Читаем Девять сбежавших кошмаров онлайн бесплатно

 Девять сбежавших кошмаров

На обеденном столе стояла мятая обувная коробка, и отчего-то при взгляде на неё становилось ужасно страшно.

Может, дело было в пронзительно жёлтом ценнике, таком замызганном, что ни одной цифры не рассмотреть; или в зловещем мраке, что сочился из сплюснутого, размусоленного угла; или в том, что ржавый закатный свет падал на неё не от окна, закатанного в янтарное безвременье, а откуда-то сбоку, а тень расползалась по столешнице нефтяным пятном и медленно-медленно капала на пол…

«Да я сплю, – с облечением поняла Виттория Флорабелио. – И это просто ночной кошмар. Вот глупость какая».

А поняв – попыталась очнуться, как полагается уважающей себя колдунье, но не тут-то было.

Дурацкая коробка втягивала внимание в себя, как пылесос – тюлевую штору. Мятые картонные бока едва шевелились, слабо вдыхая и выдыхая; в щели под крышкой изредка вспыхивало что-то жирным, маслянистым блеском, точно лоснящийся змеиный бок. Образ делался всё чётче, различимый теперь уже вплоть до последней царапины и складки; он наезжал ближе, ближе, пока не заполнил собою весь мир, и Виттория не ощутила с ужасом – вполне настоящим – что ещё немного, и она перевалится через край.

К тому, что было внутри.

– А-а-ахр… – вырвался из горла беспомощный хрип. Голос куда-то подевался, а тело сделалось тяжёлым, неуклюжим. – Х-ха-а…

Из последних сил она отпихнула от себя коробку вместе с её зловещей сальной темнотой – и сама опрокинулась назад с немыслимой высоты, падая…

…падая прямо в собственную кровать.

– Тс-с, прекрасная дева, не бойся, – прозвучал у Виттории над ухом голос, вызывающий безусловное доверие, словно гул пламени в очаге холодной зимой. – Ничего не бойся, ибо нет никого страшнее в округе на десять тысяч шагов, чем я, а я нынче на твоей стороне.

В первую секунду накатило облегчение – кошмар закончился, проснуться всё-таки удалось! Виттория даже позволила себе жалобно всхлипнуть в чужое плечо и немножко подрожать от ужаса, прежде чем сообразила, что к голосу и плечу, к сожалению, прилагаются две чересчур наглые и умелые руки, а также всё остальное – по ночам обыкновенно не одетое, хоть кол ему на голове теши.

Но с этим-то она уже научилась справляться.

– Я не только дева, но и колдунья, – мрачно напомнила она, когда успокоительные прикосновения поползли куда-то не туда. И воздела правую руку, изображая пальцами ножницы: – Чик-чик?

Как и предрекал Лобо Флорабелио, подействовало это безотказно.

Рю отодвинулся с поспешностью, неприличной для древнего и могущественного существа, а затем и вовсе сполз с кровати, ловко драпируя интересные места клетчатым покрывалом.

– Вижу, дева нуждается в напитке, согревающем душу и тело, – усмехнулся он и потянулся было погладить её по волосам, но передумал на полпути и опустил руку. – Вот и приготовлю его пока – с твоего позволения.

«А ты, раз такая сердитая, сиди здесь одна», – не прозвучало, но, очевидно подразумевалось.

Когда Рю вышел, Виттории честно захотелось взвыть, потому что муторная, тошнотворная уязвимость из кошмара навалилась с новой силой. Часы на комоде показывали три пополуночи и тикали нервно, неровно; рябиновые ветки за окном шкрябали по стене, как старческие пальцы. Квартира, такая уютная днём, теперь казалась чужой, необжитой, какой, собственно, и была… Следовало, наверное, повременить с переездом, но только вот дядюшка в последнее время сделался совершенно невыносимым, и Виттория честно боялась, что однажды Белый Лис, прознав об этом, просто оторвёт ему голову.

– Ты не слишком торопишься? – деликатно поинтересовалась Летиция позавчера утром, помогая раскладывать вещи в тёмных, пахнущих старым лаком недрах комода. – У нас в агентстве полно свободных комнат, можешь гостить, сколько пожелаешь. А хочешь, я подыщу тебе квартиру поближе к берегу, по соседству с нами?

Виттория тогда упрямо потрясла головой, отвечая на оба вопроса. И вовсе не потому, что Лобо Флорабелио считал, дескать, у моря живут только заезжие туристы и романтичные идиоты – уж ей-то хватило бы колдовских сил справиться и с сыростью, и с плесенью, и со сквозняками. Просто хотелось чего-то своего, не подсмотренного у других…

Так она очутилась – неожиданно для себя самой – в старинном доме, где на первом этаже по центру расположилась цветочная лавка, объединённая с крохотным магазином подарков, в правом углу – пекарня, в левом – швейная мастерская, а второй этаж, разделённый надвое, сдавался под жильё. Дорога до агентства отсюда занимала не более получаса очень-очень ленивым шагом, а если пройти через сад, то можно было сесть на троллейбус и укатить к морю по ухабистой, давно не ремонтированной дороге.

Квартира с мебелью, весьма чистая, да к тому же дешёвая – чего ещё желать вчерашней выпускнице?

«Покоя», – подсказывал здравый смысл.

– С сахаром или без? – громко уточнил с кухни Рю.

Виттория сама не знала, потому буркнула в ответ что-то похожее одновременно и на «да», и на «нет», а сама поплелась в ванную – согнать остатки вязкого, душного кошмара. То ли спросонья, то ли из-за острого приступа страха все силы куда-то подевались; беспомощность, словно паутина, тянулась следом, спутывала руки и ноги, заволакивала мысли. Кран сперва расчихался, затем выплюнул порцию зубодробительно холодной воды и затих, а гладкий вентиль скользил в пальцах и не желал поворачиваться. Мыло и зубные щётки улетели на пол и закатились под шкафчик – сами собой, кажется, или от косого взгляда. Ругнувшись в сердцах, Виттория встала на коленки и полезла за ними.

– Ну же, – пробормотала она, пытаясь дотянуться до скользкого бруска. – Ну иди сюда…

Ногти царапнули по мылу аккурат в тот момент, когда на периферии зрения мелькнул зловещий тёмный силуэт. Резко, едва не врезавшись в ванну, Виттория развернулась и прочертила защитную линию…

…и ничего не получилось.

Трюк, отработанный тысячу раз, не сработал.

На мгновение Виттория почувствовала себя не грозной колдуньей из рода Флорабелио, хозяйкой «Багряных сказаний о небывалых существах», а обычной девушкой, очутившейся ночью наедине с высоким, сильным человеком – точнее, не с человеком, а с драконом, но сути дела это не меняло. Наоборот, лишь усугубляло, точно обессиливающий ужас из сна просочился в явь, исказил её, принимая абсурдные, гротескные формы. А Рю, который и заглянул в дверь, отчего-то не двигался и не говорил – угрожающий, здоровенный, едва не задевающий головой притолоку.

Сдавленно пискнув, Виттория скрестила руки на груди, отчётливо ощущая, что батистовая ночная сорочка слишком тонкая и слишком короткая. И голые коленки торчат нелепо, и ноги свести почему-то не получается, и сердце колотится в горле, и…

– Так, – произнёс Рю ошарашенно и даже оглянулся, выискивая врагов у себя за спиной. Не нашёл, ощутимо помрачнел и повторил задумчиво: – Та-а-ак…

Виттория сглотнула и заморгала.

Он помедлил мгновение, а затем отставил кружку, исходящую ароматным шоколадным паром, на стиральную машинку, стряхнул с фартука невидимые крошки и встал на одно колено.

– Дева Виттория, – позвал грозный дракон проникновенно. – Спору нет, судьба свела нас вместе совсем недавно, и нет у меня пока что права просить о безусловном доверии. Но я простой воин, и если уж чего обещаю, то никогда своего слова не нарушу. И посему клянусь: будешь ты колдуньей или простым человеком, будешь ли ты моей хозяйкой или я – твоим господином, а всё одно – я тебя против воли не возьму. Ни силой, ни дурманом, ни колдовством. Идёт?

И – очень бережно – он сцепил свои пальцы с её, как делают дети, когда дают обещание.

Виттория медленно выдохнула, и мысли у неё наконец прояснились. Рю терпеливо ждал, и теперь отчего-то очень сильно бросалось в глаза, что на цветастом фартуке у него пятна какао и брызги воды, что брови нахмурены тревожно, а восхитительные алые волосы безжалостно стянуты в узел на затылке, как у домохозяйки.

«Вот ведь по-идиотски вышло, – подумала Виттория и споткнулась взглядом о кружку, дымящуюся на стиральной машинке. – Это что, он шоколад сварил? Сам? Для меня?»

– Ты сказал, а я услышала, – наконец ответила она, слегка сжимая пальцы в знак, что принимает клятву, пусть принесённую в таких дурацких обстоятельствах. – И извини, что так перепугалась. Наверное, сон ещё не выветрился.

– Сон, говоришь, – протянул дракон задумчиво и снова покосился куда-то себе за плечо. – Больно прилипчивый какой-то.

И они переглянулись, думая наверняка об одном и том же – что-де без колдовства тут явно не обошлось.

А чуть позже, прихлёбывая из кружки сладкий горячий шоколад и кутаясь в пушистую бабушкину шаль, Виттория с энтомологическим интересом разглядывала диковинное существо, которое барахталось в ловце снов. Размером оно было с мизинец, не больше, почти что прозрачное и страшно противное – то ли червяк, то ли гусеница с десятком вылупленных глаз, глядящих в разные стороны и беспрестанно моргающих. Некоторые обережные ниточки уже порвались, но обмотка на обруче, заговорённая самим покойным Лобо Флорабелио, пока что держалась.

– А вот и твой ночной кошмар, дева, – указал на существо когтём Рю. – Экая пронырливая дрянь. Ещё немного – и сбежал бы.

– Теперь не сбежит, – сощурилась Виттория, отчётливо припоминая, что в роду Флорабелио были не только добрые колдуны. И мстительно добавила: – Кстати, а нет ли у нас ненужной обувной коробки?

***

– Экая же пронырливая дрянь! – почти слово в слово повторил Белый Лис, восхищённо пялясь на крышку от обувной коробки, словно видел её насквозь. Хотя, может, и видел – заклинания позволяли делать и не такое. – Редкостная мерзость! И знаете, что самое интересное?

– Понятия не имею, – честно ответила Виттория, терзаясь чувством вины из-за того, что устроила переполох с утра пораньше.

Персоны, вовлечённые в переполох, впрочем, недовольными не выглядели – даже Летиция, которая вдохновенно строчила что-то в пухлом блокноте, или Бэтс, в чьей кофейне, удачно расположенной на полпути решительно ото всюду, и происходило спонтанное совещание. Только Рю зевал украдкой в кулак, словно так не сомкнул глаз до самого рассвета – хотя с чего бы, если даже Виттория выключилась после чашки горячего шоколада, как по волшебству.

– Население Сити – пять миллионов, если не больше, – непонятно пояснил Белый и склонился над коробкой с таким хищным выражением лица, что та опасливо съёжилась. – И из всего многообразия потенциальных жертв это, с позволения сказать, существо выбрало именно колдунью, да не простую, а из рода Флорабелио. Куда оно вообще смотрело?

– В светлое будущее? – предположила Летти, не отвлекаясь от собственных записей.

– Ну разве что будущее было настолько ослепительным, что бедная мерзость зажмурилась всеми своими тринадцатью глазами и совершенно случайно влетела в открытую форточку, – согласился он. И – сделался вдруг задумчивым: – Но что-то мне не верится в совпадения… Не окажешь мне любезность, о диковинка?

– Смотря какую, – осторожно ответила Виттория, прикидывая, получится ли у неё заскочить домой по дороге и нормально позавтракать.

Не то чтобы утром ей не терпелось поскорее оттащить свою добычу в агентство, но кто же знал, что безжалостный шеф столь живо отреагирует на одно-единственное сообщение, отправленное с сонных глаз, и велит немедленно явиться к нему со злосчастной коробкой.

«Заботится, что ли? – промелькнула невероятная мысль. Но тут же Виттория одёрнула себя: – Да нет, не может быть, он же в прямом смысле чудовище».

– На самом деле – любую, какую мне будет угодно, благодаря нашему всесторонне продуманному договору, – фыркнул Белый, точно прочитав мысли. – Но пока о многом я не попрошу. Зайди-ка к господину Книжнику и узнай у него, сталкивался ли он с подобными тварями.

Предложение выглядело разумным, к тому же оставляло пространство для манёвров с завтраком, потому оставалось только кивнуть, соглашаясь, что Виттория и сделала. И добавила, не подумав:

– А вы чем займётесь? Ой, – смутилась она запоздало. – Не подумайте, что я в укор или что-то вроде того…

Но Белый и не подумал обижаться – напротив, развеселился:

– О, мне дело найдётся, поверь. И, полагаю, не одно.

***

В книжной лавке на улице Тюльпанов Виттории уже доводилось бывать раньше, но лишь однажды – когда Летиция торопливо представила её угрюмому хозяину, забрала свой заказ и ретировалась. Запомнилось с того раза не так уж много. К примеру, то, что внутри помещение было гораздо больше, чем можно было бы предположить по фасаду, гротескно сплюснутому с боков другими зданиями… Или то, что приходить сюда раньше полудня смысла не имело, ибо хозяин явно не считался с поговоркой: «С солнцем вставай – добра лопатой загребай».

То есть лопата-то у него, конечно, на пожарном щите была, но явно не для добра.

– Подождём? – робко предложила Виттория, уставившись на табличку «Закрыто».

– Постучим, – с неясной угрозой в голосе откликнулся Рю – и, не откладывая в долгий ящик, замолотил кулаком в дверь.

Должного результата это не принесло. Точнее, тишина в недрах книжной лавки стала особенно глубокой, настороженной и внимательной, и теперь словно бы заявляла: тут никого нет, кыш-кыш.

– Может, господин Книжник спит? – попыталась Виттория оправдать его – так, на всякий случай, ибо уклоняться от выполнения необременительных пожеланий Белого Лиса было чревато серьёзными последствиями даже для того, кто об этих самых пожеланиях знать не знал. – Или очень занят. Или его нет.

– Досадно, – протянул Рю разочарованно. И добавил, чуть повысив голос: – Досадно, что этот достойный господин вовремя не узнает, почему за его головой охотятся нынче целых два чудовища с далёкого востока.

Тишина за дверью охнула, выругалась и подозрительно поинтересовалась:

– И почему же?

– Сложный вопрос, уважаемый, – живо откликнулся Рю, улыбаясь в сторону. – Я простой воин и не знаком со светскими хитростями, но предположу, что ответ тянет по меньшей мере на чашку чаю.

Тишина задумалась на несколько секунд, а затем, тяжко вздохнув, загремела замками.

К чести господина Книжника, похоже было, что он и впрямь лишь недавно проснулся, потому что вышел к незваным гостям в халате, расшитом золотистыми хризантемами и небрежно накинутом поверх фланелевой пижамы. Широкий пояс, замятый и перекрученный, тянулся за ним по паркету, как хвост, а глаза сквозь толстенные стёкла очков в полумраке казались особенно сердитыми.

– Госпожа Флорабелио, – произнёс Книжник с укоризной.

Виттория невольно втянула голову в плечи и стиснула ткань юбки в кулаках.

– Д-доброе утро?

– Это мы поглядим, – буркнул он в ответ с нескрываемым скептицизмом. И добавил неласково: – Проходите.