Читаем Девять жизней онлайн бесплатно

Не роскошная, но прочная и удобная карета, запряжённая четвёркой крепких лошадей, катилась по дороге жаркой Эспании. Единственный сидевший в экипаже человек был таким же солидным – не молодой и не старый, не худой и не тучный, одетый добротно и строго, на лице – сосредоточенное выражение. Пассажир размышлял о цели своей поездки в столицу и перебирал в памяти события последних лет, когда он служил следователем инквизиции в прекрасной Сегилье, разбогатевшей благодаря удобной гавани с торговым портом, защищённым мощной крепостью. Впрочем, уже лет двадцать город не знал войны и пиратских набегов. Мир и богатство привлекали нынче разного сорта разбойников, до которых инквизиторам, как правило, не было дела, и давали возможность плотно заняться искоренением колдовства, за что следователь взялся со всем возможным усердием, а теперь с удовлетворением вспоминал похвалы лучших людей города, в их числе самого губернатора:

«Сеньор Франсиско, – пожилой губернатор, носивший к тому же герцогский титул, был к инквизитору весьма расположен и обращался по имени. – Я рад вашему продвижению по службе, но весьма опечален вашим отъездом».

«Благодарю, ваша светлость, – следователь всегда сопровождал обращённые к вельможам слова почтительным поклоном. – Надеюсь, мой преемник вас не разочарует. Мне передали: он молод и энергичен».

«И мне передали…» – знатный старик неожиданно помрачнел, зато молодая красавица герцогиня сверкнула глазами и быстро облизала капризные губки.

Затем губернатор заверил, что разбойников сеньор Франсиско может не опасаться – до границы провинции его карету проводит стража, а дальше, почти до самой столицы – благородный кабальеро дон Стефано Аседо дель Соль со своими людьми.

Дорога в итоге оказалась приятной. Любезный спутник с интересом послушал рассказ сеньора Франсиско о его планах принять сан и надеждах занять пост главы святого суда где-нибудь в провинции, а может быть – должность в столице. Поговорили о делах в Сегилье. Дон Стефано осведомился, не слишком ли инквизицию тревожат слухи о разбойниках и не собирается ли по этому поводу беспокоить светские власти, в первую очередь – губернатора. Следователь поспешил заверить уважаемого кабальеро: «Что вы, это дело городской стражи. Инквизиция усердно занимается колдовством, ересью, а в ваших краях разбойники боятся божьего гнева и крайне редко нападают на лиц духовного звания, или на храмы».

«О, да! – с воодушевлением подхватил дон Стефано. – Вы столько сделали для искоренения колдовства в Сегилье и её окрестностях, что у нас даже грабители с больших дорог стали благочестивы!».

«В инквизиции знают – колдуны хуже любых разбойников, и, право, при расследовании колдовства совершенно нет ни времени, ни смысла брать на себя обязанности светских властей. Я уверен, губернатор отлично справляется со своими обязанностями и сдержит обычные бесчинства».

Дон Стефано, восхищаясь успехами инквизитора в деле укрепления благочестия среди простонародья, наговорил много приятных слов и особенно отметил остроумие, с которым сеньор Франсиско избавил Сегилью от чёрных котов и кошек, к которым раньше горожане относились весьма легкомысленно. За пару медных монет простолюдины сами приносили в инквизицию этих опасных тварей и теперь боятся их больше разбойников, хотя последнего чёрного кота уничтожили три года назад.

Возле ближайшего к столице селения кабальеро почтительно откланялся, выразив надежду, что новый следователь продолжит деятельность предшественника столь же похвально, а инквизитор в ответ заверил: принципы святого суда неизменны.

Попрощавшись с доном Стефано, следователь стал вспоминать дела, успехом в которых, как он надеялся, наилучшим образом зарекомендовал себя в глазах великого инквизитора. Удалось добиться, чтобы за колдовство сожгли обличённую стражей отравительницу, богохульника, затем травницу – её, правда, перед костром задушили по настоянию уважаемой в городе аббатисы, поначалу требовавшей ограничиться покаянием. Раздосадованный противодействием, в следующем и последним своём крупном в Сегилье деле сеньор Франсиско не пошёл ни на какие уступки. Напрасно за обвинённых соседями в колдовстве мать и дочь просили комендант, аббатиса, а жених девушки предлагал крупную взятку. В какой-то миг, глядя на юную ведьму, сеньор Франсиско заколебался – даже пережив пытки, смертельно напуганная, девушка оставалась прехорошенькой и очень трогательной. Следователь ощутил жалость, что стало последней каплей, заставившей его отказаться от снисхождения. Святой суд должен быть выше свойственных простым людям чувств, нельзя поддаваться мимолётным сомнениям, и костёр станет назиданием всему городу – ведьмам не скрыться, даже малых доказательств довольно, чтобы кара за колдовство неумолимо настигла преступников. Город понял всё правильно – высшая знать хвалила инквизитора за непреклонность, а простые горожане во время казни усердно выкрикивали проклятия приговорённым.

Карета въехала в небольшой перелесок и неожиданно остановилась.

– Что там? – с неудовольствием спросил инквизитор, прервав размышления.

– Сеньор, проезд загорожен поваленным деревом. Странно, ветра сегодня нет, а долго ему бы не пролежать – эта дорога редко бывает пуста. Может, было гнилое?

– Брось болтать, убери, – происшествие вызвало досаду, но не тревогу – место считалось спокойным.

– Как прикажете… – кучер позвал лакея, и они вместе взялись за преграду.

Неожиданно с той стороны, откуда карета держала свой путь, появился одинокий всадник. Он не спешил, был хорошо одет и, хотя из-за солнца за спиной и широкополой шляпы лица его было не разглядеть, не вызывал опасений. Путник подъехал к карете и заглянул в окно.

– Здравствуйте, сеньор Франсиско.

Инквизитор кивнул. Встреча была ему неприятна, но не пугала. Из вежливости спросил:

– У вас какое-то дело в столице?

– Нет, здесь, – путник неожиданно выхватил пистолет, выстрелил в грудь человека в карете и, прежде чем кровавое пятно расползлось по камзолу убитого, ускакал.

Слуги, остолбеневшие от страха перед дерзким нападением, лицо убийцы не разглядели и не посмели его преследовать, а чуть опомнившись, переглянулись и вытащили из дорожной сумки покойника набитый золотом кошелёк.

Черныш – чудное имя чудесного чёрного котика. Чёрные лапки, чернющий хвост, чёрное пушистое пузико. Розовый нос и розовые подушечки на лапках, а вот шёрстка – как беззвёздная ночь, ни одного белого пятнышка. Где-то когда-то в давние времена таких котиков люди боялись, чёрные котята едва ли могли вырасти котом или кошкой, но в наше время как его не полюбить?

Маленький дворовый котёнок, в жаркий день оторвавшись от мамы-кошки, исследовал окрестности своего первого домика – картонной коробки, кем-то оставленной в обычной парадной воронежской многоэтажки на Лизюкова. Далеко не ушёл – скоро нашлись для него хозяева, и малыш стал домашним питомцем.

––

Котик обвыкся, пригрелся, отъелся. Жизнь, можно сказать, удалась. Зимой Черныш любил смотреть с подоконника на заснеженный двор, жмурил изумрудные глазки на солнце, помахивал пушистым хвостом. Семья его баловала, а он снисходительно принимал ласки, разве что ворчал, если дети его слишком затискивали.

Наконец, солнца днём стало больше, птичий гомон будил по утрам, зазвенели сосульки. Черныш играл с пятнами света, пробивавшимися сквозь ветки растущего во дворе дерева, тёрся о ноги хозяев, вроде бы жил обычной жизнью любимого домашнего котика, но маленькое сердечко его колотилось сильнее, запахи из-за двери манили, любопытство, сгубившее не одну кошку, разгоралось под чёрной шкуркой тайным пожаром.

И вот настал день, когда старшая хозяйка, закрывая дверь за курьером, ахнула, еле успев заметить мелькнувшую мимо ног пушистую молнию.

– Черныш! Стой! Куда?! Ловите его!

Котёнок, вернее, молодой кот, задрав хвост, ринулся на свободу. Во дворе его ждало множество ароматов – сначала птичьих. Отбежав за угол, Черныш притаился, прыгнул на воробья – но эта добыча оказалась для него слишком ловкой. Кот не поддался разочарованию, не впал в уныние и чёрной змейкой скользнул в подвал. Внизу было мокро, душно, зато пахло чем-то загадочным. Мясо! Это же мясо! Кусочки живые с хвостиками бегают… Цап! Попалась, ага… Только невкусно, гораздо хуже кошачьего корма. Куда веселее бегать за ним, играть… А там что? От нового запаха Черныша охватило волнение.

Изящная трёхцветная кошечка сидела у маленького окошка и сосредоточенно умывалась, делая вид, что всё вокруг ей совершенно неинтересно. Черныш залюбовался, принюхался, муркнул и подобрался знакомиться, однако, увы… Громкое «Мрряв!» раздалось где-то сбоку, потом с другого, и на юного котика враз надвинулись два матёрых кота. Оба были совсем не домашними, мощными, злыми, только примерившимися к драке за даму, лишь на миг оторвавшуюся от своей лапки. Пришлось незваному визитёру сдать назад, делая вид, что он занят своими делами и вовсе не интересуется кокетливыми трёхцветками.

На улице становилось темно. Черныш изучил двор, ближайшие улицы, осторожно высунул нос на дорогу и тут же умчался от опасного света фар, пофыркал на сородичей, пошипел на собак и решил – на сегодня напутешествовался. Вернулся домой гордый собой, мурлыкал в ответ на радостные приветствия, уплетал корм, но что-то в тоне хозяев его насторожило…

––

На другой день хозяин, уходя на работу, вздохнул, хозяйки были подозрительно ласковы. Старшая увела младших и, решительно взяв переноску, тоже вздохнула.

– Такова жизнь, мальчик. Ничего, всё сделают быстро, не больно, а потом ты о лишнем и думать не станешь.

Клиника пахла ремонтом. Молодой человек в светло-зелёном халате пробормотал:

– Давайте мне вашего котика!

Хозяйка осталась сидеть в коридоре. В кабинете из-за духоты, обычной в мае, когда на улице уже стало тепло, но отопление ещё не отключили, было приоткрыто окно. Черныша достали из переноски, поставили на стол. Начинающий ветеринар взял его довольно неловко. Котик фыркнул и уставился на толстую ассистентку, шприцем вытягивающую препарат из маленькой ампулы. Пахло скверно, рядом лежали страшные инструменты.

– Вы скоро? – спросил ветеринар.

– Куда вы торопитесь? Лучше животное как следует зафиксируйте. Вам учиться ещё и учиться.

– Да чего там, кастрировать просто.

Молодой человек немного обиделся, его рука дрогнула, и Черныш всей глубиной своей кошачьей души почувствовал – вот он, миг, решающий его жизнь. Никто в кабинете не ожидал от обманчиво смирного котика такой прыти – короткий взмах лапой, оставивший глубокую царапину на руке ветеринара, прыжок, другой, на окно – и на ветку мощного дерева, которым гордился весь двор, старинного дуба, по слухам, знавшего времена сказок. В кошачьих глазах зарябило, крики хозяйки слышались где-то совсем далеко. Черныш пополз вниз, вбок, не желая попасться, и вдруг на дубе засиял солнечный пояс, по которому шёл огромный, важный, пушистый котище, невидимый никому, кроме отважного котика, не пожелавшего менять свое естество на спокойную сытую жизнь.

– Мрррав? – солидно осведомился таинственный незнакомец.

– Мммяяяяуууу! – отчаянно согласился Черныш.

Удар мощной лапой по пушистому чёрному заду, и беглеца захлестнул калейдоскоп красок, новых чувств, вдруг прорезавшаяся в сознании котика мысль, выраженная человеческими словами: «Что со мной? Куда я? Мне страшно! Мне больно!» Шмяк.

Темнота.

Я очнулся под солнцем, на большом тёплом камне. Встал, выгнулся, огляделся, вспомнил свою короткую жизнь и осознал, как сильно переменился. Увидел перед своими глазами простор, полный воздухом и водой, и сделал то, на что не был способен никогда раньше: назвал словами и огромный голубой купол над головой – небо, и плещущуюся под ним воду – море! Я осторожно дотронулся до песка и быстро одернул лапку. Горячо! Обернулся. В меня волшебной струёй, перебивая друг друга, вливались другие слова. Паруса. Рыбаки. Пристань. Город. Таких стен я не видел. Стены из камня. Белые. Город – настоящая крепость. И люди. Много людей, одетых совершенно не так, как я привык видеть в родном городе, порой холодном и пасмурном. Не так говорят, но я понимаю каждое слово, хотя дома только улавливал смысл сказанного хозяевами обо мне. Много разглядеть не успел, почувствовав сильный голод.

Привлечённый запахом рыбы, я подкрался к одной из причаливших лодок. К сожалению, незаметно не удалось, однако рыбак попался мне добрый. Он подмигнул, улыбнулся, хотел бросить вниз небольшую рыбёшку, но так и замер, держа мелочь за хвост. Лицо человека исказилось от ужаса.

– Он чёрный! Совсем! Спаси, Господи! Кыш! Помогите! Здесь чёрный кот! – Парень заорал во всю глотку.

Отовсюду сбегались люди, перепуганные и оттого очень злые. Широкополые шляпы падали с их голов, плащи развевались, когда мужчины бросали в меня чем попало: камнями, палками, прилетел даже грубый башмак. Я едва уворачивался и искал достойный путь к отступлению, да что уж там – к бегству. Повезло. Удалось нырнуть в щель на причале, пробежаться под досками и вынырнуть далеко, где никто не ожидал меня увидеть. Я спрятался в тени густого куста, похожего немного на ёлку, но с мягенькими иголочками, растущими вверх. Вот пушистый негодник, умудрился отправить меня в странный мир, где боятся чёрных котов!

Путь назад мне всё равно не известен, значит, не стоит терять время на жалобы. Нужно устраивать здесь свою драгоценную жизнь, и первым делом замаскироваться. Дорога была не такой твёрдой и тёмной, как в оставленном городе моего первого мира. Я вывалялся в пыли и стал из чёрного серым. Набрался храбрости, решился проверить и подошёл к поначалу доброму ко мне рыбаку. Он рассказывал, размахивая руками; по его словам, я, маленький чёрный котик, стал огромной ужасной тварюгой, непонятно почему приносящей тысячу бед. Бедняга опасливо озирался, один раз взгляд его скользнул по пыльному мне. Я чуть не удрал, но рискнул и, невинно умывая подушечку своей лапки, сидел, как ни в чём не бывало. Получилось! Маскировка моя удалась. Конечно, невозможно долго ходить измазанным в грязи, но лучше так, чем за тобой несется толпа горожан, бросающихся тем, что под руку подвернётся.

Я решился исследовать странный город. Нужно понять, где здесь спать, где охотиться, кормят ли горожане сереньких кошек. И дружелюбны ли местные четвероногие обитатели, которых я не смогу съесть.

––