Читаем Дети Богов онлайн бесплатно

Во внутреннем дворике акрополя раздался оглушающий визг, и на спину Икароса Фило запрыгнула девушка.

– У тебя получилось! – Она обвила руками шею юноши и принялась целовать его в щеку. – Я знала, что ты справишься!

Каро засмеялся, опустил Аретусу на землю и крепко обнял ее.

– Мы сделали это вдвоем, – прошептал он. – В один год, оба со второй попытки. Можешь поверить в такое чудо?

Глаза Реты сверкнули от радости, она отрицательно покачала головой и страстно поцеловала любимого в губы.

Худощавая женщина стремительно приближалась к радующейся друг за друга молодой паре, не в силах сдержать слез.

– Сынок! – Мелина уперлась в плечо своего ребенка и зарыдала от счастья.

Каро прижал мать к себе и ласково погладил ее по волосам.

– Отец гордился бы тобой, будь он еще жив. – Она посмотрела на него с искренней улыбкой, которую уже давно не являла белому свету. – Невероятно бы гордился.

– Он будет многократно отомщен мною на поле боя. Осталось совсем немного и все, что ты вложила в меня, окупится. Я не повторю его судьбу, мама.

– Я знаю. Вот-вот ты станешь Героем, после чего уже никто не сможет тебя остановить.

Женщина достала платочек и бережливо вытерла кровь со свежих ссадин на лице сына, после чего обратила свой взор на побагровевшую от услышанного разговора Аретусу – она все еще стеснялась матери своего молодого человека.

– Ты тоже молодец, Рета. Приходи сегодня ужинать к нам – отметим ваш успешный отбор.

Девушка растерялась от столь внезапного приглашения и не смогла произнести больше нескольких нечленораздельных звуков в ответ, глазами попросив помощи у Каро.

– Мы с удовольствием явимся вместе, но сначала нам необходимо повидаться с учителями, – быстро сообразил он. – Они просили не разбегаться сразу после дуэлей, а собраться всем на тренировочных площадках.

– Я как раз успею приготовить что-нибудь особенное, – удовлетворено кивнула Мелина. – Не задерживайтесь!

– Твоя мать наверняка считает меня дурой. – Рета жаловалась на это не впервые. – Почему я каждый раз теряю дар речи, как только вижу ее?

– Не считает, – не впервые отвечал ей Икарос. – Она высказывалась о тебе в очень хорошем свете, и я не раз озвучивал ее слова. А теперь ты прошла отбор и тоже станешь Героем – отныне для моей мамы не может быть невестки лучше, чем Аретуса Раптиса. Она не переживет нашего расставания.

– Ей и не придется.

– Конечно. – Он положил руки на талию девушки и несколько раз ее поцеловал. – Надо спешить, иначе опоздаем.

Люди быстрым шагом направились по дорожке из известняка, миновав безмятежно журчащий фонтан в самом центре дворика и живые зеленые ковры вокруг него. Чаша источника была выполнена из белого мрамора и украшалась разноцветной мозаикой на внутренней стороне и изящными узорами в виде водных обитателей на внешней, разукрашенными в лазурный и малахитовый цвета; лучи летнего солнца, уже прошедшего точку зенита, отражались от пляшущей воды, добавляя ей красок и безразборно отбрасывая свои блики вокруг. Будущие Герои вошли в длинный, тускло освещенный коридор с расписными рисунками на стенах, дошли до развилки, эхом шагов нарушив тишину, и на короткое время попрощались друг с другом, разойдясь каждый по своей площадке.

Икарос оставил за спиной резные колонны, отполированные до блеска ступени и соединяющий две части здания мостик над искусственным прудом, где жили пресноводные рыбы, и плавали селезни с утками – юноша оказался перед охраняемыми двумя стражниками массивными дверями. Могучие мужчины были закованы в начищенные латы с ног до головы, с их широких плеч ниспадали голубые плащи с нарисованным золотистым гербом, а в ножнах покоились заточенные до небывалой остроты клинки. Простояв на посту весь день в полном обмундировании, они распространяли вокруг себя уже въевшийся в окружение невыносимый запах пота.

Каро вытащил из-под промокшей и запачканной в чужой крови туники незаурядную подвеску в виде именного жетона с выгравированными символами, которые обозначали секции акрополя, куда юноше был предоставлен доступ. Подделать такое изделие не под силу даже самому лучшему кузнецу в столице – при создании каждого экземпляра используются инструменты наивысшего качества и уникальная техника ковки и литья, которые в совокупности позволяют достичь изумительной детализации. Караульный внимательно осмотрел жетон и провел пальцами по его поверхности, нащупав шифр в виде сложившихся в два слова выпуклых точек.

– Ваше имя. – Скрытый под шлемом человек давно запомнил лицо ежедневно приходящего тренироваться Икароса, но у него имелась не терпящая своеволия установка – проверять всех до единого.

– Икарос Фило.

Подвеска перекочевала обратно на шею юноши, и створки заскрипели под собственной тяжестью, медленно открывшись.

Площадка для подготовки будущих Героев представляла из себя окруженную четырьмя стенами песчаную арену под открытым небом, на которой разместились три труднопреодолимые полосы препятствий и простенький гимнасий1, предназначенный сугубо для увеличения физической силы будущих воинов. Вдоль стен, под крышей декоративной аркады, на обладающих внушительной мускулатурой обнаженных мужчинах в виде скульптур стояли твердые скамьи, которые использовались учениками для отдыха и высокой знатью для наблюдения за процессом обучения. Также вдоль площадки, помимо главного входа, расположились четыре двери меньших размеров. Они вели в комнату для переодевания, оружейное помещение с богатым арсеналом, редко функционирующий лаконикум2 и просторную ятрейю3 с опытным асклепиадом4 и широким спектром хирургических инструментов.

– Ты в грязном, Каро. – Окинос Костаки скрестил руки на груди.

– Я не успел переодеться, кириос5.

– Иди умойся и смени одежду, пока мы не начали. Праздновать победу в таком виде не положено.

На песке сидели несколько боевых товарищей Икароса. Все они тоже принимали участие в отборе, однако подавляющее большинство, как это всегда происходит, испытание не прошло. Юноша легким бегом добрался до входа в раздевальную комнату, где господствовал исходящий от множества молодых людей шум и гам. Стоило одному из них заметить вошедшего Каро, как громкие разговоры и смех сменились на многоголосый рев, сводящийся к поздравлениям и похвале будущего Героя. Последний прекрасно видел, кто радуется за него искренне, а кто скрывает за улыбкой зависть и даже ненависть к более везучему и способному собрату. Он ответно словесно поощрил торжествующих приятелей и принялся переодеваться.

На полке лежал аккуратно сложенный хитон белого цвета и синий плащ с самой простой застежкой у шеи. Сняв тунику вместе с набедренной повязкой, Икарос остался стоять полностью голым – он вытер остатки влаги со своего тела грязными тканями и положил их на скамью, сразу после этого прикрывшись просторными одеяниями. Юноша потуже затянул ремешок на поясе, набросил гиматий6 и спешно вернулся на арену, чтобы успеть умыться.

Лаконикум сегодня работал только частично: очаги в сферических комнатах не были разожжены, слуги не заполнили купальни и бассейны водой, а на мраморных полках отсутствовали полотенца, которые спасали от ожогов. Функционировал лишь круговой умывальник с несколькими закрытыми при помощи металлических задвижек носиками и размещенные под ними известняковые тары с маленькой решеткой посередине, куда утекала вода. Каро дернул за рычажок и подставил голову под освежающую струю, избавляясь от прилипших крови, пыли и пота. Его стянутая кожа, наконец, задышала, а грязные спутанные волосы распрямились и перестали выглядеть неухоженными.

Все товарищи Икароса уже собрались в центре тренировочной площадки, приготовившись слушать последнее наставление учителя. Окинос стоял в той же позе, с руками на груди, наблюдая, как перед ним активно собирается молодежь.

– Внимание! – Мужчина выпрямился и выдержал паузу, ожидая, пока стихнут все разговоры. – Сегодня состоялось заключительное испытание, которое ознаменовало конец путешествия длиною в год. Я хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы прошли этот путь от начала и до конца, не позволив эмоциям и боли сломить ваш боевой дух. Я был жесток и беспощаден, строг, но в то же время справедлив. Вы все достойные люди и отлично обученные воины, которые в будущем встанут на защиту нашего государства – в статусе Героя или обычного человека. Истинно, любой из здесь присутствующих еще сможет завоевать вожделенный титул, если продолжит совершенствоваться. Не отступайтесь и опробуйте силы в следующем году. На этом я попрошу покинуть наше общество тех, кто потерпел неудачу.

Послышались тихие разговоры между приятелями, шуршание песка и одежды, короткие и сдержанные прощания с кириосом – из нескольких десятков учеников на арене осталось лишь четырнадцать.

– Примите мои чистосердечные поздравления! – Всегда серьезный Окинос позволил себе легкую улыбку. – Вы исполнили свою заветную мечту, ради которой трудились всю сознательную жизнь. Слезы, травмы и ежедневные изнурительные тренировки уже позади – вы на пороге славы и высшего света. Стоит сделать последний шаг, после чего люди станут называть вас Героями. Однако я предостерегаю: это будет самый сложный шаг на вашем пути. Дайте себе день отдыха, отпразднуйте, а затем соберите остатки сил и завершите начатое. Завтра состоится долгожданная встреча, после которой вы попадете в руки Димостэниса – искусного бойца, лучшего в столице, если не во всем государстве. Он будет вашим проводником в Священную пустыню и новым учителем, поэтому моя роль в обучении на этом заканчивается. Надеюсь, вы навестите меня после завершения инициации.

Окинос еще раз выразил свою благодарность за плодотворную работу, после чего отпустил юношей – они прощались с ним намного эмоциональней, нежели их товарищи до этого. Икарос сказал кириосу последние слова, обменялся несколькими фразами с собратьями и покинул площадку, направившись навстречу возлюбленной. Он прошел немногим дальше коридора с настенными рисунками и встретил Рету поцелуем.

– Все еще не верю. – Она была по-настоящему счастлива. – Это самый прекрасный момент в моей жизни.

Громко обсуждая процесс сегодняшнего отбора и предстоящую встречу с Владыкой, молодая пара покинула акрополь и прошла по ступеням вниз, спустившись обратно в город. Триаина сегодня гуляла: кифареды7 и аэды8 вышли на улицы, чтобы исполнить свои лучшие композиции, поражающие мастерством и ловкостью рук тауматурги9 явились из театров на потеху толпе, а очаровывающие плавными движениями танцоры зазывали людей покружиться вместе с ними. Жители столицы развесили разноцветные платочки на балконах, усеяли дороги цветами и разоделись в лучшие костюмы, которыми только владели. Даже продавцы, что в иной день будут драться до последнего обола, в праздник не скупились и отдавали мелкий товар за полцены.

Отдыхали не только крестьяне, но и люди из высших сословий: всегда серьезные и хмурые гиппеи10, демархи11 и многие другие титулованные жители и гости столицы охотно присоединялись к общественным гуляниям, не страшась получить клеймо легкомысленных простаков за неуместную улыбку или громкий смех. Веселиться и радоваться в этот день позволялось всем, ведь для этого имелась веская причина – государство вскоре получит новоиспеченных Героев. Будущие стратеги12 и эпистратеги13, учителя искусства фехтования и главы разведки – военное ремесло ежегодно пополнялось столь значимыми фигурами, которые выросли из протеже Бога.

Икарос с Аретусой прогуливались по узким улочкам, сторонясь пробегающую мимо детвору и выпивших взрослых. Никто из них не знал лиц и имен победителей в отборе, празднуя не вознесение новых личностей на верхушку иерархии, а ее усиление и смену поколений в высшем свете. Рета, тем не менее, ощущала себя в центре внимания и не могла сдержать рвущиеся наружу эмоции. Всю дорогу она напевала незатейливую мелодию, несколько раз присоединялась к танцам и дважды уговорила Каро выпить каплю вина, которое владельцы соответствующих заведений наливали бесплатно по всему городу для завлечения гостей. Раскрепостившись и разговорившись с несколькими незнакомцами в тавернах, они уже не хотели покидать сердце Триаины и возвращаться домой, особенно девушка, однако юноша пересилил себя и повел Аретусу по более спокойным местам.

Отголоски торжества шумели и на окраине, но все они медленно перетекали к акрополю, где вечером состоятся задорные пляски и невиданных размеров симпосий14, где произнесут пламенные речи и под восторженные крики запустят в небо греческий огонь, где лучники выпустят столп огненных стрел и почтут память погибших Героев. Икарос второй год подряд пропускал празднование: первый из-за горячи поражение, а второй, прямо сейчас, из-за возлагаемой на победителя ответственности. Ему нельзя расслабляться и терять голову в танцах и литрах алкоголя – Окинос в своей речи не преувеличил опасность похода в Священную пустыню, хоть и не решился сказать главного. До конца дойдут не все.

В доме стоял головокружительный запах копченого тунца с салатом и свежеиспеченных хлебных лепешек. Мелина бегала меж двух столов, расставляя тары с разнообразными блюдами и чаши с разбавленным водой вином. Рядом с посудой уже горели свечи, освещая центр комнаты – вечер подкрался незаметно. Женщина обрадовалась своевременному появлению сына вместе с гостем и усадила обоих на апоклинтры15, продолжив выставлять еду.

– Орехи? – удивился Каро. – А это что, мама? Свежие груши? Откуда такие деньги?

– В праздник не жалко. – Она махнула рукой. – Вскоре это станет нашей ежедневной трапезой – Герои получают много. Мы вновь сможем жить на широкую ногу.

– Но ты купила это заранее.

– Сегодня с утра. Я знала, что ты победишь.

– Поражаюсь тебе. – Он взял в руки фрукт и почти вкусил его сладкую мякоть, как вдруг ладонь оказалась пуста.

– Это на десерт! – Мелина вернула грушу на место.

Закончив с приготовлениями, женщина села за стол к Аретусе.

– Каро, что не так? – Резко переменившийся в лице Икарос восседал напротив матери в смятении. – Располагайся как следует и приступай к еде.

– Твоя дань традициям не знает границ.

Он поставил руки на мебель и принялся толкать ее – дерево заскрипело, царапая пол.

– Так нельзя!

Каро не слушал, и налитое в чашу вино пролилось, запачкав рукава его хитона. Ошеломленная мать пыталась остановить сына словами, но все было напрасно – он успокоился лишь после того, как два стола соединились друг с другом.

– Это наш общий праздник. Мой, твой, Реты и Меланты. Все мы приложили усилия, чтобы сейчас иметь право трапезничать и радоваться достигнутому успеху. Почему тогда мы не можем сидеть вместе?