Читаем Der Wahnsin (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

«Злодейство, скажете? Согласен.

Но помните: влюбленный человек всегда опасен».

Даниил Хармс

15 мая.

Еще в 1730 году Король Пруссии Фридрих Вильгельм 1 удостоил своим визитом этот отель, стоящий в самом центре Аугсбурга. Но девочки этого не знали. Не знали они и того, что построенный в начале восемнадцатого века он давно уже стал памятником архитектуры. Для них «Drei Mohren» был знаковым местом, отелем, где остановились их кумиры, шикарной аристократической резиденцией, путь в которую им был закрыт.

Группа уехала на концерт около часа назад. Счастливые фанаты, которые могли себе это позволить, отправились следом, а другие остались, уже ни на что не надеясь. Остались лишь потому, что они так поступали всегда.

Она была в числе тех, кому не повезло попасть на концерт, стояла в сторонке, и сиротливо глядела на окна гостиницы. Человек подошел незаметно, сзади, легонько дотронулся до ее руки.

-Привет, – приятный голос, легкий едва уловимый акцент.

-Здравствуйте, – она попыталась разглядеть его, но яркое солнце ослепляло.

-Ты любишь Тилля? – вот так прямо в лоб, без всяких прелюдий.

Конечно, это видно любому она – фанатка: майка с их изображением, торба, напульсники, в руках плакат. Когда Тилль садился в машину, она потеряла контроль, закричала, бросилась к нему, но ее остановила охрана. Сейчас было немного стыдно, ведь Тилль даже не посмотрел на нее, зато другие, смотрели с осуждением.

«Куда там, посягнула на святое, опозорила город, они ведь все такие правильные, такие холодные. И откуда только это берется. Да – она такая, импульсивная, немного истеричная, но зато она – честная. Не прячет свои желания под маской холодного равнодушия. Ну, поплакала немного, ну, покричала и что? Это, черт подери, ее право».

Нет, этот человек не осуждал – он только спрашивал. Она прочла это в его глазах, увидела по наклону головы, почувствовала – он ждал ее ответа. Он будет слушать, о да. И она заговорила:

-Да, я люблю его, я очень его люблю, понимаете, он такой…

-Тихо, успокойся, – человек не дал ей договорить. - На нас смотрят, не привлекай внимания… А то я уйду.

И она замолчала, замерла в ожидании, боясь выдохнуть.

-Я могу помочь тебе, провести в его номер, но только если сможешь вести себя тихо, – человек улыбнулся, она тоже. У него были такие добрые глаза. Хотелось верить, очень хотелось, но она все равно спросила:

-Вы не обманете меня?

-Нет. Я клянусь. Сегодня вечером, когда Тилль вернется, ты будешь лежать в его постели – готовая.

-Я не знаю, - она почему-то испугалась.

-Как хочешь, я найду другую фанатку, – человек равнодушно отвернулся, посмотрел на девочек, стоящих перед входом. – Богатый выбор!

-Нет! – крикнула она, хватая его за руку. – Я согласна!

-Тихо! - человек резко обернулся, она почувствовала, как он весь напрягся. – Идем отсюда, здесь слишком много людей.

-Хорошо, – прошептала она. - Я пойду.

Она вошла в отель, одна, с высоко поднятой головой и направилась к лифту. Человек рассказал ей все, объяснил как не привлекая внимания и не вызывая подозрений пройти к номеру. Поначалу было страшно, но он успокоил – чудесный, милый, приятный человек. Она уже любила его, верила ему. Какая удача, кто бы мог подумать, ее выбрали из толпы, отметили. Нет, не зря она бросилась к машине, не зря кричала и потом прилюдно утирала слезы.

Еще пол часа назад, слушая своего благодетеля в маленьком кафе, она не могла поверить. Сбывались самые смелые фантазии, ночь – подаренная ей судьбой, ночь – в объятьях Тилля. До Его номера оставалась пара шагов, и несколько часов до встречи.

Она постучалась, робко, неуверенно, все еще боясь, что ее обманули. Но нет, дверь открылась.

-Заходи, – такой мягкий, бархатный голос и почти незаметный акцент.

Теперь она верила.

========== Der Wahnsin ==========

«Nun liebe Kinder gebt fein Acht Так дорогие дети обратите внимание

ich bin die Stimme aus dem Kissen Я голос из подушки

ich hab euch etwas mitgebracht» Я принес вам кое-что

Der Wahnsin

«Die schonen Mädchen sind nicht schon Прекрасные девушки не прекрасны

Die warmen Hände sind so kalt Теплые руки так холодны

Alle Uhren bleiben stehen Все часы останавливаются

Lachen ist nicht mehr gesund und bald» Смех больше нездоров, и вскоре

Der Wahnsin

«Jeder tut’s auf seine Weise Каждый поступает по-своему

Der eine stadt den Speer zum Mann Один вонзает гарпун в море

Der andere zum Fische dann» А другой в рыбу

Der Wahnsin

«Ich zum Toten beriet Я готов убивать

Und keiner hier wei Никто не знает

Von meiner Einsamkeit» О моем одиночестве

Der Wahnsin

«Spiel mit mir Поиграй со мной

ein Spiel» В одну игру

Der Wahnsin

«Ich komm wieder Я вернусь

In zehn Tagen Через десять дней

Als dein Schatten Буду словно твоя тень

Und wird dich jagen» Преследовать тебя

Der Wahnsin

«Was – tust du Что ты делаешь

Was – fhlst du Что ты чувствуешь

Was – bist du Кто ты

Doch nur ein Tier» Всего лишь зверь

Der Wahnsin

«Denn du Потому что ты

Du bist hasslich Ты - ужасен

Du bist einfach hasslich» Ты – просто ужасен

Тилль покрутил листок в руках, и удивленно посмотрел на Пауля. Они сидели в гримерке, до выступления оставалось чуть меньше часа. Снимая куртку, он случайно наткнулся на это письмо, сложенный вчетверо листок, будто желая напомнить о себе, выпал из кармана.

-И что там? Любовное письмо? – Пауль усмехнулся. Он уже переоделся и теперь прохаживался туда-сюда, не зная чем заняться.

-Да нет, ерунда какая-то, – Тилль уверенно, по-хозяйски, занял большое кресло.

-Дай мне посмотреть, – Пауль, подошел, взялся за краешек письма и потянул. – Ну, дай.

Тилль разжал пальцы. Пауль быстро пробежал глазами непонятное послание и рассмеялся.

-И что смешного написали нашему Тиллю? – спросил Флаке, закончив накладывать грим.

-На, сам прочти, я такого еще не видел, – Пауль отдал ему письмо. Флаке читал внимательно, иногда хмуря брови. Закончил. Как и Тилль повертел листок в руках и с тревогой посмотрел на вокалиста

-Кто тебе это дал? – казалось, что он немного напуган.

-В отеле, портье. Сказали, что письмо принесли три дня назад.

-А кто принес? – Флаке поправил очки.

-Они не знают, – Тилль театрально развел руками.

-Ох, не нравится мне это, – Лоренц, как заведенный, ходил взад и вперед. Пауль, взглянул на клавишника и сел на диван. Лицо его было серьезно, он совсем не улыбался, и лишь по насмешливому выражению глаз можно было понять, что он пребывает в самом приятном расположении духа.

В гримерку вошел Олли.

-Да, мне тоже не нравится, и говорил уже ему, а он все равно, – сказал он невпопад, усаживаясь на диван, рядом с Паулем.

-Ты о ком? – удивился Флаке.

-Как о ком, о Шнайдере, а ты разве не о нем.

-Нет Олли, ты, как всегда, не прав, – Пауль был рад подколоть басиста. Он чувствовал себя, словно зритель в театре, с улыбкой наблюдая за происходящим.

-Прав – не прав, а Шнайдера то до сих пор нет. Опаздывает, и это уже не впервые, – словно обидевшись, Олли поднялся, бесшумно пересёк гримёрку, взял с пола свою гитару и стал задумчиво перебирать струны.

-Да подожди ты, у нас маленькое происшествие, - сказал Флаке, протягивая Олли листок.

-И что за происшествие? – Рихард зашел в гримерку и сразу, ни на кого не обращая внимания, уселся в кресло и стал что-то писать в маленьком блокноте.

Олли отложил гитару и погрузился в чтение.

-Ну, Флаке преувеличивает, – сказал Тилль.

-Ничего подобного. Олли ты уже прочел? – Флаке вопросительно посмотрел на бас-гитариста. Олли молча кивнул и протянул письмо Рихарду.

-Прочти вслух, мне некогда, - отмахнулся Круспе, что-то старательно записывая.

-Рихард, - сказал Пауль. – Ты случаем не мемуары пишешь? Так еще рано этим заниматься, молод ты еще. Оставь ты это, отвлекись на простых смертных, посмотри на нас.

-Мемуары, мемуары. Умные все пошли, как я погляжу, – недовольно пробурчал Рихард, но занятие свое не прекратил. – Что я не успею на вас насмотреться. Не отвлекай меня, я по-моему нечто гениальное придумал.

С грохотом распахнулась дверь, и в гримерку шумно ввалился Шнайдер. Рихард вздрогнул, карандаш выпал из его рук.

-Начальство не опаздывает, начальство задерживается, – глубокомысленно изрек Пауль, и добавил. – Теперь, освободившись, быть может, господин гениальный писатель соизволит лично ознакомиться с письмом.

Рихард злобно покосился на Пауля.

-Быть может, кому-то уже пора заткнуться, – в тон отозвался он. – А то у нас будет два маленьких происшествия.

-Я что-то пропустил? – спросил Шнайдер, снимая рубашку.

Несмотря на явную угрозу, Пауль не унимался:

– Нет, ты как раз вовремя, еще успеешь помочь Рихарду найти его карандаш.

—Какой карандаш? – растерялся Шнайдер.

Рихард, который и, правда искал свой карандаш, оставил это занятие, сел в кресло, бросив взгляд на Пауля, прикурил и сказал тихим голосом, звенящим от напряжения:

—Заткнись!

Флаке, резко остановился, осуждающе посмотрел на Пауля и выдохнул:

—Да хватит вам уже. Это же все очень серьезно. Ведь кто-то это писал. Это все не просто так. Как вы не поймете. А вы тут, все ржете. Не смешно, совсем не смешно.

—Флаке, хватит кудахтать. Никто еще не умер, и ничего не случилось, – улыбаясь, сказал Тилль.

—Ну, это пока… - Флаке сглотнул. - Все может быть… А ведь это может быть маньяк…. Или сумасшедший фанат… Сталкер… А у него может быть власть… Или деньги … Или оружие… Нож например … Большой нож… Тесак… Или еще хуже - пистолет… Или ружье… А если яд, и он нас отравит или ….

—Флака, ну хватит, – устало проговорил Олли. Он подошел к клавишнику и похлопал его по плечу. – Хватит, а то и правда что случиться. Есть очень мудрое изречение…

—Да что здесь происходит, мне кто-нибудь объяснит? – не выдержал Шнайдер, оборвав Олли на полуслове…

Рихард, затушил сигарету, поднялся, подошел к Риделю.

-Олли, дай мне это письмо.

-Там бессмысленный набор фраз из наших песен, – сказал Тилль, желая, наконец, прекратить этот дурацкий разговор.

-Нет, Тилль, они не бессмысленны, это угроза, – Флаке не мог смириться с тем, что группа не восприняла письмо всерьез.

-И где здесь угроза? – Рихард уже прочел, и отдал листок Шнайдеру.

-Ну, там же написано: « Я готов убивать». Если это не угроза, тогда объясните мне идиоту, что все это может значить, – Флака не мог успокоиться.

-Все хватит, забудьте все, – Тилль резко поднялся, забрал листок у Шнайдера, смял его и выбросил в мусорное ведро. – Давайте лучше музыку послушаем.

-Эй! – Шнайдер негодующе посмотрел на Тилля. – Я не успел прочесть.

-Это все ерунда, – видно было, что Тилль уже потерял интерес к загадочной записке.

-Но, Тилль… - Флаке всплеснул руками.

-Все. Мы слушаем музыку, – Тилль сделал ударение на последнее слово. Еще немного повздыхав, Флаке тоже успокоился.

***

Он вышел из номера, никем не замеченный. Аккуратно закрыл дверь, огляделся по сторонам. Никого. Повесил на ручку двери табличку «Не беспокоить». Неторопливо, но не слишком (если плестись, то сразу кто-нибудь посмотрит, и не дай Бог запомнит), дошел до лифта. Нажал на кнопку. Когда двери закрылись, шумно выдохнул, словно от волнения, но он совсем не волновался. Это просто вошло в привычку. Задумался. Временами ему вдруг начинало казаться, что мир не может состоять только из двух цветов: черного и белого и люди не могут делиться лишь на совершенных негодяев и непогрешимых праведников. В такие моменты он обычно шел в церковь. Величие храма действовало на него умиротворяющее, он вспоминал Его. Нет не Бога, в Бога он не верил. Он вспоминал лицо своего врага, и успокоение приходило. Это раньше, когда он беззвучно плакал от ярости, не зная, что делать, ненавистное лицо рождало в нем злобу. Теперь это в прошлом, теперь – успокоение. Он все делает правильно, и поэтому спокоен.

Сегодня он не прятался, это было не нужно. Он знал, никто не заподозрит, респектабельно одетого мужчину, с кейсом в руке. В этом отеле, таких было немало. Уже в лифте снял перчатки. «На улице уже слишком тепло, кто-нибудь обязательно обратит внимание. Теперь главное ничего не трогать. Главное – не наследить».

Лифт остановился, он вышел в холл, и, не оборачиваясь, ушел прочь. Никто не обратил внимания, никто даже не взглянул в его сторону, расчеты оказались верны.

***

После выступления группа вернулась в отель. Было уже очень поздно, но, несмотря на это, перед входом дежурили фанаты. Тилль, не любивший повышенного внимания к своей персоне, быстро прошел внутрь. Шнайдер последовал его примеру. Слышно было, как на улице гудит толпа, холл же был ярко освещен и безлюден. Лишь за стойкой одиноко стояла молодая девушка – портье. Она дежурно улыбнулась.

Спать не хотелось. Тилль остановился, повернулся к Шнайдеру.

-Не хочешь перед сном немного расслабиться.

Шнайдер улыбнулся:

-Что ты имеешь в виду?

-Да, нет, ничего такого, просто выпить пива в баре.

-Вдвоем? Или подождем других? – он кивнул головой в сторону двери.

-Захотят, сами нас найдут.

-Давай.

В баре играла тихая музыка, они сели за столик в самом углу. На удивление, здесь тоже было безлюдно. Лишь два хорошо одетых бизнесмена сидели за стойкой и что-то оживленно обсуждали, перед ними стояли почти полные кружки, но они, казалось, забыли о своем пиве. Бармен, со скучающим видом болтал с официанткой. Заметив новых гостей, он кивнул собеседнице в их сторону. Она оглянулась, округлила глаза, снова повернулась к бармену, но он уже направился к бизнесменам.

-Узнала, – усмехнулся Шнайдер.

Официантка подошла к ним и выжидающе посмотрела на Тилля.

-Два пива, – сказал вокалист, даже не поднимая глаз на девушку.

-Еще что-то? – видно было, что она хочет спросить их о чем-то, но не решается.

-Нет, – ответил Тилль.

Она ушла выполнять заказ, так и не осмелившись заговорить о постороннем.

-Чем хороши дорогие отели, – сказал Шнайдер, потягиваясь. - Так это тем, что весь обслуживающий персонал ведет себя подчеркнуто вежливо и ненавязчиво. Она ведь узнала нас и хотела поболтать, но здесь не принято трепаться с клиентами.

-И, слава Богу, – Тилль закурил.

-Да, – Шнайдер опять потянулся. – По кружке и спать, я, что-то устал сегодня.

Тилль неопределенно пожал плечами. В бар зашел коренастый мужчина лет пятидесяти. Он огляделся, словно выискивая знакомых, внимательно посмотрел на Тилля, и уселся за столик напротив. Официантка принесла им заказ и направилась к новому гостю.

-Не нравится она мне, – тихо сказал Шнайдер.

-Что так?

-Не знаю, не нравится и все.

-Да вроде тебя с ней никто и не сватает, – Тилль сделал большой глоток.

-Тилль, - Шнайдер с осуждением посмотрел на солиста. – Я не об этом, просто, кажется, будто в ней жизни нет. Она похожа на фарфоровую куклу, мертвые волосы, белая кожа, тощая, словно мумия.

-Что ты к ней прицепился. Она тебя не трогает, и ты ее не трогай.

-Да я и не трогаю, просто она мне не нравится.

-А мне вот не нравится этот мужик за столиком, сидит и смотрит на нас в упор.

Шнайдер обернулся.

-Правда смотрит, чего это он, может тоже узнал, - предположил барабанщик.

-Даже если и так, чего смотреть то. Слушай, пойдем лучше ко мне, попьем пива в номере, не могу я расслабиться, когда на меня так хищно глядят.

Шнайдер рассмеялся: