Читаем Детокс онлайн бесплатно

– Кристина, – Лёша дышит так тяжело, словно только что пробежал марафон. – Послушай меня. Нам надо разделиться.

– Что?

– Мы разделимся – так будет менее подозрительно. Ты хорошо выглядишь. Прилично. Отойди немного и потом иди спокойно. Не беги. Иди как ни в чём не бывало. Как будто тебе нечего бояться. Поняла?

Я машинально киваю, хотя, на самом деле, ничего я не поняла. Зачем нам надо быть порознь? А как же наши планы: пойти к нему, напиться и забыть обо всём? Неужели он оставит меня одну в этом кошмаре?

Лёша быстро сжимает мою руку, прежде чем отпустить.

– Потом увидимся, – говорит он и ныряет в темноту. Быстро пересекает освещённую дорожку и скрывается между домами, в другом дворе. Или он вышел на какую-то улицу? Я не знаю…

Стою неподвижно. Внезапно понимаю, как я устала. Адреналин, помогавший как-то держаться, кончился, иссяк, и теперь я просто ничего не понимаю. Где я? Куда мне идти? Зачем? Не всё ли равно? С удивительным безразличием я думаю, что достигла дна. Хуже со мной ничего не могло случиться. Хуже уже просто некуда. Не-ку-да.

«Там в квартире полицейские», – проносится в голове паническая мысль. Сейчас они найдут труп и начнут рыскать в поисках виновного. Сколько же времени я здесь простояла? Что, если они уже спустились вниз и обшаривают окрестности?

Меня пронизывает дикий, животный ужас, и я срываюсь с места. Мне плевать на Лёшины предостережения, я бегу. Бегу, не разбирая дороги, сама не зная, куда. Падаю, поднимаюсь и снова бегу, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот выплюну лёгкие.

Останавливаюсь, наклоняюсь и пытаюсь хоть чуть-чуть отдышаться. Оглядываюсь по сторонам. Какой-то двор, пустая детская площадка и помойка. Перед домом Макса тоже была детская площадка. Что, если я бегала кругами? Что, если вернулась туда же, где была?

Нет, нет, такого не может быть. Нужно успокоиться. Нужно сообразить, куда идти. Найти какую-нибудь улицу и спросить у прохожего, где я нахожусь. Но сначала успокоиться. Дрожащими руками я роюсь в рюкзаке, нахожу пачку сигарет и зажигалку. Успокоиться…

Не получается. Ноги становятся ватными, дыхания не хватает, а сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Это я убила его. Я его убила. Я.

В полной тишине ночного двора раздаётся телефонный звонок – звук такой громкий, что я подпрыгиваю, а сердце пускается галопом. Достаю телефон, роняю его в снег, поднимаю, смотрю на дисплей и не верю своим глазам.

Рома.

Из всех времён года больше всего я люблю конец весны. Всё вокруг уже зелёное, всё уже цветёт, но пока ещё не плодоносит. Это время, дышащее невинностью и смутными обещаниями. Небо высокое и голубое, дожди пахнут свежестью и прохладой, а воздух такой душистый, что я не могу им надышаться. Особенно хороши ночи, когда смолкает гул машин и наступает тишина, прерываемая только взрывами чьего-то смеха и рёвом мотоциклов. Байкеры так любят наш проспект Славы, полупустой ночами. А ранним утром, когда я вылезаю покурить на балкон, воздух пахнет цветами, на траву выпадает роса, а облака плывут по небу так легко и безмятежно, что, понаблюдав за ними, я сама начинаю чувствовать себя таким же облачком. Прошлой весной я снимала всё это на старенькую видеокамеру: весенний ливень, и солнце сквозь ветви деревьев, и первые распускающиеся цветы. Жаль, нельзя заснять запах сирени, влажность капель дождя на лице и удивительное чувство внутри – ощущение свободы и какого-то неясного предвкушения.

Но, когда я просыпаюсь этим субботним утром в самом начале июня, мне не до раздумий о красотах природы. Этим солнечным утром я в совершенно растрёпанных чувствах. Дело в том, что до вчерашнего дня у меня была цель, а вчера оказалось, что она недостижима.

Мою цель, мою несбыточную мечту зовут Владом.

Влад… Закрываю глаза, и он стоит передо мной как наяву: очень высокий, слегка сутулый, светлые волосы, глаза за стёклами очков, взгляд – мечтательный и слегка отстранённый. Я смаргиваю непрошеные слёзы; какой толк плакать – теперь?

Влад – наверно, один из самых необычных людей, с которыми я сталкивалась за свою недолгую семнадцатилетнюю жизнь. Даже странно, что я не оценила его раньше. Гораздо раньше, когда у меня ещё были какие-то шансы.

Хотя, с другой стороны, ничего странного в этом нет.

Влад – мой сосед по подъезду. Он старше меня на год, и он… Словом, я и все мои друзья всю жизнь называли таких людей старым добрым словом «ботаник».

Он музыкант, играет на гитаре и ударных, что само по себе, конечно, не плохо. Даже здорово. Плохо то, что ради этих умений он всё детство ходил в музыкальную школу. Плюс один к «ботанику».

Влад окончил школу с золотой медалью и поступил в СПбГУ. Сам. На бюджет. Теперь это меня восхищает, но прежде, когда я целыми днями шлялась по солнечным улицам, а Влад в это время корпел дома над учебниками, это вызывало во мне лишь скрытую усмешку. Или даже не очень скрытую.

Но за последний год я многое переосмыслила.

Мне кажется, весь прошлый год прошёл у меня под девизом «чем хуже – тем лучше». Я увлеклась рок-музыкой (увы, не самого лучшего пошиба), начала курить, выпивать и перебирать мальчиков, и в итоге прибилась к тусовке местных панков. Я не помню, чтобы меня волновало что-либо, кроме новообретённых друзей и бесконечных развлечений. Тусовки, вечеринки и вписки, песни под гитару, концерты и пиво рекой – так я прожила почти год. А потом вдруг остановилась и задумалась – не в последнюю очередь благодаря Владу.

Просто однажды я стрельнула у него сигарету, и мы разговорились. До сих пор помню этот момент: он сидит на скамейке, откинувшись на спинку и скрестив ноги, и курит. Помню сигарету в его пальцах – крепкая Marlboro, помню дым, который он пускал колечками, помню, как из-за солнца его светлые волосы казались почти золотыми, помню его взгляд, задумчивый и отрешённый, словно он здесь – и одновременно где-то далеко. Я помню, как почувствовала себя Скарлетт О’Хара, встретившей Эшли на крыльце Тары и моментально влюбившейся в него. Потом я много раз спрашивала себя: почему? Почему раньше я не замечала Влада? Где были мои глаза?

Потихоньку мы начали общаться всё больше и больше. Влад заставил меня взглянуть на мир шире. Для начала он показал мне настоящую рок-музыку, и вместо визгливых воплей подвальных панк-команд я стала слушать Deep Purple и Radiohead. Потом оказалось, что он любитель природы, ходит в походы и может рассказать массу всего интересного. Он вообще знает удивительно много – обо всём. Его всегда интересно слушать.

Но зацепило меня в нём даже не это, а его отношение к жизни. Он смотрит на мир несколько безразлично, отвлечённо, как учёный, но вместе с тем от него исходит какой-то внутренний свет. Не припоминаю, чтобы он когда-нибудь выходил из себя. Не могу представить себе, чтобы он волновался из-за девушек, или комплексовал из-за внешности, или… ну, что там ещё волнует парней? Ленка утверждает, что Владу просто плевать на всё на свете, потому что он не от мира сего. Я не согласна. Спокойный позитив, мир и гармония – вот что это. То есть, вот как я бы это назвала.

Он был первым человеком, ради которого мне захотелось меняться. Ради него мне захотелось стать лучше. Я бросила вредные привычки – кроме курения, но тут уж ничего не поделаешь. Активно начала готовиться к поступлению в институт. Занялась спортом и села на диету. Выкинула в помойку свои рваные панковские одёжки и начала, наконец, одеваться как настоящая девочка. У меня была цель – стать лучше, чтобы быть достойной его. Влада.

Наши отношения, тем временем, оставались приятельскими. Мы общались достаточно много и на самые разные, – но почти всегда отвлечённые, – темы. Влад всё-таки очень закрытый человек. Я не дура, и, конечно, понимала, что он не считает меня близкой подругой и не выворачивает передо мной душу наизнанку.

Тем не менее, такого подвоха я не ожидала. Не ожидала, что него есть девушка, с которой он встречается уже почти два года. И он переезжает к ней, в её город. Воронеж. Или Владивосток. Я не запомнила, и с географией у меня по-прежнему полный затык. Да и какая разница теперь?

Вот она, эта фраза: какая теперь разница? Зачем мне всё это теперь? Почти полгода я жила и дышала одной единственной целью: измениться, стать лучше для Влада. А теперь – зачем? Утренняя пробежка – зачем? Краситься, укладывать волосы – зачем? Учиться…

Я глухо стону в подушку. Как бы то ни было, поступление в институт никто не отменял. Все последние месяцы я училась чуть ли сутками, прямо-таки с каким-то остервенением. Мне хотелось повторить подвиг Влада – поступить учиться бесплатно. Не в СПбГУ, конечно, и всё же… Меня грела мысль о моей цели, и всё, абсолютно всё доставляло удовольствие – и ночные бдения над учебниками, и ежедневные пробежки в семь утра, и даже ограничение количества выкуриваемых сигарет. Теперь всё это стало абсолютно неважным. Ненужным.

Но поступать всё равно придётся…

Я вытаскиваю себя из кровати и закуриваю, посильнее высунувшись из окна. Какое красивое, душистое утро, и ещё вчера я бы просто вставила наушники в уши и побежала по проспекту Гагарина навстречу солнцу, а сегодня…

А сегодня в голову приходит только одна мысль, которая способна хоть как-то поднять мне настроение и развеять хандру.

Мне нужно напиться.

Не сказать, чтобы до этого я была большой любительницей алкоголя – в сущности, по-настоящему я напивалась всего пару-тройку раз в жизни, а потом всегда болела голова и было очень стыдно. После того, как однажды меня вырвало, я зареклась перебирать со спиртным, и твёрдо придерживалась своего решения, даже на панк-тусовках, даже на днях рождения друзей. К тому же, моя мама – ярая противница алкоголя, я и помыслить не могла, что заявлюсь домой пьяной в дым, да ещё и без всякого повода.

До сегодняшнего дня.

Сегодня алкоголь кажется мне превосходным выходом из положения. Хмельное забытьё видится спасительной гаванью, в которой можно переждать бушующий в душе шторм. Я думала, всё думала и думала целую ночь – как мне жить дальше? Где теперь найти смысл, чтобы продолжать двигаться вперёд, учиться, поступать и становиться лучше? Я размышляла, прикидывала так и этак, но ничто не отозвалось у меня в душе. Но, возможно, если я хорошенечко выпью, мне снова станет весело и радостно, я снова почувствую прелесть наступающего лета, прелесть начала новой, взрослой жизни. Снова захочется эту жизнь начинать. И во всём этом вновь появится какой-то смысл.

В таком настроении я собираюсь на встречу с Ленкой, моей лучшей на данный момент подругой. Как бы там ни было, и какой бы смысл у меня не потерялся, я пока ещё не готова выглядеть пугалом. Так что я выпрямляю свои тёмные волосы, пока они не начинают блестеть и аккуратно падать чуть ниже плеч. Крашу глаза. Чёрный карандаш – дань моему панковскому прошлому, к тому же, хотя мои светло-зелёные глаза мне, в общем-то, нравятся, я убеждена, что без теней они совершенно не заметны. Одеваюсь: футболка, открывающая плечи, и узкие джинсы. Я так и не могу заставить себя регулярно носить юбки и платьица. Смотрюсь в зеркало и прихожу к выводу, что выгляжу очень даже неплохо, а тени вокруг слегка опухших после бессонной ночи глаз, кажется, даже добавляют мне некоторого трагического обаяния. Словом, к Ленке я отправляюсь в слегка улучшившемся настроении, готовая к подвигам.

Однако почти сразу оказывается, что готовиться мне особенно не к чему.

Как только мы встречаемся у входа в Парк Победы, берём себе по коктейлю и устраиваемся на лавочке у пруда, Ленка заводит разговор об учёбе. Она сдаёт сессию и просто не в состоянии думать о чём-либо ещё. Я потягиваю напиток и молча киплю от злости. В последнее время я только и делала, что училась, уж точно, не меньше, чем Ленка, и мне предстоит зубрить ещё долгих полтора месяца до конца поступления. Но сегодня меня волнует совершенно не это! Сегодня мне хочется поговорить о моей любви, и о разочаровании, и о моём разбитом сердце. Хочется поплакаться Ленке в жилетку, восклицая, что жизнь утратила всякий смысл. Мне хочется, чтоб она утешала меня, говорила, что я замечательная, а Влад – просто слепой идиот, что я найду себе десяток парней гораздо лучше. Хочется, чтоб она придумала какой-то гениальный план – как его вернуть, нашла бы какую-нибудь лазейку – как не дать ему уехать. И мне очень, ужасно хочется напиться!

Но с «напиться» тоже предсказуемо возникают проблемы. Ленка согласна выпить максимум по паре коктейлей, потому что ей ещё нужно делать домашку по английскому, а завтра, непременно на свежую голову, готовиться к какому-то зачёту. Я злюсь всё больше и больше, со злости выпиваю свой коктейль куда быстрее Ленки, и мне приходится сидеть и ждать, пока она прикончит свой, что не улучшает моего настроения.

Вечер определённо не задаётся. Ленка не относится серьёзно к моей влюблённости во Влада и отказывается осознать масштаб трагедии. От темы учёбы разговор плавно перетекает на школьные воспоминания, потом Ленка заводит речь о каком-то фильме, и каждое слово её пустой болтовни отзывается болью у меня в сердце. Я не могу, просто не в состоянии поддерживать этот разговор ни о чём, когда моё сердце разбито. Если сначала я планировала вернуться домой как можно позже, то теперь буквально отсчитываю минуты до того момента, как мы допьём и наконец разойдёмся. Хочется остаться одной со своим горем, которое никто не в состоянии со мной разделить.

В девять вечера или около того мы прощаемся у метро, и я иду домой через парк, чтобы не возвращаться как можно дольше. Я и так была взвинчена и взбудоражена, а три выпитых коктейля довершили дело. Мне совершенно не хочется возвращаться в свою унылую комнату, к постылым учебникам и тетрадям. Хочется встряски, хочется сделать что-то безумное, что выдернуло бы меня из оцепенелого состояния. Я перебираю варианты: поехать на место старой тусовки и попытаться кого-нибудь найти, сесть на любой автобус и уехать неизвестно куда, купить коктейль и ещё подумать…

Я останавливаюсь на алкоголе, это проще всего, к тому же, я всё равно собиралась напиться. Вооружившись заветной баночкой, устраиваюсь на скамейке и втыкаю в уши наушники. Нет никого лучше Вилле Вало, когда у тебя разбито сердце – впрочем, как и в любое другое время.