Читаем Дети Рыси онлайн бесплатно

Весной года Зайца, едва подсохла земля, и в степи распустились первые весенние цветы, в походную ставку нойона Джучибера, прибыл гонец с известием о несчастье, поразившем ханство коттеров. Лисья шапка гонца была украшена соколиным пером, означавшим срочность донесения. Было заметно, что он очень спешил, ибо конь под седоком шатался от усталости и едва брёл, спотыкаясь на каждом шагу. Гонец прибыл вечером, отмахав, меняя лошадей, за двое суток аж четыре полных перехода.

Вести, которые он доставил, были неутешительными. Отец Джучибера – хан коттеров Хайдар, сильно занедужил и теперь находится при смерти.

Солнце не успело закатиться за земной окоём, как уже Джучибер, отправился, сопровождаемый пятью десятками отборных воинов в Баргу – станицу, где был расположен курень Хайдара. Вместо себя он оставил своего друга – багатура Содохая, поручив ему дружину.

Старый Хайдар был пятым ханом коттеров. Будучи ещё только простым нойоном коттерского рода харалудов Хайдар отличился в последней войне с табгарами и ченжерами. Однако во время битвы в долине Челенгры при Длани Света он получил несколько тяжёлых ранений и стал калекой. Чтобы сохранить жизнь хана, шаманам-целителям пришлось отрезать ему левую ногу до самого колена.

Став калекой, он больше не смог возглавлять воинов в походах и на охоте. Поэтому, на собравшемся после победы над ченжерами и их союзниками съезде нойоны, старейшины и воины провозгласили ханом вместо него его старшего сына Бегтера. Однако тому пришлось править ханством чуть более года.

Он совершал полюдье, объезжая улусы, когда тёмной осенней ночью несколько сотен ченжерских Железных Ястребов, тайно проведённых табгарскими проводниками вглубь степей, напали на походный лагерь Бегтера, расположенный на берегу Эрдыши.

Застигнутые врасплох, молодой хан и его ближняя дружина отчаянно защищались, но полегли в неравном бою при попустительстве родовых нойонов, которые со своими нукёрами стояли на другом берегу реки и не оказали им никакой помощи.

Хотя после гибели Бегтера собранное ополчение коттеров распалось, Хайдар всё же сумел организовать сопротивление врагу и удержать власть за собой. Большинство воинов, свободных табунщиков и пастухов поддержали его, а родовые нойоны не решились оспаривать право Хайдара на ханское место. На состоявшемся курултае старейшины и нойоны, пытаясь загладить свою вину в гибели Бегтера, безропотно подчинившись решению войскового собрания, и единодушно провозгласили Хайдара своим повелителем. Так он стал ханом.

Однако, как уже упоминалось, умный и прозорливый Хайдар, в силу своего недуга не мог возглавлять войска в походах, что отчасти устраивало нойонов и родовых старейшин, которые опасались усиления ханской власти. Вот потому-то его воинов водил в походы и на облавную охоту подросший к тому времени Джучибер – единственная опора старого хана после гибели старшего сына.

Судя по словам гонца, дела у отца были плохи, и потому Джучибер очень спешил. За всё время скачки остановились лишь один раз в одном из попавшихся на пути куреней, дабы сменить загнанных лошадей.

На рассвете третьего дня Джучибер прибыл в Баргу.

Станица находилась в довольно большой долине, ограниченной с восхода отрогами высокой, покрытой соснами-тарагаями и кедрами, горы Тенгри-Кот, на склоне которой было расположено капище Рыси-Прародительницы, а с закатной стороны рекой Иланой, разделяющейся здесь на два рукава.

Ближе к реке находился пологий круглый холм, на котором, собственно, и располагалась своеобразная постоянная «столица» коттеров, вокруг которой были разбросаны аилы и курени кочующих здесь родов харалудов и хонгхатанов. Здесь же находились и два воинских куреня – Барунар и Дунгар, посвящённые грозному богу войны – Далха-Коту, где проживали молодые юноши. Там, под присмотром опытных воинов, они проходили воинское обучение, по окончании которого переводились в разряд взрослых мужчин.

При приближении к Барге, Джучибер выслал к нойонам других родов гонцов с известием о своём приезде, а сам направился к юрте умирающего отца. Пройдя полных двести сорок лин за три дня, воины Джучибера буквально валились из сёдел, а их кони спотыкались на каждом шагу. Джучибер же, поглощённый мыслями о свалившемся на них несчастье, не проявлял никаких признаков усталости.

Юрта хана коттеров располагалась на вершине пологого холма посреди станицы. Вокруг неё было три кольца других юрт, в которых жили нукёры и слуги. Это был личный курень самого хана. Такие же курени были у каждого старейшины и родовых нойонов.

Сейчас, кроме войсковых знамён-тугов и хвостатых бунчуков, перед обнесённой невысоким тыном большой ханской юртой была воткнута в землю длинная пика, с насаженным на неё чёрным лошадиным хвостом. Это был знак, что здесь находится больной.

Кроме куреней хана и нойонов в станице были расположены большие амбары и сараи, в которых хранились запасы оружия, ячменя, проса, мехов и шкур, доставляемые сюда в виде дани. Когда ханом был Бегтер, сумевший несколько притушить межродовые распри и свары, то многие кузнецы, тележники, шорники и другие мастера, начали оседать возле ханской ставки, ставя различные строения из брёвен и тёсаного леса.

При Хайдаре в Барге появились гейры из Тугры, ведущие торговлю пушниной и рыбьим зубом. Два раза в год, весной и осенью, на торговый майдан стали приходить караваны тайгетских купцов добиравшихся до Барги из Арк-Орды, расположенной в кочевьях племени орхай-менгулов. Вообще-то Хайдар стал первым ханом, что не кочевал, а сидел на одном месте. Но, несмотря на это, он всегда знал – что, где и как происходит в его владениях…

И вот теперь, старый хан умирал. Телесные силы покидали Хайдара и, хотя его речь временами становилась бессвязной, он продолжал находиться в здравом уме. Хан полулежал на постели, укрытый одеялом до половины груди, опираясь спиной на стопку белых войлоков, которые служили ему изголовьем. Большой чёрно-белый кот, жмуря жёлтые глаза и еле слышно мурлыкая, свернулся клубком на ногах больного.

Хайдар простудился месяц назад, когда праздновали свадьбу его дочери – Сузге. Мужем Сузге стал нойон Тунгкер – сын хана небольшого племени таурменов, кочующего в окрестностях горы Длань Света. Повелитель коттеров долго ждал этого события, ибо крепко надеялся дождаться появления внуков.

Его старший сын Бегтер так и не успел завести семью, а прижитый им от наложницы сын, скончался во время мора, как и обручённая с Джучибером невеста, оставшегося до сих пор неженатым.

Старый хан встретил сына с трогательной радостью. Будучи в постоянных походах и разъездах, Джучибер постоянно справлялся о здоровье отца и часто, с гонцами слал ему известия о делах ханства.

Время было полуденное, пастухи как раз гнали скот с дальних пастбищ, и Джучибер на правах хозяина распорядился немедленно заколоть двух чёрных быков и пару овец, чтобы принести жертву духам предков и Буркэ-Коту – божеству, приносящему здоровье. Одновременно он послал в святилище Рыси-Прародительницы за кем-нибудь из тамошних шаманов или знахарей. Посланцы довольно быстро вернулись назад. Им повезло – они наткнулись на шамана недалеко от куреня.

К немалому удивлению Джучибера, им оказался старый Зугбир – один из самых известных среди коттеров знахарей и ведунов, который очень редко появлялся, не только в святилище Рыси-Прародительницы, но и в кочевых становищах, ведя образ жизни отшельника. А вот застать своенравного шамана в Барге и вовсе небывалое дело.

Зугбир поспешил на зов ханского сына. Придя, он осмотрел больного и лишь молчаливо покачал головой в ответ на невысказанный вопрос Джучибера, читавшийся в его взгляде. Выйдя из юрты, шаман распорядился зажечь два костра перед входом, а нукёры должны были поддерживать огонь, изредка подбрасывая можжевеловые ветки. Дым священных костров должен был отпугнуть духов болезни.

Оставшуюся часть дня и весь вечер Джучибер просидел возле постели отца, подбадривая его и рассказывая ему о своих планах и начинаниях. Окружающим было строго настрого приказано говорить при больном только хорошие вести.

На следующее утро состояние хана сильно ухудшилось, и он явно находился при смерти.

Джучибер немедленно поспешил к постели отца. Кроме него в ханской юрте находились молодой шестнадцатилетний нойон Танчан – дальний родственник семейства Хайдара, который унаследовал должность ханского черби[1] от своего отца, и младшая сестра Джучибера Сузге, недавно вышедшая замуж за нойона таурменов Тунгкера. Они сидели у очага, готовые в мгновение исполнить любое желание больного.

Хайдар встретил сына слабой улыбкой.

– Сын мой, я рад, что ты приехал, ибо очень скоро Рысь-Прародительница призовёт меня в свои небесные кочевья. Мне надо многое тебе рассказать. И нам надо, о многом поговорить…

– Да, отец. Я слушаю тебя,– Джучибер присел возле постели Хайдара. Он поправил меховое одеяло, выбившееся из-под укутанного тела отца.

– Из-за людской вражды и злобы, укоренившейся в степях, жизнь наша стала трудной и полной опасности. Сейчас, все роды коттеров должны быть ближе друг к другу, ибо мы единый народ. Обещай, что ты никому не дашь растащить наш улус по кускам…

– Отец…

Хайдар раздражённо шевельнул сухой бессильной рукой, а чёрно-белый кот, лежащий рядом с ханом, зло зашипел, и Джучибер умолк на полуслове, не спуская глаз с отца.

– Нойоны родов не понимают и не признают единства народа. Многие из них думают только о себе. От этого мы слабеем, а враги усиливаются. Рысь-Прародительница, в чьи кочевья скоро уйдёт мой дух, открыла мне тайны будущего. Ты здесь передо мной, словно могучий степной беркут, тень крыльев которого накроет многие земли, и знакомые нам, и те, до которых много лун пути. Имя нашего народа будет внушать уважение и страх всем, кто услышит его. Многие станут трепетать, как полова на ветру, при одном лишь его упоминании. Верю и надеюсь, что ты станешь великим ханом, какого не было до сих пор. Выслушай мои слова и крепко запомни, что я тебе сейчас скажу. Будь твёрд в своих делах и поступках. Не бойся пролить кровь если нужно. Но при этом помни, что власть – это такой напиток, который пьянит любого человека больше, чем самая крепкая архи. Гляди, чтобы жажда высшей власти не завладела тобой, обратив в бешеного жеребца. Разбив головы волков, такой жеребец начинает бить копытами и кусать беззащитных кобыл и жеребят и, в конце концов, кидается с кручи, бессмысленно ломает ноги и разбивает себе голову, вместо того чтобы выйти на простор через открытую долину разума. Поэтому, никогда не забывай тех, кто будет рядом, ни тех, кто пойдёт за тобой. Иной раз щедрость и уважение к людям дадут тебе даже больше, чем страх перед силой оружия.

Старый хан смолк. Наступило долгое молчание, которое было прервано Джучибером:

– Отец. Не покидай нас, отец! Без тебя я буду словно утёнок перед лисой, ведь никто лучше тебя не сможет помочь мне мудрым советом.

В ответ Хайдар лишь приподнял бессильную руку, призывая сына замолчать.

– Пусть все уйдут. Останься со мной один,– прохрипел старик.

– Вы слышали? Оставьте нас,– Джучибер обернулся к сестре и Танчану. Услышав приказ, молодой нойон поспешил исчезнуть за пологом юрты, а Сузге чуть помедлив, кивнула головой и, бросив тревожный взгляд на отца, вышла следом.

– Перед тем как я умру, я должен рассказать тебе про звёздное серебро, которое наши шаманы зовут слёзами Небесного Иномирья, и про пластину, таящую в себе силу тайгетского бога,– сказал Хайдар, ухватив сына за рукав халата слабеющими пальцами.– Однажды, много лет назад, в степи мы подобрали раненого человека по имени Дайсан. Он был предводителем наёмных войск и бежал из Ченжера после того, как шестипалые подавили их восстание. Дайсан прибыл с караваном тайгетских верблюдов. Кроме меча он был вооружен ченжерским двойным самострелом. Доселе мы не знали такого оружия, и только в битве у Длани Света увидели его в руках ченжеров. Этот тайгет две зимы прожил в наших куренях. Он научил многих наших кузнецов тайнам выплавки тайгетской стали. Он знал, где можно достать звёздное серебро и собирался за ним в поход. Я вызвался проводить этого тайгета в земли мелаиров – к хребту Тан-ла, откуда тот намеревался достичь озера Бурхан-Нур, но по пути недалеко от урочища Намахун-гол на нас напали ченжеры. Они смертельно ранили Дайсана…

Хан на мгновение умолк, закашлявшись. Отдышавшись, он продолжил:

– Перед тем как его душа ушла в небесные кочевья его бога он поведал мне, что тайна звёздного серебра начертана на пластинках, изготовленных из него, и находящейся в древнем тайгетском святилище, который он называл обителью Далайрана. Дайсан говорил, что она скрыта далеко в горах, и добраться до неё нелегко. Знаки-руниры, выбитые на этой пластинке, иногда перетекают, словно расплавленный свинец, каждый раз принимая новый вид. Тот, кто сможет разгадать значение руниров, может завладеть силой тайгетского бога. Дайсан рассказал, что одну такую пластинку он спрятал в нашем капище Рыси-Прародительницы. У хранителей горной обители находятся другие пластины с оживающими рунирами, что содержат в себе силу тайгетского бога. Когда ты станешь ханом, то постарайся найти ту обитель в горах, про которую рассказывал мне Дайсан и…

Хриплый кашель вновь прервал Хайдара. Джучибер схватил деревянную чашу с водой с низкого столика, стоявшего у постели больного, и поднёс к губам отца. Тот, припав посиневшими губами, жадно выпил воду, расплёскивая её себе на грудь. Затем он откинулся на войлоки и снова заговорил хриплым шёпотом:

– Дайсан умер, а я сумел отбиться от шестипалых, и завладел пластинкой, что была у тайгета. У него ещё оставалось звёздное серебро, и наши кузнецы смогли выковать много добрых клинков. Потом в славной битве у Длани Света мы сумели остановить ченжеров. И ещё одно… Я долго пытался разгадать, что начертано на той пластинке из звёздного серебра, оставшейся после Дайсана. Однако у меня так ничего и не вышло. Тогда я опять схоронил её в тайнике, изготовленном Дайсаном. Но один человек проведал об этом и попытался завладеть пластиной. За это он заплатил своей жизнью, а мне пришлось спрятать её в более надёжное место. Мой старый куяк, что висит вон там на стене. Видишь?

Джучибер повернул голову и посмотрел на распяленный на жердях, составляющих опору стен юрты отцовский доспех.

– Да, вижу.