Читаем Дети гарнизона онлайн бесплатно

Книга третья

Часть первая

ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО НАТА

Нат сразу положил на них глаз в многоязычном припортовом бедламе: в модной шубке,

молодая червонная дама за компанию с закутанным в стильную шкурку веселым

детенышем.

«Занятная парочка, — подумалось ему. — Ладно я, «Мельмот-скиталец», бегущий от

судьбы. Их что тянет путешествовать на переполненном теплоходе, последнем? Опасное

путешествие без надежного мужского плеча... А может, мое сгодится?» — улыбнулся,

вглядываясь в новое свое отражение на зазеркаленном боку рекламной тумбы. Нравилось:

стильно, необычно, моложаво. Скинул роскошь бизнес-класса: пальто, костюм, галстук.

«Пересдача, — философствовал иронично. — Козырный король не получился. Теперь

Джокер, к любой масти!»

Отплытие

Перевоплощение не пришло «задаром». Обошел бойкие припортовые бутики, дал себя

уговорить навязчивым туркам на яркую одежку: фирменную двухцветную куртку-штормовку,

штурманский свитер, мягкие утепленные башмаки, длинный шарф, кепку-капитанку… Все

контрабанда, со срезанными ценниками, добротное, красивое. Переоделся в примерочной, и

уставился на мир через модные очки с зелеными стеклами. Впрочем, за обновку вылезла

внушительная сумма… «3а качество нужно платить», — успокаивал при расчете внутренний

голос. Оставил продавцам прежнюю одежку. «Гуле-гуле, аркадаш!» — кланялись довольные

турки. «Лохонули по похмелке, — подзуживали внутри ехидные голоски. — И где ты будешь все

это попугайское носить? К одежке яхту прикупать?» Но яхту ему не очень хотелось.

В агентской фирме возле порта без проблем приобрел «ван вэй тикет» у хитрого усатого

турка. На рейс «Григория Сковороды», ближайшего теплохода на Ялту. Турок смачно поставил

печать на билете, радуясь чаевым: «Сковорода — карош карабул! Гуле-гуле, аркадаш!» Самолет,

поезд, теплоход! Какая разница? Так даже лучше. Жизнь продолжается, — успокаивал себя Нат.

Но ощущение, что кто-то следит за ним, не уходило.

В порту набрел на новые фри-шопы, увидел прежнюю незнакомку с непоседой-детенышем,

обрадовался неожиданно: вместе идем, попутчики? Резвые турки за прилавком набивали щедрому

«мариману» цветастые баулы джином, ликерами, шоколадом, хлопушками, мелкими подарками и

разной другой предпраздничной дребеденью. И руки сами шарили по полкам, загребая... Сдуру

купил племяннику несколько карнавальных костюмов, полный «прикид» Деда Мороза. И только

на выходе вспомнил: племяннику уже под тридцать. «Ничего, сгодится! «

Корабль на причале качало. Но он ловко вперся по крутому, танцующему трапу на

спасительный борт «Сковороды» — как безумный матрос с затонувшего баркаса. А сзади

напирали грузчики-курды с закупленными во фри-шопе баулами. Усталый помощник капитана

томился в штабной каюте. Словно поджидал его появления. И кинулся размещать, гупая гулкими

коридорами.

Грузная махина задрожала, гоготнула ревунком на прощание и тронулась, медленно

отчаливая от причала. Немногие попутчики-пассажиры высыпали на палубу под заунывную

песнь муэдзинов. Восхищались проплывающим мимо Стамбулом, зажигающим свои огни в

надвигающихся сумерках, мерно хлюпали сырые босфорские волны, из-под носа набирающего

ход корабля ловко выскакивали рыбацкие фелюги…

Давешняя незнакомка на смотровой площадке теплохода рассказывала ребенку, указывая на

стоявшую по пояс в воде пролива островерхую башню: «…Тогда кинулась в волны Босфора

наложница, и превратилась в русалку, и устремилась к кораблю суженого. Но ветер,

заколдованный злым визирем, подхватил паруса и понес корабль на Мармарис. А течение

повлекло русалку в Карадениз, Черное море. И так они больше не встретились…» Мальчишка все

фоткал, блымая вспышкой, слушая рассказ матери вполуха. Как заправский папараци, каналья

малолетняя.

— Печальная история, — влез посочувствовать новоявленный Джокер. Пригубил джин из

карманной фляжки, стукнув ее бочком о поручень: — Мадам, ваше здоровье!

Она посмотрела подозрительно на пьющего землячка в зимнем яхтсменском прикиде:

— Подслушивать некультурно!

Потом он вслед за парочкой перебрался к другому борту, они молча любовались, проплывая

беломраморной, окнами в пролив, расцвеченной огнями резиденцией турецких султанов.

Сумерки быстро сгустились, превратившись в ночь. Теплоход надрывно гудел, прощаясь со

Стамбулом. Плавно выправляя курс, подставлял нос северному ветру с открытых черноморских

просторов. Ушла нудная и ветреная сырость пролива, открытое море обдало холодной соленой

пылью, корпус судна тяжело вздрагивал под напором крепчавших волн. Последние зеваки

укрылись в корабельном чреве.

Позже, стараясь не мелькать, Нат наблюдал эту парочку за ужином в кают-компании.

Заботливая молодая мамаша объяснялась с официанткой:

— Сосиски, с гречневой кашей? Лучше натуральный омлет, только проследите, пожалуйста,

чтобы приготовили его ни в коем случае не на сале, а на масле, коровьем. А лучше на оливковом.

Официантка грубо оборвала:

— Ой, слушайте, ну какая вы смешная! Это же вам корабль, судно, а не ресторан! Вот повар

счас все бросит и будет вам готовить омлет на постном масле... Короче, есть будете? Можно кашу

с сосисками, а можно одну кашу. На столе еще хлеб и компот. Это без порции, скока хочешь. Да

чего выбирать, все равно все вырвите, такая качка...

Она смотрела на официантку удивленно, продолжая тонким маникюренным пальчиком

шарить в меню предполагаемый заказ. Очнувшись, с сожалением вздохнула:

— Спасибо! Я уже не смогу есть все это, совсем, — и, захлопнув в досаде меню, выложила

на стол несколько пластиковых коробочек со снедью и принялась потчевать из них сына.

«Наша, конечно», — подумалось радостно ему. Красивая, с фигуркой. И запасливая. Говорит

хоть и с легким акцентом, но с четким проговором слов. Соскучилась, небось, по русской мове?

После долгих лет разлуки едет показывать родителям своего инородца сына, венец дружбы между

народами…

«Вот и склеил бы «марьяж» на переходе», — вполне убедительно задребезжал внутри Ната

озорной голосок. — Идеальный корабельный романчик: попутчица — ни ты ей, ни она тебе.

Разогнали печали, разошлись на причале…»

«В картишки с ней сыграть вечерком в каюте, на раздевание, — егозил душевный

подсказчик. Но отбрасывал позыв, дал себе клятву — больше не садиться в карты.

«Представиться под модный образ?— судорожно подумал. — Включить «киношные педали»,

вспомнить молодость, продюсировал когда-то пару боевиков за шальные деньги нуворишей, чуть

было не купил медиа-канал, здесь, в Турции! «Продюсер Нат Берлин, да, побросало тебя, — все

ехидничал голосок. — А что? Сыграть в «представлялки». Мол, я представляю себе Ваш образ в

моем новом супер-кино-муви, а?.. Вас… в роли… Ага! Вот давеча еще та «представлялка» была в

Стамбуле!»

Тело его гадливо встрепенулось от жути нахлынувших воспоминаний…

Утром накануне разбудила Ната свистящая трель телефона. Портье отеля четко отрабатывал

свои чаевые. Он еле раскрыл глаза, осмотрелся и понял, что все еще на чужбине. Нашарил на

тумбочке часы. Пол-восьмого. Пора, взять манатки и в такси, на все сборы — не более получаса,

иначе — не успеть на регистрацию в аэропорт…

Сушило после вчерашнего. Тяжело присев на постели, он оглядел номер в поисках какой-

нибудь влаги. Нет, раскрытая барная дверца кричала пустотой. Куча разных наваленных одна на

другую порожних бутылочек на ковре взывала к благоразумию. На противоположном краю

огромного президентского ложа в смятых простынях ворочалось незнакомое смуглое тело.

«Стоп, это не мой отель!» — простонал Нат, изумленно озираясь.

«Ага, смотри-ка, спал-то не один, — трепал изнутри гаденький голосок. — Видно, хорошо

вчера прогулялся. Ни фига себе — сделочку обмыл! А че, ладная бабенка! Бонус, можно сказать, с

ночного гульбища. А может, по утряночке отметишься? Прекрасно помогает с похмелья».

Тело подняло голову и привстало в постели на колени. Кокетливо извиваясь, взбило руками

примятую силиконовую грудь. «Да, похоже на синтетическую, а так фигурка ничего», — Нат

машинально оглянул объект сверху и ниже. О, ужас!.. Перехватив взгляд, тело быстрым бывалым

движением запихнуло, нет, припрятало между ног. . окаянный отросток. Самый настоящий

мужской фаллос! « Ни фига себе с добрым утром! Да, чем дальше — тем смешнее…»

Гость мило ощерился опухшим раскрашенным лицом, взглотнул небритым синеватым

кадыком и прохрипел надтреснуто:

— Монин, далинг! Я Эно. Секс, окей?

— Какой еще секс! — Нат судорожно отмахнулся.

Эно протянул ему с ковра подобранную недопитую бутылку, отчего едва не замутило… А

тот шарил что-то в своей яркой петушиной сумочке. Достал что-то серое с коричневым, похожее

на сушеную блевотину. И сладко сжевал вонючие поганки.

— Не наркотик, мо бест, лучше, донт вори, — взвизгнул довольно, отправляя в накрашенный

рот порцию грибков. И потряс курчавой башкой. Нет, ну на кой этому чертяке сейчас еще и эти

«глючные» грибочки, если все и так сплошь галлюцинации?!

Размявшись на завтрак грибками, Эно попробовал рассказать про их «прогулку» по злачным

местам Стамбула, стриптиз, карточные фокусы на раздевание, дикие танцы под телекамеры.

— Ты зачем губы в три слоя накрасил? Бубон скрываешь? — оборвал его красноречие Нат.

— Нет, сифилис — капут! Ви гот факинг гелс естедей, Йес!…— выдохнул Эно, манерно

размахивая руками.

— Короче, я понял. Мы утерли вчера нос этим девкам, когда покинули вертеп вместе.

Кошмар! — присел на постели Нат, допив остатки виски прямо из горлышка.

Ему стало жутко жалко самого себя. Другой внутренний голос — совесть, наверное, —

проговорил: «А кого ты хотел увидеть рядом с собой после вчерашнего? Как низко ты пал! Всю

ночь пил и гасал по разным клоакам Стамбула. Оголялся в стрип-баре. Швыряясь деньгами,

задирал и тискал разных. И не только женщин, как оказалось. А в конце в номер к тебе затащили

трансвестита! Фу! Срамота... А могли ведь дать по голове, «отклофелинить», ограбить, просто

изнасиловать. ВИЧ-инфицировать, наконец! Недаром говорил один старый и мудрый британец:

пьянство — верный путь к разврату!»

Нат бросил взгляд, полный страха и надежды, на свое причинное место. Плавки, майка —

все на нем. Вроде без следов насилия. Слава тебе, Господи! Значит, с ней... с этим... или как его....

ничего не было!

А голова тупо гудела. Было жутко, противно, стыдно, мерзко. В мозгу тяжесть, во рту смрад.

Давала знать ночная стамбульская смесь... А как все начиналось! Чайная церемония в китайском

ресторанчике, подписание контрактов. Начали обмывать сделку чопорно-красиво, по восходящей.

Пиво под морепродукты на Босфоре, ближе к вечеру в Старом городе танец живота под тайгер-

милк, молочного цвета душистую анисовую микстуру. Потом полночи в казино. Затем в клубе

виски и водка. И слоями тазики всяких крепких коктейлей до утра. Еще и это! О! Бедные

индусики, «бенгалорские тигры»! Подписали контракт, радовались, что купили два стареньких

боевых эсминца и подержанную подлодку по цене металлолома. Открыли два аккредитива —

невозвратные, делимые. И Нат получил себе на счет неслабую маржу. Как в хорошем кино. Все

понятно, нормально, прекрасно. Но зачем же было так напиваться?.. А покупатели оружия? Ведь

они ни в чем перед ним не провинились! Эти чистые, не изломанные бесами алкогольных оргий

оружейные торговцы из стран третьего мира не привыкли к славянским дозам. Хотя старались.

«Но ты переборщил, окунул в такую вакханалию, что отъехали в нирвану еще до полуночи, —

ежился Нат. — Стыдись, что подумают о тебе, если выживут, конечно…»

Единственным спасением было приказать себе: «Ну и хрен им в око! Индусам с

трансвеститами!» — Что он и произнес. И сразу же полегчало…

Нашарил на полу смятые брюки, вывернул карманы: несколько казиношных фишек,

сигареты, бумажник. Решил откупиться. От всех. Как всегда. Быстро раскрыл его: Ого, полный

новеньких американских банкнот!

— Казино гейм винер, лаки бой, — жеманно комментировал трансвестит.

— Слышь, милая, или как там вас... дарлинг. . — Щедро протянул навязчивому гостю три

сотни баксов, и собрав все свои внутренне-растрепанные голоса воедино, раздраженно добавил :

— Секс ноу, фак аут, быстренько, иначе…

Схватив деньги, Эно посмотрело на дающего с нежностью и ожиданием. Нат добавил еще

сотню. Только бы отделаться от этого утреннего кошмара!

Эно трепетно вынул из своей заплечной сумяры какие— то тряпичные лохмотья. И закрыв

глаза, принялся с треском рвать их на узенькие полоски. При этом что-то бормоча и попискивая.

И как зачарованный идиот, Нат любовался манипуляциями. Наконец тряпочки закончились… Эно

встряхнулся и изрек с серьезным видом, так не вязавшимся с его глупым раскрашенным лицом,

отбивая ритм приговора темным когтистым ногтем:

— Боги… любят… тебя! Не испытывай… более терпенья! — Он сгреб в охапку оставшиеся

вещи: — Делай ноги, землячок! Труба зовет! Бай, дарлин! — и вымелся из номера в коридор,

даже не скрипнув дверью. Как бестелесный дух, исполнивший завет предков.

«Фу ты, свалила дрянь, — облегченно вздохнул Нат,— Тоже — землячок!»

Бессмысленно щелкнул пультом телевизора. Хаберлер, Новости. Все каналы показывали

Киев, «померанчевый» майдан. Народ с флагами пел украинские песни, напирая толпами на

растерянных полицейских возле резиденции президента. «Воры и преступники должны сидеть в

тюрьме!» — обещала под гул барабанов крашенная тетка в венчике искусственных волос. «Смена

масти? Нет, скорее смена декораций! Тоже мне, святые нашлись!» Взглянул на часы на стенке — и

окатило потом! Накрылась тазом регистрация в аэропорту!

Да, гадкая «представлялка» в отеле выпала… И теперь познакомиться с красивой молодой

попутчицей стало делом принципа. В отместку за попранную домогательствами трансвестита

мужскую честь.

Где-то в Черном море

Нат, балансируя, втиснулся в чрево полупустого корабельного бара. Она сидела в темной