Читаем Дерзость онлайн бесплатно
Фазлиахметов Фарид Салихович
Дерзость
Литературная запись Ж. В. Таратуты
{1} Так обозначены ссылки на примечания. Примечания в конце текста книги.
Аннотация издательства: Документальная повесть ветерана Великой Отечественной войны - это полный напряженного драматизма рассказ о людях, которые, рискуя жизнью, выполняли в тылу врага боевые задания. Их успех порой во многом определял исход крупных общевойсковых операций. С любовью рассказывает автор о своих товарищах разведчиках, чья безграничная вера в победу не иссякала даже в самые тяжелые дни.
Об авторе этой книги: Фарид Салихович Фазлиахметов родился в 1920 году в деревне Большие Сабы Татарской АССР. В 1938 году после окончания средней школы поступил в Московский авиационный институт, который закончил в 1950 году. В июле 1941-го вступил добровольцем в ряды Красной Армии. Войну закончил в 1945 году на территории Польши. Награжден двумя орденами Отечественной войны I степени, двумя орденами Красного Знамени, а также медалью "Партизану Отечественной войны" 1-й степени. Член КПСС с 1947 года. В последнее время работал в системе Министерства авиационной промышленности. Сейчас на пенсии "Дерзость" - первая книга Ф. С. Фазлиахметова.
С о д е р ж а н и е
От автора
Боевое крещение
Друзья-товарищи
Враг рвется к столице
"Тайфуну" не бывать!
Сдержать натиск врага
Вместе с партизанами
Облава
Под Пуховичами
Подарки к Октябрю
Трудное время
Отряд "Москва"
В Полесье
Удар по аэродрому
Под Марьиной горкой
Осиповичские разведчики
Ждите гостей
"Рельсовая война"
В Польше
Никто не забыт
Послесловие
Примечания
От автора
Книга эта - документальная повесть. Герои ее - партизаны-разведчики Великой Отечественной войны штаба Западного и 2-го Белорусского фронтов, боевые товарищи Зои Космодемьянской, Елены Колесовой, Веры Волошиной, воспитанники прославленного разведчика Артура Карловича Спрогиса и его комиссара Никиты Дорофеевича Дронова.
Совершить подвиг можно в любое время - мирное или военное, - но не каждый способен на это. И первым подвигом моих товарищей семнадцати-восемнадцатилетних юношей и девушек - было решение идти на фронт, точнее - за линию фронта, в тыл врага Собирать разведданные, пускать под откос эшелоны, минировать дороги, уничтожать живую силу и технику противника.
На войне тяжело всем, но условия работы разведчика особенно трудные Вдали от Большой земли, без регулярного снабжения боеприпасами и продовольствием, не имея вестей от родных и близких, ведет он неравный бой с врагом - коварным, жестоким и беспощадным.
Разведчик должен быть смелым и осторожным, решительным и расчетливым, должен уметь быстро оценить обстановку и принять, если этого потребуют обстоятельства, единственно верное решение. То, которое поможет ему выполнить порученное задание и остаться в живых.
Такими, постепенно набираясь опыта, закаляясь в борьбе, стали мои боевые товарищи Стойкость и мужество они черпали в беззаветной преданности своей социалистической Родине.
Где бы ни работали наши разведчики в Подмосковье, в Белоруссии или в Польше, они везде поддерживали добрые отношения с местными жителями оккупированных территорий Без их поддержки и помощи разведчики не смогли бы не только выполнить поставленную перед ними задачу, но и выжить.
Война есть война Не все мои боевые товарищи уцелели в жестокой борьбе, не все дожили до светлого Дня Победы Но память о них жива и будет жить вечно так же, как и о каждом из двадцати миллионов советских людей, отдавших свои жизни в Великую Отечественную.
Боевое крещение
Воскресным утром 22 июня 1941 года я встал позже чем обычно, спешить было некуда. Накануне сдал последний экзамен. Закончен третий курс вечернего факультета Московского авиационного института. Моя мечта стать авиационным инженером близка к осуществлению.
На дворе ярко светило солнце, легкий, теплый ветерок колыхал белые занавески на раскрытых створках окон институтского общежития. В конструкторском бюро завода в последнее время пришлось работать вечерами и в выходные дни, а затем ночи напролет сидеть над учебниками. И вот наконец-то можно и отдохнуть - выехать за город, растянуться на прогретом песке, смотреть в голубое небо, на спокойную гладь воды, побродить босиком по зеленому лугу.
С такими мыслями я включил репродуктор и услышал сообщение институтского радиоузла: "Товарищи, сегодня в 12 часов по радио будет передано важное правительственное сообщение. Митинг состоится во дворе жилых корпусов института. Все на митинг! Товарищи, сегодня в 12 часов..." Меня охватило какое-то тревожное чувство.
Люди собирались группами у дощатой, наскоро сколоченной трибуны. Отовсюду слышалось грозное слово "война". Какая война? С кем? Неужели напала Германия?
Оставалась еще маленькая надежда, что будет передаваться какое-то важное сообщение, но не об этом.
Речь товарища Молотова выслушали в полном молчании. Теперь никаких сомнений не оставалось: ВОЙНА.
Первым на митинге с короткой речью выступил секретарь парткома института. Он убежденно говорил, что война, развязанная фашистами, вскоре закончится полным разгромом немецко-фашистских войск на территории врага.
Так думал не только он один. Так же думал и я, так же думали в те июньские дни и большинство советских людей.
Тогда еще никто не знал, какой она будет неимоверно тяжелой, продолжительной и кровопролитной, эта война.
Детство, юность... Все это казалось теперь таким далеким. Прошлое... К нему невольно возвращалась память.
Родился я в 1920 году под Казанью в деревне Большие Сабы. Отец мой был человеком грамотным, хорошо знал татарский и русский языки. В то время он работал заведующим детским домом, затем стал секретарем волисполкома в деревне Усали Мамадышского уезда.
В 1927 году отца назначили заведующим сельхозотделом Кукморского райисполкома. В сентябре я стал учиться в татарской школе, а следующей осенью отец перевел меня в русскую. Начало учебы было трудным. Русский я знал плохо, на уроках понимал далеко не все, о чем говорила учительница, да к тому же и ребята, мои одноклассники, частенько надо мной посмеивались. Но ни отчуждения, ни пренебрежения к себе я не чувствовал.
Через какое-то время все вошло в свою колею. Учился я старательно и охотно. Меня интересовали все предметы, которые преподавали в школе, и это неудивительно: передо мной раскрывался огромный, дотоле неведомый мне чудесный мир. Да и вне школы было столько нового, интересного. Вот, к примеру, граммофон. Никак не укладывалось в детской голове, что это просто машина. Я был уверен: в коричневом ящике сидят маленькие человечки, поют там и разговаривают. А появление радио? На высоком столбе монтеры укрепили большую черную трубу. Труба захрипела, затем послышалась человеческая речь, и толпа ахнула от удивления. Ну а на смену керосиновым лампам в наши дома вскоре пришло электричество.
Постепенно, с годами, формировалось мое миропонимание. Из книг и рассказов взрослых я понял, насколько мое детство отличается от детства дореволюционной детворы. Я чувствовал на себе то исключительное внимание, которое партия и правительство уделяли обучению и воспитанию детей, и испытывал чувство гордости.
В тринадцать лет я стал увлекаться техникой, сделал педальный автомобиль, затем байдарку, мастерил модели планеров и самолетов, запускал их и вместе с ними в мечтах уносился в небо. Читал много, с особым интересом книги про Степана Разина и Емельяна Пугачева, которые водили свои дружины здесь, на Волге. Бывал не раз на Арском поле под Казанью, где в 1774 году Пугачев вступил в бой за овладение городом с хорошо обученными и вооруженными царскими войсками.
Любил книги о героях гражданской войны, бесстрашных полярных исследователях, об авиаторах, восхищался их мужеством, храбростью, настойчивостью в достижении поставленной цели.
Вышедший в 1934 году роман Николая Островского "Как закалялась сталь" стал моей настольной книгой, а Павка Корчагин - героем, достойным подражания. Меня привлекало в нем его величайшее мужество, источником которого являлась беззаветная преданность своему народу, делу партии, делу революции.
Великолепный фильм "Чапаев" произвел на меня впечатление, которое трудно передать словами. И не только на меня. На этот фильм, я хорошо помню, рабочие и колхозники шли с развернутыми знаменами, транспарантами и портретами легендарного комдива.
В 1937 году я вступил в комсомол, стал ворошиловским стрелком, записался в парашютную школу. По поручению райкома комсомола участвовал в многочисленных рейдах по дальним колхозам района. Нам поручалось ответственное дело: проверять готовность сельскохозяйственной техники к весенним полевым работам.
В конце августа 1938 года, с отличием закончив среднюю школу, я выехал в Москву. Решение принято: поступать в Московский авиационный институт.
Как отличник, без экзаменов, был зачислен на дневное отделение.
Проучился на дневном два года. Вечерами, в выходные дни и в каникулы работал. Было трудно. Поэтому осенью 1940-го перешел на вечернее отделение. Устроился на постоянную работу техником-конструктором конструкторского бюро на один из заводов. Работал с увлечением. Учеба давалась легко, и жить стало легче. Если бы не война...
В конце июня с завода ушел в армию мой однокурсник. Он иногда приезжал в общежитие и однажды под большим секретом рассказал мне, что проходит краткосрочные курсы по подготовке к действиям в тылу врага. Его рассказ меня очень заинтересовал.
- А как попасть в эту школу? - спросил я его.
- Если решил всерьез, то иди в райком комсомола и добивайся направления.
- А как же завод?
- На заводе не смогут тебя задержать. В армии тоже нужны грамотные люди, знающие основы военного дела. Ты учишься в авиационном институте, закончил школу станковых пулеметчиков, умеешь прыгать с парашютом...
По путевке Советского райкома комсомола города Москвы я был направлен на специальную комиссию, перед которой и предстал 10 июля 1941 года. В составе комиссии - ответственные работники ЦК, МК комсомола, представители Генерального штаба Красной Армии. Нетрудно понять мое волнение. Уже немолодой полковник с двумя орденами Красного Знамени на гимнастерке откровенно, по-деловому объясняет, в каких условиях придется воевать.
- В составе небольшой, 15-20 человек, группы вам предстоит действовать в глубоком тылу противника, - говорит он. - Условия боевой деятельности будут весьма необычные. Вы окажетесь предоставлены самим себе. Командование не всегда сможет вам помочь боеприпасами и продуктами. Если считаете эти условия непосильными, можете сразу отказаться. Никто вас в этом не упрекнет...
Передумавших не оказалось.
- В таком случае предлагаем 10 августа в 11.00. прибыть на место сбора. Оттуда вас повезут в часть, - заключил беседу председатель комиссии.
Таким местом сбора для нас, москвичей, был дом на улице Кирова. День стоял теплый, солнечный. Я приехал немного раньше условленного времени, но людей здесь собралось уже много: мои будущие боевые товарищи, провожающие. Среди последних не было отцов и матерей - девчата, мальчишки-подростки. Я обратил внимание на двух молодых ребят в тельняшках и подошел к ним:
- Провожаете?
Один из них с обидой ответил:
- Почему провожаем? Сами идем на фронт.
Это были Сережа Скворцов, его друг и сверстник Коля Захаров - комсомольцы, рабочие парни. Мы разговорились. Оказалось, что родители ничего не знают об их решении идти на фронт, а провожают их заводские девчата и сестренка Коли. Ребята им доверяли: не проболтаются.
Подошли машины. Какой-то час пути - и наша колонна оказалась в одном из тихих мест Подмосковья.
В палаточном городке мы, комсомольцы-добровольцы, - русские и украинцы, белорусы и латыши, литовцы и эстонцы, люди разных национальностей, но единые в своей решимости бороться с фашизмом - готовились к предстоящим действиям в тылу противника. Учились стрелять из автоматов и пистолетов, ползать по-пластунски, водить машину и мотоцикл, ставить мины, разжигать костер. Кроме того, прыгали с парашютом.
Дни и ночи были насыщены учебой, и время летело незаметно. Наступил и последний день занятий. Сразу после завтрака объявили состав нашей группы и командира. Собственно говоря, группа уже давно сложилась. Попросту наш взвод из четырех отделений по десять человек разбили на две группы. Командир взвода и его заместитель стали командирами групп.
Я и мои новые товарищи - москвичи Сережа Скворцов, Коля Захаров, Гриша Квасов со Смоленщины - попали в группу Ивана. Настоящего имени командира мы тогда не знали - не принято было. Это был человек лет тридцати, невысокого роста, звание имел - сержант. Иван принимал участие в боях с белофиннами и освобождении западных областей Украины и Белоруссии, так что за плечами у него имелся некоторый боевой опыт. Грудь сержанта украшала медаль "За отвагу".
Время учебы кончилось. Получаем оружие - кто автомат, кто маузер в деревянной кобуре, кто револьвер или пистолет. Каждому вручается компас. В вещевые мешки, кроме неприкосновенного запаса - мясных консервов, галет и шоколада, - уложили аккуратно завернутую взрывчатку, мины и патроны.
Вечером колонна машин промчалась без остановок через Москву, а ночью мы уже были под Вязьмой. Здесь остановились на два дня. От нас отделили боевые группы, которым предстояло переправиться на ту сторону фронта пешком, а мы, десантники, снова сели в машины и поехали под Юхнов. Здесь несколько суток ждали летной погоды.
И вот 7 сентября наступил ясный, солнечный день. После обеда прибежал в палатку нарочный и сообщил, что сегодня вылет - не расходиться. Командир группы приказал еще раз проверить и почистить оружие, а затем хорошенько отдохнуть. Но поспать не пришлось: вскоре его и меня вызвали в штаб.
- К вылету готовы? - спросил капитан, представитель штаба.
- Так точно, готовы, товарищ капитан! - ответил Иван.
- Читайте, - он подал нам листок бумаги, на котором был отпечатан текст боевого задания.
- Все ясно?
- Так точно!
Пригласив нас к столу, капитан развернул карту и показал район десантирования Потом аккуратно сложил ее и передал сержанту.
- А теперь о том, что не написано в боевом приказе, - продолжил капитан. В своей работе опирайтесь на местных жителей, но будьте осторожны, доверяться можно не всем. После выполнения задания выходите через линию фронта. При благоприятных условиях, наличии боеприпасов можно оставаться до освобождения района нашими войсками. Вылетаете в полночь...
Вернувшись в свою палатку, Иван приказал собрать группу, развернул карту и показал всем место десантирования. На карте четко выделялась лесная поляна. Условились, что будем собираться по трехкратному хлопку в ладоши или трем ударам по дереву.
Ну вот и все. Скоро полетим. Настроение бодрое.
