Читаем Девочка из глубинки [первая часть] онлайн бесплатно

Над зеркальной гладью воды вьется стая чаек, их крики эхом разносятся вдоль берега. Утром на набережной почти никого нет, а если кто и заходит, то зевает после сна. Обычно это я и еще кто-нибудь из персонала. Весь движ начинается позже, в последнее время и детей заметно прибавилось. Лето. Пора отпусков и каникул.

Стоя за прилавком небольшого киоска, я пью кофе и просто наслаждаюсь этой тишиной и минутами спокойствия.

Идиллию нарушают трое мальчишек лет восьми-девяти. Один смотрит на список вафель и говорит, что разом съел бы все. Второй тянет, что съел бы в два раза больше, — он так похож на сына моего соседа, Витьку. А третий, достав старенький кнопочный телефон, уже тараторит в трубку:

— Пап… ну пожалуйста, переведи двести рублей на мороженое…

Слышно, как на другом конце мужчина невнятно бурчит, почему перевести не может.

Пацаненок разочарованно отрывает телефон от уха и кладет в карман.

— У папы нет лишних… Ладно, пойдем дальше. Может, где по дороге яблок нарвем!

Первый порыв — угостить ребят просто так. Но потом я вспоминаю, что должна в кассу две тысячи с прошлого раза. Всех не накормишь, к сожалению. Только старики — святое. Особенно те, кто сам просит. Как тетя Вася. Вот так дожила женщина до старости, а родной сын не то что не накормит, еще и поколотит за лишний кусок. Поэтому, мальчики, да: яблок нарвете. А то мне самой придется искать, где их поесть, с таким-то отношением к жизни…

Мальчишки однако уходить не торопятся, по-прежнему глазеют на нарисованные вафли и облизываются. Кто-то даже предлагает пойти заработать. Накидывает смешные и смелые варианты. «Спасибо, что не украсть решили», — хочу я им сказать, но воздерживаюсь от реплики.

В этот момент подходит еще один покупатель — высокий молодой мужчина. У него короткие темные волосы и проницательные глаза, одет он стильно и по-деловому. Обойдя мальчишек, он кивает мне, а им весело заявляет:

— Пацаны, считайте, вселенная вас услышала. Только что. Какие вафли будете?

Ребятня сначала недоверчиво переглядывается, но вскоре самый главный из компании бодро перечисляет, что они будут. Еще и напитки заказывает.

Я наблюдаю за лицом брюнета, когда озвучиваю сумму заказа. Там явно не двести рублей — нолик добавился. Однако мужчина будто не удивлен этой кругленькой, по моим меркам, сумме. С оттенком лукавства в глазах он достает карточку и прикладывает ее к терминалу. Белоснежная манжета рубашки, охватывающая кисть его руки, кажется чем-то вызывающим в столь простом месте.

Мальчишки аж сияют, когда платеж проходит. Их лица расплываются в широких улыбках.

Приготовив вафли, я отдаю их и лимонад ребятам и вдруг натыкаюсь глазами на лавочку, где сидит тот самый щедрый незнакомец. Он не один, а в компании какого-то не очень приятного типа с лишним весом. Тот, как и «сама щедрость», прилично одет.

Пробегая мимо, ребята благодарят мужчину. Он курит, смотря на спокойную гладь воды. Выглядят они с приятелем умиротворенными, не такими помятыми и разбитыми, как я. И на местных не похожи. Те бы не стали так раскидываться деньгами. Да и гулять утром со скучающим видом в белоснежных рубашках по набережной тоже…

Я выхожу из-за прилавка, стены киоска меня угнетают, если находиться в них слишком долго. Выкидывая в мусорку пустой стаканчик из-под кофе, замечаю у ног карту. Ту самую, которой расплачивался расточительный брюнет.

Подняв ее, я делаю шаг вперед, чтобы вернуть, но слышу реплику его приятеля:

— На хера? Ради чего две штуки на ветер? Пацаны мороженое за двести хотели, вот его бы и взял. Облупились бы.

Я сжимаю пальцы, пряча карту. И впрямь неприятный тип. Это же дети. Почему бы не угостить их, если финансы позволяют?

— И что? — с ленивой ухмылкой тянет брюнет.

— Ты не понял? Они тебя поимели, вот что. А ты как лох повелся.

— Это ты ни хера не понимаешь, Артём. Сам бы ты сто процентов отказался от подарка и мысли бренные в башке своей пустой начал гонять: а за что, а почему, а что мне будет? Пацаны же с детской непосредственностью приняли его и получили кайф в моменте, без всяких заморочек. Вон, едят вафли, — кивает брюнет в их сторону, — и все у них заебись сейчас. Есть чему поучиться.

Артём смотрит на мальчишек, которые уплетают вафли и счастливы, вероятно, в это мгновение больше, чем половина населения Земли. Я тоже ненадолго зависаю с карточкой в руках, задумавшись над словами брюнета. Что-то в них есть. Определенно есть… Так и быть, верну ему карту.

— Все равно на хера. Пусть сами учатся зарабатывать, а не привыкают к подарочкам судьбы.

А вот этому бы точно бы не вернула. Выкинула бы в мусорку. За такое отношение к детям. Ничего, растряс бы своей задницей и новую сделал.

— Подарочки судьбы, — хмыкает брюнет. — Мне бы они тоже не помешали. Поездка какая-то пустая вышла. Хотя… как пустая… На родину я все равно собирался, бабулю давно не видел. А вот с делом Игнатова полная шляпа… Где мне искать этого ребенка, а? Неохота возвращаться без новостей.

Я замечаю, что к киоску подходят еще люди. Жаль. Постоять бы еще, послушать. Или просто понаблюдать. Красивый этот брюнет, и рассуждения у него интересные. Когда курит, подставив лицо утреннему солнышку, он выглядит таким расслабленным…

— У вас карта выпала.

Мужчина переводит взгляд на меня, и грудь опаляет жаром из-за участившегося сердцебиения.

Я протягиваю брюнету карту, он — свою ладонь в ответ. Но не забирает пропажу, ждет, чтобы я положила сама. У него крупные, широкие кисти рук с длинными пальцами. Кольца нет.

Я кладу карту, мужчина кивает в благодарность и, спрятав в карман и снова затягивается сигаретой. Пока я опять ловлю себя на глупостях, что он очень красивый. Как из романов, лежащих на полке у мамы в комнате.

Когда я возвращаюсь к работе, перед глазами еще какое-то время снисходительно-любопытный взгляд и красивые руки с выступающими тугими венами и идеально обработанными ногтями… Наверное, больше не буду брать те книжки из маминой комнаты. Хотя я готовлюсь к экзаменам, много работаю, и иногда хочется разгрузить голову легким чтивом. Отвлекает.

Наконец, день заканчивается, и я спешу домой. Открыв дверь, замираю, потому что в лицо ударяет резкий запах перегара. Значит, Пётр вернулся… Я заглядываю в комнату, и действительно: он лежит на диване и клацает пультом от телевизора. Даже не поворачивается, когда я вхожу.

— Ты где с утра пропадала? — спрашивает Пётр через плечо, стряхивая пепел сигареты прямо на пол.

Я иду мимо, не желая с ним говорить. Да и вообще, мне проще представлять, что его нет.

Закрыв дверь в зал, направляюсь на кухню. А внутри уже поднимается буря, и в голове роятся воспоминания… На глаза попадается старое фото на стене: мы с мамой вдвоем смеемся на пляже. На снимке я выгляжу такой же маленькой и счастливой, как те ребята, которым сегодня купили вафли…

Окидываю взглядом грязную посуду и бардак. А ведь только вчера все убрала! Злость накатывает волной. И отвращение такое, что аж аппетит перебивает. Хотя я с утра на ногах и кроме кофе с булочкой ничего не ела.

В кармане джинсов вибрирует телефон.

— Привет, Миш, — говорит Ирина возбужденно. — Сергей меня на свидание позвал. И не абы куда, а в кафе за рекой. Пойдем вместе? Одна я не хочу. Он Юрку с собой возьмет…

— Кафе за рекой? — Я перебираю в памяти список мест неподалеку от своей работы. — В кальянную, что ли?

— Ну да…

Смотрю на закрытую дверь в зал, на бардак. Я так-то к экзаменам хотела готовиться, но с этим на одной территории только нервный тик себе заработаю. Да и Юрка вроде безобидный. Сергей — уже нет, но он и не за мной ухлестывает… Блин.

— Ладно. Давай, — соглашаюсь. — Только недолго.

Я быстро переодеваюсь в облегающую белую футболку и любимые джинсы. Поправляю перед зеркалом распущенные волосы и слегка подкрашиваю губы прозрачным блеском. Из минусов — опять почти полчаса трястись в автобусе. Но даже это лучше, чем оставаться с Петром.

Господи, как же я хочу от него избавиться! Чтобы и духу его не было в моем доме. Но как представлю этот разговор и его агрессию… Аж передергивает! И вот как быть?

Как быть…

Поступить в институт. Поселиться в общежитии. Забыть дорогу домой. Хотя бы на время. Все равно здесь сейчас только грустные воспоминания.

Не заглянув в зал, я выхожу из дома и иду на остановку. Через сорок минут — уже стою у летнего кафе. В уме прикидываю, сколько могу себе позволить потратить. Все заработанное я сейчас откладываю. Вдруг потом не получится совмещать учебу с работой. А у меня столько планов…

Вечер в компании знакомых пролетает незаметно. Домой возвращаться неохота, но и задерживаться я больше не хочу. Может, даже на автобус успею. Хотя… Смотрю на часы. Нет, последний ушел полчаса назад, и придется вызывать такси. Снова удар по кошельку. Еще и этот ненавистный Пётр в квартире…

— Мне пора, — говорю я ребятам, собирая сумку.

— Давай подвезу, — предлагает Юра. — Я на машине.

Понятия не имею, почему в голове всплывает утренняя сцена и щедрый незнакомец. Наверное, потому, что не верю я в «просто так» и «безвозмездно». И давно уже не ребенок. Эти сальные взгляды и якобы случайные, между делом прикосновения к плечу и бедрам…

— Нет, Юр. Спасибо. Такси уже вызвала, — отмахиваюсь я.

— Ну как хочешь, — тянет он обиженно.

Я обещаю Ирине завтра позвонить. Хотя как бы не пришлось сегодня и проситься на ночевку. Надеюсь, пока меня не было, Пётр не привел своих друзей-собутыльников.

Уставившись в приложение, я иду к выходу и не замечаю, как на кого-то натыкаюсь. Роняю мобильник.

— Осторожнее, — слышится мягкий, глубокий баритон.

Сначала я вижу руки, те самые, без кольца, а потом, когда вскидываю голову, — и те самые глаза. От снисходительно-любопытного взгляда которых снова учащается пульс. И от улыбки. Будто узнал. И в то же время нет.

— Один — один? Теперь квиты? — Брюнет наклоняется, поднимает телефон и протягивает его мне.

Да, значит, узнал.

Я забираю мобильник. У него трещина на пол-экрана. Еще и глючит. Вот тебе и щедрость.

— Черт, — вырывается у меня с огорчением. — Даже такси заказать не успела…

Телефон ни на что не реагирует. Надеюсь, это защитное стекло разбилось, а не сам дисплей. Только ремонта мне сейчас не хватало. Или покупки нового.

— Надо аккуратнее быть. Не видишь, что ли, куда идешь? — выпаливаю в сердцах. Это я от отчаяния.

Брюнет вдруг задерживается. Смотрит на меня. На телефон.

— Так в чем проблема, красивая? Давай со своего вызову, — говорит он и, приобняв за талию, ведет меня на улицу.

Я замираю, прислушиваясь к собственным ощущениям, потому что пальцы щедрого незнакомца до сих пор на моей талии, а защитный режим я не включаю и неловкости тоже не чувствую… Даже гордость будто отвернулась, сделав вид, что все идет как надо. Странная реакция. Несколько минут назад Юра тоже касался меня, и примерно в том же месте, но от его рук спина покрывалась мурашками отвращения, хотелось сбежать, исчезнуть, отмыться. А тут…

— Адрес говори, — просит «щедрость».

Он убирает руку, но не отходит. Стоит близко. Настолько, что ближе я к себе никого еще не подпускала. Это опять сбивает с толку. И запах его туалетной воды… Легкий, свежий, приятный, как будто я вдруг на море оказалась. Вдыхаю, и грудь наполняется чем-то светлым. Радостью. Или беззаботностью. Которой в жизни сейчас нет. Но очень хочется в нее окунуться. С головой.

Опустив глаза, тапаю по экрану. Он мерцает, приложение висит. И что теперь? Дать незнакомцу свой адрес? Чтобы понял, на каких выселках я живу? Хотя при чем здесь это вообще? Но становится стыдно за свою дешевую одежду, за разбитый телефон, за неуклюжие попытки устроить жизнь. За Петра, который выбил меня из колеи своим внезапным появлением. Осталась бы дома, спокойно провела вечер, и не пришлось бы стесняться самой себя. Дурацкий день.

«Щедрость» еще и сама терпеливость. Ждет. И при этом сканирует меня взглядом, пока я прокручиваю в голове длинную цепочку сумбурных мыслей. Не имею ни малейшего понятия, как поступить. Очевидно, что утренняя сцена с детьми была поучительной: дают — бери, бьют — беги. Только я же не ребенок. Больше не он…

— Ты куда запропастился? — звучит за спиной, и через секунду я вижу друга брюнета, того самого пухлого понтореза, который никому не любит раздавать «подарочки судьбы».

Теперь меня сканируют две пары глаз.

— Ну так что? Долго ждать? — настаивает «щедрость».

Чаши весов словно застопорились на середине. И ни туда, ни сюда.

— Девчонку снял? — едва шевелит губами его друг, но я слышу эту реплику.

— Подожди в машине, Артём, — коротко бросает в ответ.

На улице начинает накрапывать дождь. Мелкий, мерзкий. Очень вовремя…

— Окей, — фыркает понторез, окидывая меня заинтересованным взглядом, и идет к серебристой тачке, припаркованной недалеко от кафе.

Свет от фонаря позволяет рассмотреть номера. Московские. Как я и думала — приезжие.

— Ну так что? — «Щедрость» берет мой телефон и, повертев его в руках, негромко прицокивает языком.

А мне снова становится стыдно. Телефону лет сто, он уже разваливается. Но в последние месяцы было как-то не до покупок. Приоритеты другие.

— Он вроде и подает признаки жизни, однако вряд ли включится. Адрес-то скажешь? Куда тебе такси вызывать?

С недавних пор я веду мысленную борьбу с двумя своими личностями. Мама, наверное, что-то знала, если назвала меня Мишель. Но все зовут — Миша. Женское и мужское. Как два противника. Мишель сейчас хочет согласиться и принять помощь. А вот что думает Миша… «щедрости» лучше не знать. И тем более не слышать.

— Ясно, — тянет он со вздохом. — Что ж, у тебя была возможность…

Он отдает мне телефон и разворачивается, собираясь уйти.

Именно в этот момент я понимаю, что не хочу остаться одна. Посреди дороги. Далеко от дома. Без связи. Под дождем. Если подумать логически, варианта два: вернуться к Ире или согласиться на предложение незнакомца. Вот только Ира наверняка начнет морозиться с такси и предлагать услуги Юры, а тот и рад будет остановиться где-нибудь у обочины и поприставать.

— Дачный переулок. За городом.

В действительности улица другая, но там недалеко, дойду. Сказать настоящий адрес вдвойне стыдно. И без того ситуация идиотская, а если еще и вслух произнести, что мне на Тупиковую надо, то самооценка будет валяться под ногами.

«Щедрость» останавливается. Оборачивается. На его губах намек на улыбку. И взгляд у него такой же любопытно-ироничный, как был в кафе. От этого взгляда снова учащается пульс. Или от собственной смелости. Обычно я иначе себя веду. Хотя, признаться, я больше не знаю, что в моем случае «обычно».

— Дачный? — уточняет, вернувшись. — Воложка, что ли?

Киваю.

— Поехали. Нам в одну сторону.

Он идет к машине.

— Что?.. Я с тобой… с вами не поеду, — бросаю ему в спину. — Вызови мне, пожалуйста, такси.

От одной мысли, что придется сесть в машину с двумя незнакомыми мужиками, аж живот скручивает от страха.

«Щедрость» снова останавливается.

— Мы домик сняли неподалеку. Нам реально в ту же сторону. Зачем гонять две машины? Я подвезу.

— Ты сейчас не успокоил. Наоборот. Еще больше напугал. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не выдать все, что думаю о его друге.