов мы не слышали и не видели. Но неумолимо расползавшаяся по всей планете стена отступала. А потом эти сияющие твари приходили туда, где их совсем не ожидали… И нам снова оставались поля из круглых ям со стеклянным стенками… А в последние год – и настоящие кратеры на месте городов, когда пришельцы стали применять ещё более мощное оружие.

У нас уже не оставалось ни сил, ни вооружения, когда учёные сумели как-то вычислить, что тварей – не множество. Точнее множество, но как в пчелином улье – это единый суперорганизм, объединивший в себе ментальные силы целого мира! И мы им ничего не могли противопоставить в ответ, поскольку свои мозги до уровня планетарного разума так и не развили… Был шанс, ничтожный, мизерный, стремящийся к нулю: не просто пробить силовое поле пришельцев, которое по сути было одной исполинской «аурой». Суметь дотянуться хоть до одного, убить его – и тогда, согласно предположениям наших умников, понятие «смерть» мгновенно распространится на всё их невероятное сообщество…

Это было всего лишь предположение, гипотеза, принятая лишь потому, что других уже не осталось. Я и мои бойцы толком не поняли, что там к чему. Зато у нас появилась цель попытаться сделать хоть что-то! Хоть как-то отомстить за Витку, во имя добра, справедливости прочей прекрасной чепухи…

Наш отряд перебросили едва ли не вплотную к самому массивному куполу «ауры», и горькая, едкая ирония заключалась в том, что это – было место, откуда всё, как я решил, и началось. Наш городок.

Мы были по одну сторону нестерпимо сияющей, фонящей непонятными излучениями стены, от которой накрылось всё оборудование, и мы оказались буквально отрезаны от всего остального мира. Работало только пулевое оружие, и нам выдали чуть ли не весь оставшийся боезапас патронов и автоматов и напутствие: «Сделайте, что сможете». А вот с другого края исполинского купола командование устроило массированную отвлекающую атаку всем прочим вооружением. И это был скорее жест отчаяния, чем реальный расчёт вынудить пришельцев что-то делать. Эти твари могли сидеть за своей защитой хоть до скончания времён, а потом – превратить всю планету единым махом в стеклянно поблескивающую дыру…

Мы не знали, что делать. Обвешанные патронташами и автоматами, в тяжёлой броне с неработающими усилителями, мы затаились почти вплотную к непостижимой «ауре» и могли лишь слушать непрекращающуюся канонаду взрывов где-то по ту сторону. Смотрели на небо, расцвечиваемое всеми оттенками преисподней. И не знали, что делать. Как заставить этих гадов хоть ненадолго приослабить купол, чтобы прорваться внутрь и достать хотя бы одного…

Я знал, что у нас оставалось совсем немного времени. Даже не до конца этой самой полномасштабной атаки за всё время войны. Я нутром чуял, что пришельцы готовятся нанести финальный удар. Видимо, сказывалась близость «ауры», рядом с которой даже у обычных людей какие-то начатки телепатии проявлялись. Мои бойцы нервничали, так же ощущая невидимую угрозу. В их глазах таяла решимость и всё сильнее читалось отчаяние…

В нагрудном клапане, под бронёй я носил изрядно помятую цветную распечатку, уже кое-где затёртую до потери цвета, а по углам – обуглившуюся. Я не достал её тогда, поскольку образ рисованной девчонки помнил до последней чёрточки, сквозь которые всегда проступало радостное, неунывающее лицо Витки…

Я вспомнил, что однажды попытался поумничать и доказать племяшке, что матроски никак не могут служить защитой от огня и прочих атак, и, мол, в настоящем бою Сенши не продержались бы и полминуты. Витка тогда бескопромиссно треснула мне по лбу своим баббл-ганом, а потом заявила, что главное – верить в Силу Меркурия. И это оказалось невероятно убедительным аргументом в нашем споре, и я больше не поднимал эту тему…

И вот глядя на своих ребят, на их осунувшиеся лица в открытых забралах шлемов, я понял, что мне нужно сделать для них что-то невероятное. Настоящее чудо, которое вытряхнет их из подступающей безысходности и готовности сдаться уже без всякого боя. Что-то такое…

Я решительно вскочил на ноги – двухметровый бугай, весивший благодаря всей броне и оружию чуть ли не под сотню кило. Бойцы подскочили за мной, ещё не понимая, что я затеял – но вдруг поверив, поскольку я не опустил на лицо щиток из бронепластика. Им тогда показалось: я точно знаю, что делать.

А я, вскинув в одной руке над головой автомат, вдруг заорал во всю силу лёгких:

– Mercury Power Make Up7!

Мои парни опешили и явно решили в первые секунды, что я – спятил, окончательно и бесповоротно. Особенно когда я описал концом автомата дугу, неуклюже пытаясь повторить движения превращения японской школьницы в Воительницу в матроске… А потом кто-то вспомнил мои рассказы: о том лете, о моей племяннице, и как мы бесились на двоих, и как она обожала этот сериал, и эту анимешную деваху. Парни смеялись вместе со мной, когда я пытался изобразить им наши с Виткой дуэли, и особенно их веселило, что я дотошно помнил все кричалки-превращалки и названия волшебных атак…

И, кажется, Марк, бородатый, мрачный, одноглазый, тоже потерявший всю семью, первым понёсся вслед за мной, размахивая своим автоматом, как флагом. При этом он хрипло орал: «Мыльный дождь, в бо-оой!». А за ним, голося, кто что вспоминал, посыпались и остальные, уже не думая, что мы выглядим как массово спятившие, и что нас сейчас просто размажет слегка шелохнувшейся «аурой»…

Я помню, что почти ослепший, опалённый неземным излучением, голося «Shine Aqua Illusion!!»8, просто нёсся прямо на вставшую стеной радугу… И она вдруг подалась и просела, как подтаявший лёд. Я увидел перед собой что-то, похожее на человеческую фигуру, только явно не из плоти и кости. Кажется, у этого даже было лицо, и я искренне убеждён, что на нём отразилось нешуточное потрясение. Я не всматривался, не думал, не останавливался: я просто продолжала орать «Mercury Power!» и размахивал автоматом, как волшебным жезлом. Я не ощутил сопротивления, когда приклад соприкоснулся с головой пришельца. Я не видел, что творили мои бойцы, успели они ворваться за мной вообще, или их накрыло схлопнувшейся «аурой». Я не ощущал, как на мне буквально вскипает и тут же испаряется броня и лопается надвое так и не опущенный лицевой щиток. До сих пор загадка, как мне не располосовало лицо осколками пластика, поскольку я упал ничком. Сразу, как бревно, ничего не видя, не слыша, не зная… Ничего, кроме одного: смертоносная радуга вдруг забурлила, вспузырилась миллионами пузырей, пошла голубыми разводами – и разбрызгалась грандиозным, на всю вселенную, мыльным ливнем…