Читаем Деревенские байки онлайн бесплатно

Глухая деревенька, ни дорог, ни развлечений. Из транспорта телега с лошадью, да велосипед, а у «дельных» трактор, но это роскошь, не у каждого. За парочку километров клуб имеется, в самой деревеньке почта, телеграф, церквушка, медпункт, где фельдшер дежурит. Есть и пожарный пост, ну это громко сказано, пруд выкопан и машина, а как без этого. Зато местный сельпо богат и разнообразен, чего в нём только нет, на все случаи жизни снаряжён, от хлеба до лопаты.

Люди добрые, отзывчивые, а что делить-то, чем богаты тому и рады. Живут дружно, сами себя в свободное время развлекают. Природа такая, аж дух захватывает от красот, леса смешанные с грибами и ягодами, поля необъятные, пахать, не перепахать, луга во все цвета радуги одеты, еже ли летом сюда заглянуть. Речка имеется, мужчины-рыболовы без улова не уходят.

В сухую погоду по этому бездорожью и на легковушках проскакать можно, ну нет, не на иномарках, а на УАЗиках, да им подобных, либо с местного рейсового автобуса пешочком, от станции до деревни километров пять будет. Молодёжь навещает своих стариков в выходные и в отпуска, да внучат на летние каникулы подкидывают, чтоб воздухом дышали и натуральными продуктами питались. Здесь многие птицу и скотину держат, да и детворе раздолье, а как только смеркается, собирается народ на лавочках возле завалинки и байки друг другу рассказывают. Весело у них здесь, что не вечер то новая история.

В этой деревне одна старушка живёт, корову держит, да в специальных загонах птицу. Каждое утро хозяйка корову на пастбище провожает и утят из загона выпускает, высыпают они всей толпой и в сопровождении мам-уток идут гулять, свежую травку пощипать, о камушки носики почистить, да в местном прудике поплавать. Пруд небольшой и недалеко от дома находится. Всё бы хорошо, но на их беду две вороны повадились, точно коршуны кружат, за птенцами уток охотятся. Прилетают и садятся на старую черёмуху, что на хоздворе растёт. Наблюдают, изучают, высматривают.

И вот однажды эти вороны заприметили, что дверцы загона неплотно закрываются. Дождались они, когда утята в загон на обед вернуться и спустились с дерева, поближе к загону подлетели. Одна на страже стоит, а вторая клювом дверцу обстукивает, да дёргает. И так и сяк постучит, подёргает, отлетит, подлетит, снова подёргает и оттащила дверцу, что щель приличная получилась. Громко каркнула, точно сообщая, что путь свободен. Уселась со своей подругой на дерево и ждут. Недолго им ждать пришлось, утята увидели приоткрытый загон и выбрались один за другим, но не все рискнули. Пока вороны по сторонам смотрели, да высматривали, нет ли хозяйки поблизости, утята до пруда доковыляли. Шлёп в воду и плавают туда-сюда, а вороны вспорхнули и летают над прудом, ждут, когда утята наплаваются и на берег выйдут, чтоб их потом цап-царап.

Погода солнечная, безветренная, гуляй, не хочу. Утята ныряют, стайкой держатся, тину у бережка едят, и выходить не торопятся. Вороны глаз не сводят, кружат над своим трофеем. Так и свечерело. Коровы с пастбища возвращаются. Каждая к своему дому шагает и пастух не нужен. Знает, где её кормят и поят, да ухаживают.

Вот и наша хозяйка вышла, стоит у ворот Бурёнушку-кормилицу дожидается. Смотрит и понять не может, что это её корова странно идёт.

— Может, укусил, кто или вымя натерла, всякое бывает, жара нынче, вон какая стоит и паутов, как муравьёв в муравейнике, — подумала старушка.

Когда корова поближе подошла, то увидела она причину её чудной походки. Шагает её рогатая красавица, а между ногами, под брюхом, утятки бегут. Она их своим телом защищает от ворон, прячет под собой. Видимо корова с пастбища шла, да пить захотела, вот и свернула на пруд, а там к ней утята и присоседились. Так утята вернулись домой целые и невредимые.

Как-то вечером на посиделках услышали мы очередную историю. Вот бывает же такое.

Один мужик место для мусорных контейнеров облюбовал, каждый день как на работу ходил, а вдруг. Никого не подпускал к мусорным контейнерам, сам за собой закрепил и сам их каждый день осматривал. Найдет хлам и несёт в дом, то железяку, то бутылку стеклянную, то вещицу для хозяйства. Так и жил, но промысел свой не бросал. И вот однажды ближе к вечеру, смеркалось уже, пошёл мужик на свой промысел, да чуть богу душу не отдал.

Идёт и видит, в его контейнере кто-то роется.

— Эй, а ну выходи, кто там такой шустрый, это моё место! — крикнул громко мужик и поспешил к воришке.

Ха-ха-ха, не ожидал мужичок такого сюрприза. Этот воришка рыкнул не по-детски и продолжил своё занятие, не обращая внимания на возмущение мужика.

— Я кому сказал, отошёл от контейнера, иди, ищи своё место, там, на окраине деревни, такие же стоят, и никого нет! — скомандовал мужик.

Какого было его удивление, когда из-за бака, немного пошумев, вышел медведь. Хорошо он был сыт и поэтому чуток помял мужичка, убежать-то тот не смог, ноги отказали от неожиданности. На его счастье местный агроном проезжал и увидел неравную схатку. Посигналил, медведь испугался и наутёк, а мужичка в медпункт отвезли, а оттуда и в больницу.

Мусор мусором, а с ближним делиться надо. Но и не подвергать свою жизнь опасности из-за хлама.

Ненастье, громыхает так, что стекла в доме дребезжат, и кухонная утварь на полках позвякивает. Небо хмурится, ветер облака в узоры закручивает, гром, молния.

Всё так внезапно началось, что один мужик не успел свою корову с лужайки загнать. Дождь, как из ведра, темень, точно вечер на дворе, а буквально несколькими минутками назад солнце светило и ничего такого не предвещало.

Молнии сверкают и освещают вспышками отдельные пространства. Деревья к земле гнуться, того и гляди с корнем завалятся. В очередной раз громыхнуло, сверкнуло. Смотрит мужик, а его корова лежит, ни жива, ни мертва, молния попала.

Вернулся мужик в дом, а что делать-то, страшно за себя стало. После дождя, как всё стихло, позвал он соседских мужиков, чтоб Пятнашку помогли захоронить, а почему Пятнашка, так окрас белый с чёрными пятнами.

Пришли мужики, оттащили животинку на заброшенную местность, да и прикопали, как смогли. Затем все к мужику на поминки пошли. Сидят, поминают Пятнашку, мужик горюнится, рассказывает им, как с телёночка вырастил, что умная корова была, спокойная, по ведру молока давала и жирность такая, что сливок на поверхности с ладонь. Мужикам деревенским-то что, какая им разница, где и по какому поводу пить, лишь бы наливали.

Гудят, песню затянули, сидят, воют задушевно, как вдруг…калитка скрипнула. Мужик подскочил и в окно, а нет там никого, показалось. Сел на место, дальше песни воют. Сначала один стих, потом другой, третий и все в окно смотрят полными ужаса глазами.

— Что там? — спросил мужик, чью корову поминали. А оглянуться не решается.

— Чур, меня! Чур! Чур, нас! — запричитали мужики, и давай кресты на себя накладывать.

— Что? Что за моей спиной? — вопрошал мужичок.

— А ты сам посмотри! — выдавил один.

Хозяин коровы обернулся и застыл. В окно смотрела его молниеносная подруга. Жива и невредима, правда, чуток грязная.

— Чур, и меня! — перекрестился машинально мужик.

По всей видимости, Пятнашка отлежалась после удара молнией и пришла в себя, благо мужики прикопали слегонца, она и выбралась.

И стала она у мужика, как прежде, жить поживать, да молока по ведру давать!

Решили как-то местные девушки и женщины своим городским подругам показать, как у них праздник Святки проходит.

В один из праздничных вечеров, от Рождества Христова до Крещения Господня, собрались на чердаке дома, где тряпок и всякой утвари полно, точно на «Блошином» рынке. Нарядились, кто во что горазд, натянули колготки капроновые на голову, самой широкой частью наверх, а длинные части в косы заплели, да на макушке в хвост высокий собрали. Поверх колготок губы яркой помадой накрасили, румяна навели и тени наложили, а для большего эффекта из пластиковых бутылок ресницы вырезали, да приклеили в местах глаз к капрону. Юбка не юбка, а из-под них ещё ни одна юбка торчит, сверху тулуп и платок пуховый или шапка меховая, как в 90-х годах ходили, помните, чем-то вороньи гнёзда напоминали. И вот такие чуда в одежонках от современных модельных агентств двинулись колядовать. Идут песни поют, хихикают, в дома соседские заглядывают, где нашкодничают, где помогут, а где и до инфаркта доведут, это уж от людской психики и восприятия зависит.

И вот вдоволь нагулявшись, заглянули по-соседски к своим родственникам. Мило пообщались с хозяйкой дома, выяснили место нахождения хозяина и направились на хоздвор. Мол, что зря нарядам пропадать, айда над хозяином шутить.

Крадутся по узкой тропке, перешёптываются, еле смех сдерживают, чуток осталось и на месте.

Хозяин, как ни в чём не бывало, сено у коров меняет, вилами цепляет, да в стойло на подстил подкладывает. Под потолком лампочка «Ильича» болтается, тени скользят по стенам от находящегося внутри хозяина и коровы, полумрак, экзотика. Кто-то шикнул, мол, тихо всем, но разве можно вот так сразу стихнуть, увы, азарт кровь бурлить заставил.

Мужик, ничего не подозревая, подцепил сено и к стойлу, а по стене тень побежала, да такая, что душа в пятки провалилась. Обернулся, а в этот момент первые колядующие, ряженые-наряженные в роль вошли, и давай улюлюкать, да завывать с чуть приглушенным голосом. Мужик, недолго думая, с перепугу, как начал вилами махать, да орать: «Изыди вон, нечистая, чур, меня!». Одна женщина упала на колени и ползком из хлева, голову в плечи втянула, не дай бог по голове вилами, уж лучше по месту приключенческому. И кричит: «Зашибёшь, остановись, свои!», да к выходу по-пластунски уж скребётся.

На крики мужика хозяйка дома прибежала. Мужа своего утихомирила и в дом, в чувства приводить стала. На бедном мужике и лица нет, белый как полотно сидит, за сердце хватается. Женщине тоже досталось, неслабо её хозяин отлупил, да хорошо ума хватило на вилы не насадить.

С тех пор на колядки в этой семье не ходят, а только воспоминаниями делятся от поколения к поколению.

По осени привезли студентов первокурсников в колхоз, на уборку картофеля. Вот тут-то и началось. Распределили их в центре деревни, в свободные избушки, типа местных мотелей. Девушек и парней по разным домикам расселили.

Осень холодная, дождливая, а в этих избушках из отопления только русская печь. Всё бы ничего, да её умудриться растопить надо! Понятное дело, кто жил или был в деревне, сейчас смеяться начнут, что здесь сложного, открывай, бросай дрова и всё! Ага, а вот как городским первопроходцам-то быть?! Не имели ни двора, ни топора в руках не держали и печь в глаза многие не видели. Ну, так вот.

Студенты — это кто? Правильно! Мо-ло-дёжь, да городская молодёжь, ни абы кабы! Здесь местная молодёжь не форсит, по погоде одевается и обувается. Городские им полная противоположность, кроссовки по последней моде, куртяшки пупка не закрывают и джинсики до того же пупка не дотягивают. Продрогли наши студенты все до костей, вымокли до нитки, и согреться не знают как. Печь-то, конечно, есть, но не про их честь!

Две девушки, которые во время вступительных экзаменов познакомились и вместе на практику приехали, говорят: «Сейчас затопим!»

Одна, городская, но на дачных угодьях выращена. Она не раз с дедом на «Дураково поле» за город выезжала. Спросите, почему Дураково, да это дед так дачу прозвал, за то, что только дураку вздумается себя работой наградить, а не сидеть спокойно дома и не отдыхать! Нее, дед труженик, умничка, всем бы по такому деду и с колен кого хочешь, поднимешь! Ладно, не о том речь.

Вторая, родом из деревни, да только сам процесс видела и теплом пользовалась, вот и весь навык, так как всё время печь отец топил.

Не дожидаясь команды, потому что к ним должны были печника пригласить для проведения инструкции, как с процессом самообогрева познакомиться, то есть с топкой печи и минуя своего инструктора, чтоб совсем не окоченеть, наши девчонки решили сами действовать. Выбежали во двор, чтоб дрова найти для розжига, а остальные девушки пока на ручном отоплении остались, ручками, ручками от плеча к локтю поглаживать и в такт зубками, зубками постукивать.

Вышли девчата во двор, а там местные сидят, их то и спросили, где, мол, можно дров взять? Они на напиленные стволы рукой махнули и говорят.

— Вон, берите, только сами колите! — и наблюдают за их реакцией.

Наши девчонки, аж гордость берёт, всем девушкам девушки! Переглянулись девчушки между собой, та, что деревенская.

— Не смотри на меня, я не умею, я их уже колотые складывала или к печке относила, у меня батька колол!

— Ясно! Тогда сами учиться будем! — посмотрев по сторонам, сказала городская.

А местные с любопытством наблюдают, не расходятся, когда ещё такое зрелище увидишь.

— Где у вас топор или колун взять можно? — спросила у местных городская, назовём её Ленкой.

— Это можно, на, держи! — один из наблюдающих поднял попу с завалинки и протянул топорище на длинной ручке.

— Тата, давай помогай! — скомандовала Ленка, зазевавшейся Татьяне, имя вымышленное. — Я колоть буду, а ты ставить!

— Хорошо! Давай! — побежала, схватила полено и поставила на подставку, остаток кольца от большого пня.

Взмах топора. И полено упало, не дожидаясь, когда в него топор вонзится!

— А ты уверенна, что мы правильно делаем? — поинтересовалась Татьяна.

— Пока, нет, но там посмотрим по ходу дела! — ответила Ленка. — Ставь!

Татьяна снова установила на пень полено. Раз и та же история, полено грохнулось.

— Ага, что-то тут явно не так! Давай, может, ты его держать руками будешь? — предложила Еленка.

— А ты мне по голове не попадёшь, а то я не медуза Горгона! У меня вторая голова, знаешь ли, не вырастит! — печально заявила Татьяна.

— Не боись, я аккуратно! — и замахнулась.

Местные ахнули и глаза зажмурили от ужаса. Только топор взял направление, как раздался девичий визг, и Татьяна отпрыгнула в сторону, бросив полено в одиночестве. Местные замерли и боялись открыть глаза, кто-то из смелых крикнул: «Отбой, жива!» И массы наблюдателей оживились, но на помощь не спешили. Ждут, понимаете ли, когда голова покатится и, остановившись возле них, бодренько подмигнёт.

Несколько попыток бегства Татьяны и Ленка приноровилась, взяла точный прицел и нужный удар по полену. Накололи дров, собрали и пошли топить печь, греться.