Читаем Держитесь подальше от театра онлайн бесплатно

После третьего звонка, в заполненном зале театра «На Таганке», уже на десять минут задерживали начало спектакля. Зритель начинал беспокойно ерзать в своих креслах и жидкими аплодисментами напоминать, что, дескать, представление пора начинать.

– Уважаемые господа! – раздался голос диктора по громкоговорящей связи. – В связи с тем, что декорация к спектаклю не успела прибыть с гастролей на Украине, задержана таможенной службой, действие пьесы будет осуществляться в импровизированных декорациях из других спектаклей. Администрация театра просит с пониманием войти в ее положение.

В зале погас свет, и жалобно заиграла музыка, которая через некоторое мгновение резко оборвалась.

– Экстренное сообщение, – тревожно прозвучал голос диктора. – В связи с тем, что в Москве снова появился Сатана со своей командой, администрация театра просит всех срочно отключить сотовые телефоны, с целью недопущения провокационных звонков с того света. Крепко прижать к груди свои сумочки и следить за карманами, чтобы в них не попали фальшивые доллары, евро, рубли, гривны и прочая валюта, подбрасываемая злыми силами в виде взяток.

В зале снова зажегся свет. На сцену вышла группа полицейских.

– А сейчас, – продолжал диктор, – будет исполнен гимн. Просим всех встать, чтобы проявить свою гражданскую солидарность. Тех, кто останется сидеть, просим передать органам правопорядка, как пособников империализма, или срочно сообщить о них по телефонам 01, 02, 03 для задержания при выходе из театра.

Зазвучал гимн. После первого куплета и припева диктор продолжил информацию.

– Благодарим всех за гражданскую позицию. Администрация театра, в знак благодарности за понимание, для всех присутствующих здесь зрителей делает скидку, пятьдесят процентов на дальнейшее приобретение билетов в театр на любой спектакль. По предъявлении сегодняшнего билета каждый зритель может приобрести в кассе театра льготу, ежемесячно, в последнюю неделю, в четверг, тридцать второго числа каждого месяца.

В зале погас свет, весело заиграла музыка, извещающая о начале представления.

В этот день в Москве стояла прекрасная, душераздирающая погода, когда весна еще не кончилась, а лето еще не наступило.

На балкон второго этажа репетиционного зала вышли прокуратор Иудеи Понтий Пилат, всадник Золотое Копье и Иешуа, по прозвищу Га-Ноцри, из города Гамалы, персонажи спектакля «Мастер и Маргарита».

– Чертов Ершалаим. Не могу, понимаешь, Филипп, ну не могу себя заставить быть добрым. Слова говорю, а внутри кипит злоба.

– Иван Анатольевич, – убеждал Филипп, молодой, лет двадцати пяти, исполнитель роли Иешуа, – мы играем Булгакова.

– Все понимаю, люблю, обожаю, но, понимаешь, – не могу. Я же солдат, присягал кесарю. – Взял лежащую на столике пачку сигарет фабрики «Ява», покрутил в руке. – Закуривай.

– Спасибо, не курю, бросил.

– Прости, забыл.

Прокуратор прикурил сигарету.

– Иван Анатольевич, вы же трубку курите, – удивился Филипп.

– Прости, нервы ни к черту.

– Успокойтесь, вашей вины здесь нет. На казни настаивал синедрион.

– К черту синедрион! – внезапно войдя в образ, возмутился прокуратор. – Если бы я хотел тебя помиловать, бродяга, никакой бы синедрион меня, Понтия Пилата, всадника Золотое Копье, не остановил.

– Иван Анатольевич, что вы так близко принимаете к сердцу? Ну, автор немного нафантазировал, но как гениально. Да и евангелисты…

– Да что евангелисты?! Там не все так просто. Существует какой-то подвох.

– Перерыв окончен, все по своим местам, – крикнула помреж Татьяна, высунув голову в дверь.

Филипп вдохнул полной грудью порцию весеннего городского кислорода и решительной походкой направился на сцену.

– Эх, пивка бы сейчас! – смахивая пот с лица, с сожалением крякнул Иван Анатольевич и, гася сигарету, непонятно почему, вспомнил пестро раскрашенную будочку с надписью «Пиво и воды» на Патриарших прудах. Но время прошло и вместо столь памятной всем москвичам будочки, где, за неимением пива и нарзана, пили теплый абрикосовый сок председатель МАССОЛИТа, редактор толстого художественного журнала Михаил Александрович Берлиоз, с молодым спутником – поэтом Иваном Николаевичем Поныревым, пишущим под псевдонимом Бездомный, зияло пустое место.

Несмотря на все это, весна продолжала буйствовать. Вокруг все цвело и благоухало. И почему-то в это время с людьми происходят разные странности. Одни оживают, как цветы от зимней спячки, другие, от смены температуры и давления, наливаются злобой и ненавистью. Поэтому в атмосфере происходит постоянное колебание положительной и отрицательной энергий. Но в этот субботний весенний день, наверное, преобладало больше положительной энергии, потому что люди, гуляющие на Патриарших прудах, были очень доброжелательными, улыбчивыми и дети проживающих здесь же, в элитных домах, слушались родителей, не капризничали, а весело играли и звонко смеялись. Надо сказать, что и район Патриарших прудов очень изменился, до неузнаваемости. Шикарные дома, накрепко огороженные чугунными решетками, подземные гаражи, дорогие машины. Все, как говорится, для человека. Не зря говорили большевики: «кто был ничем, тот станет всем». Можно даже позавидовать. Но всем завистникам, конечно, здесь места не хватает. Поэтому иногда, наверное, и начинает в этом месте преобладать отрицательная энергия и происходить всякие чудеса. Сами Патриаршие пруды изменились не очень, просто их немного уплотнили громоздкими и нелепыми скульптурами, невесть кем и зачем посажены на детской площадке. Но главное то, что здесь еще осталась какая-то, уже неуловимая, атмосфера прошлого, которая волнует душу и уносит наше воображение в мир иллюзий.

Упитанный человек, маленького роста, лысеющий, с порочным лицом, одетый в дорогой солидный костюм, сидел за столиком в ресторане «Обитель на Патриарших» и без всяких иллюзий смотрел в окно, с удовольствием прихлебывая из фирменного бокала любимое, покорившее сердце и желудок, темное густое пиво «Velkopopovicky kozel» 1874 г. со специфическим фруктовым ароматом с шоколадными нотками, поставляемое непосредственно из Чехии, т. к. нашему, выпускаемому по лицензии в Калуге, он не доверял, зная наверняка, что что-то добавят или разбавят. Перед ним на столе стояло несколько уже опустошенных бутылок с симпатичными наклейками «Велкопоповицкий козел» (написано, естественно, на иностранном) и картинкой, согласно легенде, нарисованной заезжим французиком, попробовавшим пива, и на волне вдохновения изобразившим козла с кружкой. Хочу сразу заметить, уважаемый читатель, что слово «козел» надо читать, делая ударение на первый слог, а не так, как принято у нас, имея в виду конкретное лицо. Да имеет ли какое-то отношение к пенистому пиву рогатый скот? История умалчивает. Видать, и здесь кроется какая-то чертовщина.

Напротив него сидел голубоглазый, скромно одетый молодой человек неопределенного возраста и тоже пил, но уже кофе – капучино, со взбитыми сливками. Падающий из окна солнечный луч освещал худощавое с тонкими чертами лицо, с короткой бородкой и длинными, слегка курчавыми каштановыми волосами.

– Дела, дела, дела, – заговорил упитанный, смахивая пот с лица, – доллар растет, евро растет, рубль дешевеет и цены растут. С одной стороны, плохо, – он обернулся к собеседнику, – с другой, можно хорошо наварить.

– Опять кого-то «обуть»?! – то ли спросил, то ли ответил молодой человек.

– Сема, не надо грязи. Я просто рассуждаю, а ты – обуть, обуть. Не раздражай меня, – он снова повернулся к окну, долго смотрел на пруд. Мысли роились в голове, словно комары на болоте. По наглому лицу пробежала легкая усмешка, и, обернувшись, он спросил: – Действительно, а что, может, еще жилой массив построить? Сейчас деньги понесут мешками, боясь инфляции.

Сема, чтобы не попасть впросак, пожал плечами.

– Ну ладно, – бросил упитанный. – Пошли на свежий воздух. Где этот халдей? – он повернулся в сторону официанта.

Тощий, словно жердь, несуразный, с длинными сальными волосами, завязанными в узелок на затылке, пригладив козлиную бородку, мигом подскочил к столику и молча положил папку со счетом. Упитанный не глядя отодвинул папку, достал из портмоне стодолларовую купюру и, сунув в карман передника официанта, встал. Официант шаркнул ножкой, раболепно что-то проблеял, поклонился и отошел к стойке.

– А сдачу? – возмутился Сема.

– Сема, не мельтеши, будь выше этого, дело не в деньгах.

– Конечно, дело не в деньгах, – пробубнил Сема, – дело в их количестве.

Из-за соседнего столика вскочили два мордоворота и бросились к входной двери. Они вышли на улицу, осмотрелись

по сторонам. Один из них даже посмотрел на верхние этажи примкнувших домов и кивнул швейцару. Тот учтиво открыл дверь и низко поклонился. Упитанный человек вышел на крыльцо и с удовольствием вдохнул полной грудью свежий весенний, ароматный воздух. Звали этого упитанного, хорошо одетого человека Вортан Баринович Крутой – он был одним из тех, кого сейчас называют «нуворишами», а проще – ворами в законе. Он махнул рукой, и один из мордоворотов сунул швейцару сотенную. За спиной Вортана Бариновича как тень появился Сема. Они спустились по ступенькам к машине. Водитель открыл шефу переднюю дверцу, и тот хотел сесть, но, видно, передумал. Посмотрев на мордоворотов, сказал:

– Стоять, мы с Семой немного прогуляемся.

И они медленно пошли по аллее в сторону пруда. Вортан Баринович вальяжно шел впереди, с упоением вдыхая аромат зеленеющих лип. За ним молча семенил Сема. Подойдя к пруду, они остановились, глядя на зеркальную гладь, по которой плавно скользили белые лебеди.

– Интересно, какое на вкус лебединое мясо? – спросил Вортан у Семы и громко расхохотался. – Надо как-то заказать своим халдеям.

Возмущенные лебеди захлопали крыльями и отплыли подальше, на середину пруда.

И тут с Вортаном Бариновичем приключилось совершенно необъяснимое, но, я бы сказал, вполне жизненное явление. Ворона, сидящая на ветке липы и как бы ожидающая этого момента, каркнув, опорожнилась на его новый костюм.

– Черт возьми! – выругался Вортан. – Одеться прилично нельзя, – и погрозил вороне кулаком.

Умная ворона улыбнулась и человеческим голосом прокаркала:

– Каин, зачем ты убил Авеля?

Ужас охватил Вортана Бариновича. Он закрыл глаза и вцепился рукой в Сему.

– Вам плохо? – испугался Сема, вытирая салфеткой костюм шефа.

Вортан Баринович открыл глаза и посмотрел вверх. На ветке было пусто, в пруду по-прежнему спокойно скользили белые лебеди.

– Фу ты черт! – выдохнул Вортан Баринович. – Давай присядем, что-то голова закружилась.

Они сели на скамейку лицом к пруду, и Вортан Боринович все всматривался в кроны деревьев, стараясь понять, что с ним произошло. Наконец успокоившись, вытер платком пот со лба и откинулся на спинку скамейки.

– Вы побледнели. Вас что-то испугало? – спросил Сема.

Вортан Баринович как-то внимательно посмотрел на Сему, пытаясь заглянуть в его бегающие глаза, и тихо, почти шепотом, спросил:

– Сема, ты веришь в приведения?

Сема испуганно оглянулся. Вокруг, на удивление, было безлюдно, на всей аллее не оказалось ни одного человека. Он нагнулся к Вортану и в самое ухо тоже тихо, почти шепотом, ответил:

– Нет, не верю.

– Надо бросать пить, – сделал заключение Вортан Баринович, – а то уже галлюцинации начинаются.

Стая ворон с шумом вспорхнула с макушек деревьев и с карканьем перелетела на другую сторону пруда.

– Прошу пардон, что прерываю вашу ученую беседу, – раздался рядом голос. – Вы господин Крутой?

Вортан Боринович поднял голову и удивленно посмотрел на человека в форме почтальона, высокого роста, узкоплечего, с низко надвинутым, почти до самых глаз, картузом.

– Вам телеграмма, оттуда, – он указал пальцем куда-то в сторону, – распишитесь.

Вортан Баринович открыл рот, чтобы спросить, как почтальон его нашел, но тот его опередил.

– Прошу пардон, я вас понял. У нас новая форма обслуживания, так сказать, «ноу-хау». Мы доставляем срочную корреспонденцию клиентам в любое место, где бы они ни находились и даже… – он ткнул пальцем вниз и жиденько захихикал.

– Странно! – сказал Вортан Баринович, но телеграмму взял. Раскрыв пакет, в котором находилась телеграмма, стал внимательно читать.

«ВСТРЕЧАЙТЕ СЕГОДНЯ ШЕРЕМЕТЬЕВО 21-00 РЕЙС 666 ЗАКЛЮЧЕНИЕ КОНТРАКТА».

Он вопросительно посмотрел на Сему, потом как бы вспомнил.

– Где расписаться?

Вокруг никого не было.

– Что за черт! – выругался Вортан Баринович. – Сема, ты что-нибудь понимаешь?

– Куда смотрит охрана, за что мы платим им деньги? – возмутился Сема. Тут он сделал паузу и, как бы извиняясь, повторил: – За что вы платите им деньги?

– Ладно! – махнул рукой Вортан Баринович. – Поехали!

Как вы думаете, какой должен быть офис у делового человека? Я вам отвечу – функциональный. А у жадного – скромный. Так вот, у Вортана Бориновича офис фирмы ОГО «ПРИЮТ», что расшифровывалось как Общество государственной ответственности «Производственное работодательное инновационное юго-западное товарищество», был скромно-функциональный, с грифом «секретно». Естественно, на входе стояли строгие охранники, так называемые «секьюрити». Вход для клиентов был делом длительным и утомительным, что придавало фирме очень серьезный имидж. Сначала, снимали информацию с клиента – кто, где, зачем? Затем налаживали связь с требуемым лицом и после долгих телефонных переговоров, с выяснением истинной цели прихода, клиенту выписывали пропуск, с точным временем входа и выхода. Лимитированного срока клиенту хватало только на то, чтобы отдать деньги и вернуться к выходу. Обстановка в офисе была очень скромной: канцелярские столы, венские жесткие стулья, сейфы. Диваны и кресла были только в кабинете директора и в холле офиса, садиться на которые сотрудникам было строго запрещено, за чем зорко следили секьюрити. Единственное, что в этом офисе было нескромным, – это две лепные обнаженные фигуры атлантов, держащих балкон над входом – пережитки дореволюционного режима. В связи с этим, одной из обязанностей секьюрити было следить за тем, чтобы несознательные элементы не дорисовывали им то, что было прикрыто фиговым листочком.