Читаем Девяносто… онлайн бесплатно
Главный врач областной клинической больницы, заслуженный врач РСФСР Парасковья Гавриловна Рудина была удивительной женщиной, её хорошо знал отец, т. к. Парасковья Гавриловна одно время работала заведующей облздравотделом. В годы войны она была директором научно-исследовательского института вакцин и сывороток, состояла в ВКП(б) с 20-х годов. У Рудиной с отцом были очень хорошие отношения, и она очень его уважала, часть уважения досталась и мне. Некоторые врачи недолюбливали Рудину за её прямой открытый характер. А она взяла меня под крылышко. Она увидела, что я хочу резко улучшить работу лаборатории и в течение всей моей работы в должности заведующего она меня явно и тайно поддерживала. Надежде Ивановне дали какую-то комнатёнку в одном деревянном домике на территории областной больницы.
Надежда Ивановна как-то сразу вошла в коллектив. Работала она без устали, до поздней ночи в лаборатории горел свет – Надежда Ивановна готовила реактивы на завтра, выписывала результаты анализов для врачей отделений. Видимо, она хорошо училась, т. к. быстро освоила многие клинические биохимические методики и всё, что она делала, – у неё получалось. Количество анализов увеличивалось с каждым месяцем. Я работал на 0,5 ставки врачом-биохимиком (на ставку – зав. лабораторией), пришлось подключить к биохимическим методикам ещё одну лаборантку – молодую женщину, Ирину Фёдоровну Однолько. Она брала кровь из пальца у больных, фамилии которых палатные медсестры записывали в наш журнал. Для этого ей приходилось быть на работе с 7 часов, чтобы взять у всех кровь до того, как больные позавтракают. Когда у Иры заболевал ребенок, мне приходилось за неё брать кровь в отделениях – надо, так надо. Если Надежда Ивановна была мягкой, исполнительной женщиной, то Ира могла постоять за себя и грубо ответить сотруднику лаборатории. Мне приходилось порой успокаивать и примирять конфликтующих. Жила Ирина Фёдоровна где-то в Маратовском предместье. Мне кажется, что её отца репрессировали в 1937 году. Мать работала в милиции. Муж был шофером автомашины вытрезвителя (помнит ли кто-нибудь такое учреждение в нашей стране?).
Гордостью лаборатории была Елена Николаевна Пилиховская. Для меня огромной неожиданностью было то, что она жила, оказывается, в том же доме, что и я, только в соседнем подъезде. Мы ни разу с ней не сталкивались во дворе, вероятно, не совпадали по времени. Жила она с матерью – худощавой брюнеткой. Познакомился я с Еленой Николаевной только тогда, когда почти одновременно стали работать в лаборатории. Специалистом она была классным, отлично знала картину крови при различных лейкозах и заключение по картине мазка крови было достоверно на 100 процентов. Биохимию она знала хуже. Приехала она в Иркутск из Белоруссии, с ней было 2 сына. Один учился в мединституте – его хорошо знал мой старший сын Александр. Елена Николаевна работала добросовестно. Характер у неё ровный, но иногда, когда в деловом споре она была права и доказывала это, тогда она была твёрдой и немного агрессивной. После моего ухода из лаборатории – 1965 год – она вскоре уволилась и уехала работать на Сахалин, но потом вернулась в Иркутск, и стала работать заместителем главного врача по лечебной части областной больницы.
Я продолжал выполнять научную работу, изучая влияние свинца на метаболизм у лиц, контактирующих в процессе работы с этим металлом. Собирал литературу, обобщал её, много работал с реферативным журналом по биохимии, выписывал отдельные рефераты в тетрадь (в последующем это пригодилось мне для написания монографии). В этой работе мне помогала Ирина Фёдоровна Однолько – мой лаборант. Дело шло неплохо. Врач лаборатории Нина Васильевна Герман немного занималась иглотерапией, я делал этим больным анализы крови до и после лечения, а вот почему у различных больных, лечившихся иглоукалыванием, повышалось в крови содержание остаточного азота, объяснить было трудно. Одна из причин – этот вид лечения способствует распаду белка, и концентрация аминокислот в крови увеличивается. Но мог быть и другой механизм – повышается вообще азотистый обмен. Это надо было изучать литературу по этой тематике, а её было много и мне не хотелось раздваиваться. Так эти исследования остались без объяснения.
Наша лаборатория стала методическим центром для лабораторий больничной сети области. Мне приходилось проверять работу лабораторий больниц. Я ездил в г. Тайшет (почти на границе с Красноярским краем), в город Братск, в Бодайбо – центр золотодобывающей промышленности в Иркутской области и в другие города и посёлки.
