Читаем Desiderata. Созвездие судеб (СИ) онлайн бесплатно

====== Глава 1 ======

Новое для Достия утро началось куда более шумно, нежели он привык. Приоткрыв глаза, юноша поторопился встать, поскорее привести себя в такой вид, в каком не стыдно показываться на глаза другим людям, и поспешил на шум.

В коридоре первого этажа, что предшествовал анфиладе небольших залов, бушевал Его Величество – точнее, он шагал по этому коридору Достию навстречу, и вид у него был от радостного далекий. Достий немедля попятился – он побаивался Императора в таком его настроении, хотя и знал, что нипочем тот не тронет его. И все-таки, было неприятно видеть человека в столь взвинченном состоянии.

По следам Его Величества, приотстав на пару шагов, шествовал его Советник – он держал в руках папку, как-то непривычно тонкую в противовес обычным хранилищам его документов. Достию он только кивнул и снова обратил взор к Наполеону.

-Четыре недели!.. – между тем, рявкнул тот. – Четыре! Чертовых! Недели!

-Рим не сразу строился, мой Император. Это экспериментальный завод.

-Это – …! – емко, но совершенно непечатно отозвался монарх, и уже одно это наглядно свидетельствовало о том, сколь скверно он держит себя в руках. В нормальном своем состоянии он никогда не позволял себе крепких слов при своем Советнике, да и при Достие также.

– И знаешь, что самое отвратительное? Мне некого туда отправить!..

-Мне есть, но нужно время. Я не могу позволить себе совершить ошибки из-за чрезмерной торопливости…

-Четыре недели – торопливость?..

Достий, прижавшись к стеночке, пропустил неистовствующего Императора, и пристроился рядом с Бальзаком, стараясь шагать с ним в ногу. Он пока не понимал, что к чему, но рассчитывал вскорости это выяснить, следя за беседою, тем более секрета из нее большого не делали.

-Когда они не успели сдать к первоначальному сроку, я сказал – ладно, бывает всяческое. Когда ко второму – ну что же, видимо, и вправду сложности возникли. Но прошло уже четыре недели, Бальзак! Четыре!

-Вы можете как-то повлиять на это? – спокойно отозвался поименованный, и сам же себе и ответил. – Вряд ли. Это не наша с вами специализация. Будьте снисходительны, люди осваивают новое производство.

-Слона за такой срок можно обучить мазурку танцевать, не то, что проволоку катать…

-Но ведь они не только катают проволоку, мой Император, будьте справедливы.

-Я разобрался с устройством аэроплана меньше, чем за неделю, а через две уже в воздух его поднял!

-Не все так скоры в науках, Ваше Величество. Все люди различны по своей природе.

-На кой ляд они мне тогда нужны, эти твои специалисты, ежели с ними каши не сваришь? Толку что с козла молока!..

-Мой Император, могу я уточнить?..

Как раз к этому моменту они достигли дверей кабинета Его Величества – того, каковой полагался официальным, и хозяин туда вошел, а Советник его затормозил на пороге. Достий же присоседился чуть поодаль. Предмет разговора мало-помалу в его глазах начал обретать хоть сколько-нибудь четкие очертания.

-Чего тебе?

-Когда вы выражаете свое недовольство отсрочкою, вы изливаете свои негативные впечатления от работы мастеров, или от организации самого процесса?

-Пожалуй, что от всего, – буркнул монарх, устраиваясь за столом. Раздраженно придвинул к себе свежую газету, пробежал передовицу и отбросил в сторону.

-Четыре недели простоя!.. – он тряхнул головой. – Отец Небесный, да Гамелин на столько концерты свои не задерживает!

-Следовательно, – гнул свое Советник, – если я верно вас понимаю, вы недовольны и моими усилиями так же?

Наполеон на миг замер.

-Что?

-Экспериментальное производство в Бурштине – суть, плод моей инициативы.

-О, ты об этом… Ну, да, естественно. Ты все же уговорил меня связаться с электрической своей канителью. И, как я и предполагал, ничего путного из этого не вышло.

-Вы слишком торопитесь. Методы, которые хороши для воинских маневров, не всегда годятся для мирного труда.

-Чушь! Методы везде одинаковы. Чем ниже ставить планку – тем быстрее народ расхолаживается. Требовать всегда следует больше, чем можешь получить – только так можно получить вообще хоть что-нибудь!

Вот в этом весь он и есть, государь Император – Достий вздохнул тихонько и покачал головой даже, пользуясь тем, что на него никто не смотрит. Казалось бы, Наполеон рассуждает справедливо, но уж больно он крут бывает норовом. Крутость эту, впрочем, Достий тут же для себя оправдал – Император не просто наседал на окружающих, он был столь же требователен и к себе самому.

-Восьмичасовой рабочий день регламентирован трудовым законодательством, – суховато вставил Советник.

-А я и не требую от них каких-то особенных подвигов. На всю империю Отто фон Штирлиц только один такой, который вкалывает по восемнадцати часов в сутки и счастлив этим. Однако выполнить обязательные нормы они просто должны!

-Стало быть, вина не их, а моя, раз я организовал все недостаточно тщательно. Желаете ругаться – объект для этого перед вами.

-Брось. Ерунду городишь. Не ты ежедневно на службу опаздываешь... – Его Величество полез в ящик стола и хлопнул вытащенную оттуда кипу телеграмм.

-Полюбуйся! – предложил он. – Это отчетные ведомости по соблюдению режима работы завода. Помимо прочего – ежедневное упоминание о том, что главный мастер является минимум на час позже!

-Но и остается позже.

-И спит днем, прямо на рабочем месте! Ну да ладно мастер, но кто у него в подручных – это уж совсем никуда не годно… Беда, Баль, не в том, что ты как-то не так дело поставил, и не в том, что конструктор Габен лежебока, а в том, что эти вертихвосты чуют свою безнаказанность! Знают, что схватить за руку, на горячем поймать, их некому – вот и филонят…

-Что же, – Бальзак оттаял и бесшумною тенью скользнул в кабинет. – Я мог бы заняться этим.

-М-да? – скептично скривил рот Наполеон. – И как именно?

-Отправиться туда с инспекцией.

-Это исключено. Начать хотя бы и с того, что один ты никуда не поедешь.

-Отчего же один, я попрошу… – взгляд Советника скользнул вокруг и остановился на притихшем Достии. – Приглашу с собой брата Достия, – закончил он, – уверен, он не откажет мне в помощи.

Достий сперва опешил, но затем именно желание быть полезным перевесило.

-Я готов! – торопливо закивал он, заскакивая в кабинет – чего уж таиться теперь? – Чем могу!..

-Ха! – Его Величество уничижительно скривил губы и откинулся на спинку кресла. – Хороша компания! А ну как вас кто обидит, а?

-Нас? – выразительно поднял бровь Бальзак. – Инспекторов при Его Императорском Величестве канцелярии проектировочных работ в сопровождении соответствующего эскорта?.. Кто?

-Да кто угодно. Мне вполне будет достаточно, даже если тебя кто в цеху плечом заденет.

-Ну, бросьте, не так уж мы беспомощны. К тому же, все равно это поручить более некому. Я стоял у истоков этого завода, и знаю, что там к чему. Есть у вас еще хотя бы один чиновник, кто бы досконально все помнил в мельчайших подробностях относительно этой отрасли?

-Нет, – вынужден был признать правитель.

-То-то же. Мы обернемся очень скоро – уже к вечеру, я думаю, дома будем.

-Это из Бурштина-то?

-Не к сегодняшнему, – терпеливо пояснил, вздохнув, Бальзак. – К завтрашнему, разумеется.

Лицо Наполеона вытянулось.

-Это мне без тебя ночевать, да? – недовольно буркнул он. – Ладно, займусь ночью гвардейскими докладами, все равно надо было их разобрать. А то кто же еще этим займется, ежели не я...

-А отчего вы, а не Ее Величество?

-Будет она бумажки грести, как же!.. Носится с одного плаца на другой, смотры проводит, устраивает все честь по чести. Ей вскорости дома засесть придется на долгий срок, она и торопится все к этому подготовить. Вот там и будет доклады ворошить, а покуда я с ними волыню… Так ты точно решил ехать? Достий, может хоть ты его отговоришь – на кой вам обоим эта морока?

-Брат Достий – ответственный молодой человек, – чопорно возвестил Советник, кладя ладонь на плечо немого слушателя их беседы. – Я уверен, он понимает, что такое важное дело, как внедрение совершенно нового для наших широт вида производства, требует всестороннего изучения и предельного внимания со стороны управленческого состава.

Достий ежели и мог что-то сказать по этому поводу, так это то, что спросонья потерялся уже на середине витиеватой фразы Бальзака. Однако на всякий случай он кивнул.

Да и ведь разве дело это – отказывать, когда тебя просят? Не чужой ведь человек – хотя и чужому бы Достий, наверное, не отказал – а господин Высочайший Советник, который за все прошедшее время сделался для юноши кем-то на манер старшего родственника. Хотя Достий все еще временами его робел и звал почтительно на «вы», дистанция между ними была не в пример короче, чем, скажем, между Бальзаком и придворным архитектором. Эти достойные господа, хотя и обращались друг к другу по имени, тоже степенно «выкали» и вели себя столь чинно, будто бы встречались из рабочей необходимости, а не по личному собственному пожеланию. Достий, как-то не утерпев, осведомился у Бальзака о причинах такого поведения, и тот, как у него это водится, обстоятельно пояснил:

-И я, и Максимилиан люди логического склада, полагаемся скорее на разум, нежели на чувства. Я глубоко уважаю его, он прекрасный специалист и честнейший человек, и он, я надеюсь, тоже не думает на мой счет дурного. Мне приятно видеть в Максимилиане некий оплот незыблемости и спокойствия, в то время как вокруг бушует житейское море. В этом море то проносится штормом очередная затея Его Величества, то события государственного толка примутся, как сезонные дожди и ветра, поливать водную гладь… А рядом с Максимилианом все всегда становится простым и предельно ясным, и всегда точно знаешь, как и чему положено быть, в каком порядке исполняться, и что должно получить на выходе.

-Стало быть, вы его за крепость духа цените?

-И за нее в том числе. Ты, я думаю, уже заметил, что некоторые любят подшучивать над чрезмерной серьезностью Максимилиана и его склонностью к систематизированию. Однако на деле ведь эти черты и правда значительно облегчают жизнь, как ему, так и его окружению.

Что касалось обращений, то в них, Достий чуял, сокрыто нечто большее, нежели простая дань вежливости.

Его Величество запросто всем говорил «ты» – как будто каждого знал лично долгие годы. И выходило у него это обращение всегда не грубо и не фамильярно, а очень доброжелательно и душевно. Ему в ответ таким обращением отвечали только Теодор да Георгина – первый на правах духовного лица, вторая на основании долгой дружбы. Не в пример ему Бальзак всем говорил «вы» – кроме самого Достия или духовника. Однако его «ты» было куда менее близким, нежели «ты» Наполеона.

Сам Достий «ты» не говорил почти никому. Все его близкие люди либо были значительно его старше, либо в высоких чинах, и оттого было даже странно думать, как бы он ответил на их «ты» своим. Даже Есенка, проказливая и дурашливая, удостаивалась от него чинного «миледи» – и, кажется, очень этим гордилась, важничая сама перед собой. Ей, кстати говоря, в отличие от Георгины, в столице нравилось – было столько всего, на что можно глазеть!

За своими размышлениями на отвлеченные темы Достий и не заметил, как беседа между Его Величеством и Бальзаком сошла на нет – они покинули с Советником кабинет, где Император уже углубился в работу. Достий как-то проморгал это, по той причине, что прощание этих людей отчего-то свелось к обычному обмену мнениями, и не включало в себя ни объятий, ни поцелуев, ни прочих знаков внимания, на которые всегда бывал щедр Император.

Достий вопросительно воззрился на своего спутника.

-Я предложил бы не медлить, – заметил Бальзак, привычным жестом закладывая руки за спину. – Чем раньше мы отправимся в дорогу, тем скорее из нее и возвратимся. Прости, что не подумал об этом прежде, однако ответь – не нарушаю ли я каких-нибудь твоих планов своим предложением?

-Нет-нет! – поспешил его заверить Достий. Он и правда ничего особенного кроме привычного учения не планировал, и если что и огорчало его в предстоящей поездке – так это лишь необходимость расставаться ненадолго с отцом Теодором. Однако юноша утешал себя мыслью, что они вскорости встретятся снова, и встреча их будет радостной – тем более, всего-то на пару дней они и расстанутся. Бальзак как-то упоминал относительно пользы разлуки между близкими людьми, и вот теперь Достию предстояло проверить эту теорию на себе. Разумеется, им со святым отцом и прежде доводилось разлучаться, однако тогда еще между ними были некие недомолвки. А теперь они жили, как говорится, «душа в душу» – Достий теперь доподлинно понимал смысл этого выражения. Это – когда ощущаешь движение души другого человека как будто они твои собственные. Теодор лишь намеревается нахмурить брови – а у Достия уже сердце сжималось. Улыбка только собирается появиться на губах святого отца – а Достий ощущает уже себя весеннею птахой, которой грудь рвет пение.

-Что с собой требуется взять? – с готовностью спросил он своего грядущего спутника. – Кроме привычной поклажи?

-Ничего. Разве что книжку, если захочешь время в вагоне скоротать.

Достий кивнул, хотя про себя надеялся, что время они проведут за разговором. Ему всегда очень нравилось, когда Советник брался о чем-то повествовать ему. Не для уроков, а просто рассказывая. Но мало ли, какие тот себе дела наметил, быть может, ему будет не до попутчика, которого он и с собой-то тянет лишь бы Его Величеству угодить, да успокоить его. А так бы и один подался…

Словом, позавтракав и наскоро собравшись, Достий явился уже к кабинету Высочайшего Советника – тот как раз ставил печати на документы.

-Это наша с тобой верительная грамота, – улыбнулся он юноше. – Подтверждает законно наши, как инспекторов, права повсюду ходить и совать свой нос.

-Да я ведь даже не знаю, что за место мы посетим, – смутился Достий тотчас. – Как же мне можно быть инспектором?

Тут Бальзак выпрямился, и печать в сторону отложил, сплел пальцы в замок и серьезно на Достия поглядел.

-Ты, верно, думаешь, что я тебя из забавы с собою зову, – заметил он. – Но между тем мне без тебя никак не обойтись. Ведь я, как ты, наверное, помнишь, совершеннейше с людьми говорить не умею. Чувства их понимаю с пятого на десятое, да и, одним словом, не гожусь для ведения самостоятельных переговоров. А у тебя такое призвание, чтобы всякого человека понимать, лишь на него поглядев. Я очень надеюсь на твою помощь.

Достий зарделся и потупился. Вот, оказывается, каково дело!.. Тут бы, конечно, не его, а отца Теодора позвать – уж тот как глянет в самую душу, так человек мигом ему все сам выкладывает… Но у него и своих дел предостаточно, а Достий вот он, рядышком, и службою не обременен…

-Выдвинемся немедленно же после обеда, – продолжал говорить Бальзак, – к завтрашнему утру будем в Бурштине, вечером сядем на поезд обратно.

-Но тогда, – быстро подсчитал Достий, – мы будем дома не через два дня, а через три!

-Если бы Его Величество послушал меня с самого начала – а речь о заводе у нас зашла с раннего утра – то мы и отправились бы раньше, и справились в свое время. А при таком обороте дел – уж увы, придется ему подождать.

-Он ведь недоволен будет… – закусил губу юноша. – Нечто вам по сердцу его дразнить?

Бальзак ему улыбнулся, самыми уголками губ.