Читаем Дерево Миранды онлайн бесплатно

Ханнес Бок

notes

1

2

Ханнес Бок

Дерево Миранды

Hannes Bok, «Miranda's Tree», 2014

Старый дом на вершине холма, там, где асфальтированная дорога упиралась в жирную грязь, ремонтировали так давно, что он успел обветшать снова — словно омолодившаяся дама, которой требовалась новая пластическая операция. Будто средневековый замок над маленькой деревушкой, он возвышался над домами поновее и поменьше и отгораживался от них пустырями, на одном из которых раскинулся исполинский дуб.

Эдна Торп, хозяйка этого дома, беспокойно раскачивалась на видавших виды качелях на крыльце, подтыкала подушки, ёрзала от неудобства и морщила в отвращении нос, от того, что никак не удавалось устроиться с полным комфортом. Она была женщиной невысокой и приземистой, сейчас облачённой в помятые брюки и жакет, которые украшали мешковатые растянутости на локтях, коленях и седалище. Если бы не карандаш для бровей, тушь для ресниц и помада, то черты её выглядели настолько смазанными, словно лицо ей вылепили из теста, а потом испекли. Вьющиеся песочные волосы непредставимым образом были разделены пробором посередине, а затем заправлены за уши.

Она развернулась к сетчатой двери и крикнула внутрь дома:

— Элейн!

Немедленного ответа не последовало и она позвала вновь, на сей раз с угрожающей ноткой:

— Элейн!

— Чего, мам? — неохотно откликнулся голос маленькой девочки.

— Когда я тебя зову, иди сюда, а не сиди там и спрашивай «чего»! — визгливо выкрикнула мать. Повисла тишина, потом несколько громких и глухих ударов, словно в доме кто-то пинал мебель. На крыльцо на цыпочках выбралась семилетняя Элейн, со слишком невинным выражением на круглом личике, чтобы ему верить. К замызганному платью она прижимала книгу. Сетчатая дверь резко захлопнулась за ней.

— Ладно, — холодно взглянула на неё мать. — Снова зайди в дом и выйди, да смотри, теперь не хлопай дверью!

Детский взгляд устремился на родительницу, словно прикидывая, до какой степени непослушание останется безнаказанным, затем девочка обернулась, зашла в дом, вышла и осторожно прикрыла дверь.

— Вот так-то лучше, — расслабившись, признала Эдна. — На холм поднимается почтальон. Я хочу, чтобы ты забрала нашу почту, если он нам что-нибудь принёс.

Она отвернулась, словно опасаясь увидеть в детских глазах пренебрежение, беспокойно заёрзала и затеребила уголок подушки.

— Я слишком устала, чтобы выходить, — оправдываясь, прибавила Эдна.

Элейн уставилась на улицу.

— Он заглянул к Джонсонам, — сообщила девочка. — Майми Джонсон иногда получает письма от брата, который в армии. Правда получает, я как-то сама видала!

Она покосилась на мать, будто ожидая возражений.

— Что у тебя за книга? — присмотрелась внимательнее Эдна Торп.

Элейн опасливо уткнулась взглядом в красную обложку своей книги и крепче прижала её.

— Это… это просто книжка, — вяло попыталась схитрить она.

— Ну и как она называется? — В глазах Эдны появилась подозрительность.

Взгляд Элейны стал затравленным. Она притворилась, что читает заглавие.

— Ну, это просто книжка, которую я взяла в школьной библиотеке, — в конце концов ответила девочка.

Мать властно протянула руку.

— Дай её сюда.

Элейн замялась; рука Эдны слабо и многозначительно дёрнулась, и девочка торопливо пересекла крыльцо, вложила книгу матери в руку и шагнула назад, сжавшись, как будто от удара, глаза беспокойно таращатся, рот тревожно округлён.

«Сказки Ганса Андерсена» прочитала Эдна и перевела взгляд на дочь.

— Так-так! — глубоко вздохнула она. — А что я тебе говорила насчёт чтения сказок?

— Но мисс Дэвидсон велела мне их прочитать… — некстати прошептала Элейн.

— Я не спрашивала тебя, кто велел их прочитать. Я спрашиваю, что я тебе говорила насчёт чтения сказок?

— Ты говорила, что они лгут, — робко выдохнула девочка.

— Если ты захочешь что-нибудь почитать, возьми что-то жизненно правдивое, вроде «Элси Динсмор»^[1], — продолжала Эдна Торп. — Мои дети не станут забивать себе голову такой ослиной чушью. Когда я была маленькой девочкой, как ты сейчас, мне никогда не позволяли читать подобный вздор.

Она плюхнула книгу на качели, рядом с собой и оттолкнула прочь беспокойно-ревнивые руки Элейн.

— Ты оставишь её лежать прямо тут! Мистер Маркей подходит сюда. А теперь иди и принеси почту!

Взгляд девочки всё ещё цеплялся за книгу. Со вздохом Элейн отвернулась, но, пока она с топотом спускалась по ступенькам крыльца, эта трагедия уже стёрлась из памяти.

— Элейн! Поднимай ноги, недотёпа! — пробрюзжала Эдна. Она навесила на лицо привычную улыбку и жеманно помахала почтальону.

— Здравствуйте, мистер Маркей! Есть что-нибудь для меня? Просто отдайте это Элейн, хорошо? Так мне не придётся тащиться к почтовому ящику.

Почтальон равнодушно отсалютовал ей, вручил Элейн несколько конвертов и поплёлся к домам на другой стороне улицы. Маленькая девочка взбежала по ступенькам крыльца, гулко топая по дереву. Она с любопытством перебирала письма.

— Дай их мне! — рявкнула Эдна Торп, выхватила письма у ребёнка и шлёпнула девочку по щеке тыльной стороной ладони. — Сколько раз тебе говорить — не суй свой нос…

Она стала проглядывать надписи на конвертах, несомненной важные и не очень, а тем временем её дочь стояла, потупив глаза и пухлыми пальчиками ощупывала пострадавшую щеку.

Элейн принялась рыдать — не тихие всхлипывания, а завывания сирены.

— Хочешь плакать, — объявила Эдна, — заходи в дом и давай, сколько угодно. Не желаю, чтобы соседи видели, как ты выставляешься на посмешище, а ведь такая большая-пребольшая девочка!

Она подтолкнула дочь. Элейн оборвала завывания, раздумывая, что будет интереснее: посмотреть, что там в письмах или уйти домой и поплакать. Она предпочла слёзы и, рыдая почти в голос, шумно потопала в дом. Эдна глянула ей вслед, хмурая мина скользнула по её лбу и исчезла, как тень, когда она вскрыла конверт, разгладила сложенный листок, перегнув его в другую сторону и прочитала, поднеся бумагу к лицу так близко, что могла бы даже обнюхать её.

Послышался шум ударов по мебели. Эдна представила, как дочь лупит по вещам, вымещая на них своё горе.

— Ну-ка, прекрати! — проревела Эдна сквозь сетчатую дверь и преспокойно продолжила читать.

Немного спустя Элейн снова шагнула на крыльцо, глаза покраснели, но щёки круглились от ангельской улыбки.

— От кого эти письма, мама? — сладко поинтересовалась она, отодвинув книгу сказок, чтобы сесть рядом. Девочка обняла мать за талию, насколько смогла и ласково приткнулась к дряблому боку Эдны.

— Вот это — от твоей тёти Миранды, — пояснила Эдна, пальцем постукивая по бумаге. Это имя ничего не сказало Элейн, которая вскинула голову и вытянулась, рассматривая написанное изящным спенсерианским почерком^[2], как будто это были следы от пляски блуждающих огоньков.

— Давным-давно я брала тебя к ней, ещё совсем малышкой, но, наверное, ты не помнишь. Она живёт в Ганновере и ухаживала за твоей бабушкой. — Эдна задумчиво смотрела на бумагу.

Худощавый мальчик двенадцати лет поднимался на велосипеде на холм; он прокатил его по пологому газону и прислонил к ступенькам крыльца.

— Джуниор! — Эдна пронзила сына взглядом. — Сколько раз я говорила, чтобы ты не ездил на велосипеде по траве?

— Я не ехал на нём, я его толкал, а, кроме того, если его поднимать по ступенькам, он будет стукаться и это повредит шинам.

— Это не оправдание! А теперь вернись назад и поднимись по ступенькам, как полагается!

— Ой…

Он прижал грязные кулаки к бёдрам, широко расставил ноги, на лице появилась бунтарская ухмылка.

— Джуниор!

Эдна шелохнулась, словно собираясь подняться, её голова двинулась вперёд, как у змеи, расправляющей кольца. Мальчик отступил, нервно облизал губы и уронил руки. Мать и сын смотрели друг другу в глаза. Джуниор спасовал. Он вздёргивал колесо, переваливал его через ступеньку и снова затаскивал наверх, с ненужными усилиями, будто в отчаянной попытке вызвать взрыв — а потом патетически поднять взгляд и вскричать: «Вот, смотри, чего ты добилась и меня тоже заставила сделать!»

Но шины остались неповреждёнными. Он во второй раз, смущённо и разочарованно, прислонил велосипед к ступенькам крыльца.

— Что читаешь?

— Письмо от твоей тёти Миранды.

— Что она рассказывает?

Взор Эдны скользнул по письму в поисках чего-нибудь, что могло быть интересно мальчику.

— Ей одиноко, с тех пор, как умерла бабушка и оставила её одну-одинёшеньку в большом доме.

Элейн погладила материнскую руку.

— Мам, она красивая? Она красивая?

Эдна задумалась.

— Пожалуй, да. Твой папа чуть было не женился на ней, вместо меня!

Она слабо усмехнулась такой нелепой мысли.

— Но заполучила-то его ты, а? — торопливо спросила Элейн с заговорщицким видом. Раздражённая Эдна метнула на неё грозный взгляд.

— Твой отец женился на мне, потому что любил меня, — с достоинством ответила она. — Не было никаких сомнений, кому он достанется.

Она погрузилась в письмо.

— Если ей одиноко, — спросил Джуниор, — может, ты попросишь её приехать и немного погостить у нас?

Мальчик опустился на верхнюю ступеньку крыльца, вытащил складной нож и попытался ногтем поддеть лезвие.

Эдна задумалась.

— Не знаю. Может, лучше сперва посоветоваться с папой.

Пухленькие пальчики Элейн пробрались через качельные подушки прямиком к книге сказок, украдкой подняли её с качелей и положили на подоконник за спиной. Девочка повернулась к матери, невинно округлив глаза.

— Лучше я пойду и посмотрю, не выздоровели ли мои заболевшие куколки, — сказала Элейн. Когда ей надоедало играть с куклами, те считались больными. Она спрыгнула с качелей на пол, так энергично оттолкнувшись, что качели яростно задёргались из стороны в сторону, а Эдна сердито глянула вверх, на цепи, взвизгнувшие в потолочных крюках.

Элейн очень мягко прикрыла за собой дверь и, через захламлённую гостиную, прокралась к выходящему на крыльцо окошку. Эдна вскрывала очередное письмо, а Джуниор испытывал лезвие ножа, срезая кромку с ботиночной подошвы.

Элейн, высунув от усилий язык из уголка рта, медленно просунула руку через прореху в сетке, стараясь не поцарапаться о торчащую проволоку. Она втащила книгу сказок внутрь и с ликованием вновь прижала её к груди. Девочка скорчила поглощённой чтением матери страховидную гримасу и понесла книгу наверх, в сомнительную святыню своей комнаты.

В кресле у торшера, как обычно, сидел Ральф Торп. Когда-то он был жизнерадостным и привлекательным; теперь же стал апатичным и осунувшимся. Он не произнёс ни одного осуждающего слова, пока искал свою незавершённую повесть с продолжением в одном из журналов, которые Эдна впихнула в газетницу, позагибав им уголки. Читал он в молчании.

Эдна сидела на диване, а рядом с ней стояла битком набитая корзинка для рукоделия. Эдна пришивала кружевной воротник к платью, держа его в руках.

— Вот пропасть! Опять вышло неправильно! Ну, мне начхать. Оставлю, как есть. Всё равно никто не заметит.

Ральф перелистнул страницу журнала и отложил его. Элейн увлеклась вырезанием бумажных куколок с последней страницы повести.

— Что это за обедом дети говорили про Миранду? — поинтересовался Ральф.

Эдна уставилась на него. В их взглядах не сохранилось даже остатка чувств — ни любви, ни ненависти.

— Сегодня от неё пришло письмо. Она говорит, что денег от маминой страховки уже не осталось и не знает, куда ещё обратиться. Разумеется, она намекает, что не отказалась бы приехать сюда и погостить у нас — и ведь нет никаких причин, почему бы так и не поступить, верно?

Ральф молчал и смотрел мимо неё, от воспоминаний его лицо помягчело. Эдна забеспокоилась.

— Наверное, она ещё по тебе сохнет! — презрительно усмехнулась она. — Помню, видела твою фотографию в её комнате, когда я возила Элейн в Ганновер, повидаться с ней.

Она весело улыбнулась, но глаза остались жёсткими и замкнутыми.

Её муж поджал губы.

— Кроме того, — добавила Эдна, теребя кружевной воротник, — ещё и дети: я не могу заботиться о них и при этом выполнять всю домашнюю работу. Я не становлюсь моложе и, в конце концов, мне нужен небольшой перерыв, чтобы отвлечься.

Её расчётливый взгляд огорошил Ральфа. Он поднял журнал и уставился в текст, скрывая лицо.

— Я всегда говорил, что тебе следовало бы нанять прислугу, — неуверенно пробормотал он.

— Да, помню. Но я пыталась экономить, занимаясь всем сама. Думала, ты оценишь.

Пальцы её мужа на журнале вздрогнули.

— Но теперь я поняла, что дальше так не могу. Так что… ну, я подумала, мы могли бы сэкономить и всё равно получить помощь в домашних делах, если пригласим Миранду приехать. Она может поселиться в мансарде — там всё равно полным-полно старья и это удержит её подальше от нас, если мы захотим пригласить гостей.

— Почему бы не отдать ей комнату Элейн, а ту переселить в мансарду?

Эдна в ужасе воздела руки.

— Ральф Торп, за что ты хочешь поступить так с собственным ребёнком!

— Тогда зачем поступать так с Мирандой?

Эдна покраснела и опустила взгляд на шитьё.

— Это совсем другое. Она старше — жара не будет докучать ей так же, как Элейн. Элен хрупкая.

Она с вызовом поняла глаза.

— Ладно — так мне звать Миранду?

Ральф пожал плечами, в его глазах мелькнуло страдание.

— Как хочешь.

Ликующая ухмылка Эдны бесила его. Ральф поднялся и направился к выходу, но в дверях остановился. Обернулся.

— Скорее, тебе нравится идея, чтобы она была тут, у тебя под башмаком и не имела бы даже собственного куска хлеба, точно?

Ральф доставил Миранду в старый дом на такси, в компании Джуниора. Когда машина с рёвом взбиралась по холму, Элейн умчалась прочь от маленьких девочек, с которыми играла вместе, второпях опрокинув крошечный столик и стульчик, со звоном пороняв крошечные жестяные тарелочки на землю и сорвав всё кукольное чаепитие.

Она понеслась по тротуару, вдогонку за такси.

— Папа! Эээй-хээй, пап!

Из машины Джуниор корчил ей жуткие рожи.

Такси резко затормозило перед домом Торпов. Ожидавшая на крыльце Эдна, вышла на аллею, складки на её обрюзгшем подбородке тряслись от тяжёлой поступи. Автомобильная дверца распахнулась и Джуниор вылетел наружу, плюхнув на траву кожаный саквояж.

— Привет мам! Мы привезли тётю Миранду, — важно и совершенно излишне объявил он.

Из машины вылез Ральф Торп, помог выбраться Миранде, вцепившейся в ручку корзины, обёрнутой газетами. Она уставилась на такой большой дом и держалась за пальцы Ральфа дольше, чем хотелось бы Эдне.

Пыхтящая Элейн подошла к ним и встала рядом с матерью, вцепившись в её платье, не сводя глаз с новоприбывшей. Девочка громко чавкала конфетой, шоколадная струйка стекала на подбородок.

— Элейн! Не трогай меня! Да ты посмотри на свои руки! — воскликнула Эдна, оторвав взгляд от всё ещё соединённых рук Ральфа и Миранды. Элейн отдёрнула руки, убрала их за спину и отошла от матери чуть подальше. Её любопытство переключилось на Миранду, такую же невысокую, как Эдна, но очень худощавую и казавшуюся гораздо старше. Кроткие серые глаза, в волосах виднелась седина. Облачена Миранда была в унылые старушечьи одёжки.

Элейн ткнула замусоленным пальцем. — Это тётя Миранда?