Читаем Детские игры онлайн бесплатно

Знания земных жителей о Вселенной растут и ширятся. Не так быстро, как нам хотелось бы, но всё-таки… Однако не сравнить этот реальный рост информации с ростом фантазии авторов, которые пытаются заглянуть за пределы доступного научным умам и телескопам мира. Авторов, которых называют писателями-фантастами.

Если полсотни лет назад фантасты отправляли своих героев в основном на Луну и Марс и лишь самые смелые робко замахивались на путешествия к ближним звёздам, то сейчас пределов нет вообще. Речь идёт даже не о самых дальних галактиках, а о мирах иного порядка, иной природы, иной структуры и конфигурации, расположенных неведомо где – может быть в невообразимо дальних далях, а может быть рядом с нами. О параллельных, многомерных и прочих иных пространствах, о возможности существования которых всё чаще поговаривают серьёзные учёные, и в которых разворачивают действие своих захватывающих дух эпопей многие писатели.

Одних авторов привлекает фантастика ради фантастики – возможность поразить читателя небывалой архитектурой и философией придуманного мира и хитросплетением сюжетов. Другим необходимо поле действия более широкое, чем земные пространства, для того, чтобы более раскованно могли действовать, проявлять свои характеры, строить свою философию и решать извечные всемирные проблемы их герои.

Именно этим авторам чаще всего удаётся выстроить свои миры, которые, несмотря на фантастичность, привлекают читателей реальностью деталей, убедительностью характеров действующих там персонажей и близостью «межпространственных» вопросов к будничным вопросам земного бытия.

Всё сказанное в предыдущем абзаце можно полностью отнести к «Риадану» – фантастической эпопее, созданной четырьмя авторами: Б.Немировским, В.Талалаевым, Г.Дубининым и В.Битковским. Они создали свой мир.

Самое первое, лежащее на поверхности, достоинство «Риадана» (весьма важное для читателя) – то, что эти повести интересно читать. Сплетение сюжетов, необыкновенные приключения, неожиданности, тайны, романтичность обстановки – мне кажется, будут держать и юного, и взрослого читателя в неотрывном напряжении.

Однако одного этого достоинства было бы мало для настоящей фантастической книги: закрученностью фабулы и хитростями антуража читателей в наше время не удивишь. Но здесь выступает на сцену второе достоинство риаданской эпопеи – умение авторов создать достаточно стройную историю и философию своего мира. Это не просто пространство для многих приключений, а мир, подчинённый комплексу законов и идей, сложившихся там на основе долгого развития. И отрадно, что в этом комплексе преимущество на стороне идей света, добра и мира, хотя за их торжество порой приходится драться довольно жестоко.

И третье. Самые яркие декорации и самые привлекательные идеи не производят впечатления, если герои книги скучны, бледны, схематичны. Однако к героям «Риадана» такой упрёк не применим. Какими бы фантастичными ни были биографии, происхождение (а то и внешность) персонажей, населяющих это повествование, мы встречаемся с живыми характерами, с чисто человеческими личностями, в душах которых есть место героизму и слабости, тщеславию и бескорыстию, мудрости и юмору, ответственности и беспечности… Именно эти герои, на мой взгляд, прежде всего привлекут читателей.

Мне, как автору, всю жизнь пишущему для школьников, особенно симпатичны в «Риадане» герои-мальчишки, в характерах которых переплетаются детская непосредственность и ответственность за решение проблем космического масштаба, дурашливость и серьёзность, ребячьи слабости и смелость… Впрочем, это не значит, что взрослые герои уступают юным в яркости и убедительности.

Превозмогаю соблазн подтвердить свои утверждения цитированием и пересказом некоторых эпизодов – это заняло бы много места. Думаю, что читатели согласятся со мной, когда сами начнут читать непростую историю «Риадана».

В заключение хочу сказать лишь вот о чём. Дотошный читатель, возможно, встретит в этих повестях какие-то привычные элементы и детали, героев, знакомых ему по другим книгам. Дело здесь вовсе не в заимствовании, не в подражании, а в том, что в книжной Вселенной, в пространствах Фантастической Литературы сейчас всё сильнее заметны процессы интеграции. Фантастика объединяется в единое книжное мироздание, где всё чаще возникают так называемые «прямые переходы» из одной грани этого мироздания в другую. И понятия, родившиеся у одного автора, порой становятся категориями всеобщей фантастической структуры. Эту структуру образуют миры братьев Стругацких и Рэя Бредбери, Ивана Ефремова и Станислава Лема, Кира Булычева и Роджера Желязны и ещё многих корифеев. А так же – более молодых и менее известных, но тоже талантливых авторов. И мне кажется, что в этом Кольце Миров займёт на законных основаниях своё место и Риадан.

Владислав Крапивин, писатель, лауреат премии Ленинского комсомола и премии СП РСФСР и журнала «Уральский следопыт» – «Аэлита».

Когда мы завершили первый вариант этой книги, то надеялись на скорую публикацию. Однако внезапно против публикации выступил Прогрессорский Корпус при Космофлоте Земли. Они заявили, что мы слишком тенденциозно и однобоко осветили ситуацию на Рокласе, проявили завидную предубеждённость и вообще исказили факты. Вдобавок, Прогрессорский Корпус до сих пор официально отрицает появление у киборга-Каггала подлинного интеллекта и самостоятельных суждений, а гибель двадцати крейсеров Флота приписывают столкновению с чёрной дырой, а не проискам Абадонны.

В результате, чтобы наше произведение вообще добралось до читателей, нам пришлось сменить некоторые имена и названия, хотя, конечно же, любой землянин, следивший последние несколько лет за программами новостей, легко распознает, что Риадан – это Роклас, Отец Кевин – Посвящённый Элес Каггал, а Замок Боевой Рукавицы – это принадлежавший Лурвиллям Замок-Голоса Трав. Имена же сотрудников АстроСтанции не станем даже пояснять, иначе стараниями Прогрессорского Корпуса и этот вариант книги не увидит своих читателей.

Пришлось также «оземлянить» названия титулов, дворянских сословий и церковных санов, а для некоторых видов рокласовской фауны подобрать земные эквиваленты.

И последнее: ВСЕ СОБЫТИЯ, ОПИСАННЫЕ В ЭТОЙ КНИГЕ, НИКОГДА И НИГДЕ НЕ ПРОИСХОДИЛИ (для Корпуса), А СОВПАДЕНИЯ ИМЁН ЯВЛЯЮТСЯ СЛУЧАЙНЫМИ… Для них же…

Старый замок помнил всё. Помнил до последней детали, до мелочей. Всю свою долгую жизнь, всех своих жильцов и хозяев – от того, по чьему приказу он был построен, и до нынешнего… Память каменных стен – не чета человеческой, она не умеет забывать, не умеет выбирать, что помнить, что нет. Людская память коротка, даже в поколениях… У замка же – дело другое. Каждая чёрточка, каждый камешек – словно мгновенный фотоснимок. И земля под фундаментом – тоже поток памяти. Не оттого ли кажется порой Замку, что помнит он и те времена, когда не пришли ещё сюда первые люди?.. И пока жив замок – жива его память.

Несколько веков назад его возвели по приказу Фангра Высокого, первого короля, основателя династии Фангрингов. Тогда, в те далёкие времена, замок был пограничной твердыней на пути диких орд северных варваров. Сперва – единственной, потом, при внуке Фангра Латимире, лишь одной из многих… Называли его тогда Бэттлгантлет Кэстл, Замок Боевой Рукавицы, ибо в фундамент положил король Фангр свою перчатку, как залог крепости этих стен и своей власти. Замок с почти человеческим удовольствием ощутил в себе эту перчатку – она не пропала и не стала пылью, а продолжала покоиться в фундаменте над Огненным Сердцем, словно хранитель замка.

Позже, когда два века спустя рыцарская конница императора Кретона Фангринга покорила Север и привела его под императорскую десницу, замок потерял своё былое значение. Он перестал быть пограничной крепостью и был передан Кретоном в ленное владение вассалу и боевому другу императора – седьмому барону Лурвиллю. В замке обосновался гарнизон баронских ратников. Он стал как бы солидным, степенным обывателем и начал потихоньку обрастать деревнями.

Так незаметно промчались ещё два века. Первое время клан Лурвиллей богател и множился, замок Бэттлгантлет, который стали называть по имени нового владельца Идригом, приобрёл добрую славу и мог со временем превратиться в этакий торговый город, так как стоял на перекрёстке нескольких путей и, кроме того, на большой реке Лаге, что несла свои воды от самой столицы к Эгернийскому морю… Появился даже монастырь, в котором периодически случались всякие чудеса и знамения. В общем, жизнь была спокойной и размеренной.

Увы, недолго это продолжалось, вернее, недолго по мнению замка. Для людей прошло, как уже говорилось, два века. Разразился кризис. Слабый телом и немощный духом император Гарот Фангринг, дальний потомок Кретона Завоевателя, не мог удержать то, что даровали ему предки. Как обычно случается с теми, кто пытается удержать больше, чем может, Гарот погиб, отравленный родной племянницею Сибиллой. Так начались времена разброда и шатаний, времена упадка. Формально Империя сохранилась, но на деле… Время смуты – каждый за себя, один Бог за всех. Замок Идриг вновь стал… даже не пограничным, а просто-напросто осаждённым. Временами он напоминал последний островок суши в бурном море наступившего хаоса. Барон Сирил, последний из династии Лурвиллей, был мужественным и закалённым человеком, опытным военачальником и мудрым политиком. Когда волна восстаний охватила страну, он понял, что всё своё достояние сохранить не сможет, нужно выбирать что-то одно. Выбор пал на замок Идриг, отчасти за крепость стен и неприступность, но большей мерой потому, что барон Сирил Лурвилль де Идриг был глубоко верующим человеком и искренне уповал на Бога, а Идригский монастырь был знаменит ещё во времена его прадеда. Собственно, боялся он не столько за себя, сколько за дочь, и поэтому держал её постоянно при себе, под защитой высоких стен и глубоких замковых рвов. Если б он только мог знать, что ждёт его наследницу в этих стенах, он бы, наверное, разрушил замок до основания своими руками… А заодно и монастырь.

Нет-нет, не было никаких романтических историй. Ни несчастной любви, ни юного рыцаря или там разбойника. Всё гораздо проще, тривиальней и ужаснее. Племянница-убийца императора Гарота, Сибилла Фангринг, не рассчитав своих сил, поспешно объявила себя наследницей престола, опираясь на поддержку той части духовенства, которая полагала, что раз Бог создал людей, а церковь – Его представитель, то они имеют полное право этими людьми помыкать и властвовать, понятное дело – во славу Господню. У нас бы их назвали инквизицией, а методы достижения целей были те же – костры, убийства, пытки – словом, весь арсенал налицо. Но «святые отцы» просчитались – через месяц произошёл переворот, возглавляемый маршалом Империи Дервином де Гэленьюром, и неудавшейся императрице Сибилле вместе со своими чернорясными учителями пришлось поспешно бежать. Кстати сказать, это был лишь первый переворот в длинной цепи.

Естественно, Сибилле и КО требовалось тихое местечко, чтобы оправить пёрышки и зализать раны. К несчастью, самым спокойным уголком Империи оказался Идриг. Ни тебе восстаний, ни интриг дворцовых… А главное – всё тот же злосчастный монастырь. Во все бури и страхи того времени его не трогали – защита Всевышнего лежала на нём, а вера в людях (за исключеньем некоторых) ещё не ослабла… Да и дружина баронская недалече. Так и случилось, что оказалась эта воронья стая в Идриге – отцы-инквизиторы в монастыре, а Сибилла – в самом замке. Барон Сирил хоть и знал, что представляет собой «столичная штучка», однако счёл своим долгом помочь дому Фангра, вассалом которого он себя считал, а братия монашеская и в мыслях не имела отказать в приюте ищущим пристанища. Самоуверенная Сибилла тут же, скуки ради, пыталась соблазнить барона, но тот сделал вид, будто ничего не заметил. Несостоявшаяся императрица смирилась, хотя и затаила с тех пор злобу. Это чёрные наставники заставили её до поры отложить «месть». А сами не дремали – привлекали на свою сторону народ, воинов – готовили плацдарм для похода на столицу.

Тут-то уж они развернулись в полную силу. Барон и опомниться не успел, как добрый благочестивый старичок-настоятель монастыря отец Кевин скоропостижно скончался (ходили слухи, опять не без помощи яда), а новым настоятелем стал сухой и колючеглазый отец Бекран – из этих, из пришлых… В деревнях и в самом Идриге, как плесень в сырую погоду, стали появляться многочисленные «слуги Господни», не монахи, нет. Просто богобоязненные чада – шпионы. И началось – только и слышишь – проклятие, отлучение, анафема… Барон просто диву давался, какую силу забрали столичные пастыри. Уж и в его, в его войсках то и дело мелькают чёрные сутаны и солдаты ошалело внимают велеречивым поучениям очередного инока с бегающими маслеными глазками. Конечно, подобная практика ему не очень-то нравилась, однако он не мог позволить себе препятствовать своим подданным слушать слово Господне. И не заметил барон, как его же люди стали слушаться его только лишь с оглядкой на монахов, как в замке и окрестностях (а главное – в душах людских) поселился страх. И лишь когда было устроено первое сожжение еретика, барон воспротивился, но его подчинённые не послушали, не подчинились господину – каждый знал, что за спиной стоит шпион, и каждый боялся… И прозрел Сирил де Идриг, двенадцатый барон Лурвилль, и понял, что потерял он последнее своё владение.