Читаем Деньги, деньги, деньги онлайн бесплатно

Глава I

Двое мужчин на узкой грунтовой дорожке были одеты в белые хлопковые брюки и рубашки. Они стояли рядом с самолётом «Пайпер Уорриор III»I при ярком дневном свете, ожидая, пока Кэсс передаст им запертый алюминиевый чемодан. Она отдала его более крупному из двух мужчин и смотрела, как они идут к тёмно-синему «Мерседес-Бенц»II , блестевшему на солнце рядом с кукурузным полем. Двери с обеих сторон с грохотом захлопнулись в тишине, и остался только шум насекомых, стрекочущих в редком лесу поблизости.

Сегодня был день Перл-ХарбораIII , седьмое декабря, хотя здесь, в ГуэнерадоIV , в Мексике, этого почти не чувствовалось. Кэсс стояла рядом с самолётом, изнывая от послеполуденной жары. Она предполагала, что в алюминиевом чемодане были деньги. Она также предполагала, что они пересчитывают их там, в машине марки «Мерседес.» Она догадывалась, что груз, который они передадут в обмен на деньги, будет наркотиками — либо героином, либо кокаином. Ей было всё равно. Она простояла в тени тощего эвкалипта почти сорок минут. Наконец двое мужчин вышли из «Мерседеса» и вернули ей алюминиевый чемодан. Тот, что с усами, улыбался. Он вручил ей длинный белый конверт, перетянутый резинкой. Другой наблюдал за этим торжественно, с ожиданием.

«Открой, пожалуйста», — сказал тот, что с усами.

Она надела резинку на запястье и открыла конверт. Внутри лежала целая пачка стодолларовых купюр.

«Пересчитай их», — сказал другой.

Она пересчитала их.

В конверте, как оказалось, было десять тысяч долларов.

«Для меня?» — спросила она.

«Para ti»V , — ответил тот, у которого были усы.

Чёрт возьми, они же дают ей чаевые!

«Ну, спасибо», — сказала она и добавила: «Muchas gracias»VI .

«Muchas gracias», — сказал тот, у которого были усы, улыбаясь.

«Muchas gracias», — сказал другой. Теперь он тоже улыбался.

Она тоже не смогла сдержать улыбку.

Горы БабокивариVII простирались на север до Китт-ПикаVIII . Она летела на малой высоте, укрываясь за их грядой. В небе над Фортом УачукаIX был антинаркотический радиолокационный дирижабль, но она разговаривала с другими пилотами, которые десятки раз совершали такой же полёт и знали, что в пределах отклонения плюс-минус четыре градуса от обсерватории Китт-ПикX была так называемая радиолокационная слепая зона. Если она полетит на север через «Гринго-Пасс», как назывался этот пробел в системе безопасности, то сможет избежать обнаружения. Кроме того, через восемнадцать минут она снова будет на земле возле Авра-ВейлиXI , так что даже в маловероятном случае, если она всё-таки появится на радаре, у таможенных самолётов не будет достаточно времени, чтобы взлететь и преследовать её.

Она даже не знала фамилии человека, который платил ей 200 000 долларов за эту небольшую работу, четверть этой суммы уже находилась на банковском счёте на Восточном побережье США, где она сняла квартиру через десять минут после того, как получила все эти деньги. Впервые она встретила его в Игл-БранчXII , штат Техас, после одного из своих коротких перелётов. Она перевозила лёгкую технику, кур в ящиках, дыни, компьютерные детали, сандалии и всё, что угодно, по всей Мексике на одномоторных самолётах, которые были новыми ещё в те времена, когда СапатаXIII был мальчиком. Иногда она встречалась с техасским рейнджеромXIV по имени Рэндольф Биггс, который часто ездил к Рио-ГрандеXV , где помогал пограничной службе удерживать нелегальных иммигрантов от вторжения на священные берега, которые Кэсс в своё время отправилась защищать и охранять аж в Персидском заливеXVI . Однажды вечером в баре он познакомил её с парнем по имени Фрэнк. Милый парень, но без фамилии. Просто Фрэнк. «Фрэнк — имени достаточно», — сказал он ей. Теперь она задавалась вопросом, сколько Рэнди получил за то, что познакомил его с хорошим пилотом, готовым рисковать.

Приборы на «Уорриоре» — такое громкое названиеXVII для одномоторного лёгкого самолёта — были детским садом по сравнению с вертолётом «Чинук»XVIII , на котором Кэсс летала во время войны в Персидском заливе. Судя по тому, что показывали дома по телевизору, всё выглядело как хирургически точная операция, где никто, кроме врага, не нёс потерь — что, конечно, было полной чушью. В иракском небе было больше летательных аппаратов, чем ей хотелось бы встретить в воздухе за всю свою жизнь. Здесь, в Аризоне, всё немного по-другому. И зарплата выше.

Внизу, недалеко, она видела огни тихого маленького пустынного городка. Что такая плохая девочка, как ты, делает в таком милом месте? — подумала она. Не спрашивай, не говори. Человек говорит: «Перевези для меня четыре груза из Техаса в Мексику, я дам тебе пятьдесят тысяч за поездку сразу, а всего двести», — и ты ему говоришь: «мистер, сделка заключена». Это была последняя из четырёх поездок. Она арендовала «Уорриор» в Сан-АнтониоXIX , милый маленький самолёт, который хорошо слушался штурвала. Позже вечером она сдаст самолёт в аэропорту ФиниксаXX , как и было договорено, сядет на коммерческий рейс на восток и задолго до Рождества будет уютно устраиваться в своей квартире.

Вот.

Прямо внизу.

Сигнальный огонь.

Она качнула крыльями самолёта, и опустилась ниже, чтобы лучше видеть. Когда летишь низко над Багдадом, это делается для того, чтобы сбросить умную бомбуXXI в дымоход Саддама ХусейнаXXII . Проблема была только в том, что они так и не добрались до него, проклятая война закончилась слишком рано. Ну, иногда выигрываешь, иногда проигрываешь. Подумать только.

Она пролетела над местом посадки, а затем развернулась, чтобы приступить непосредственно к заходу на посадку против ветра. Загорелись фары автомобиля, осветив песчаную полосу более ярко. Она была длинной и узкой. Она посмотрела на высотомер, выпустила закрылки, выровняла педали, взглянула на указатель скорости — это будет проще простого, выключите фары, ребята, кому они нужны?

Полоса здесь была ровная и плоская, она почувствовала, как колёса коснулись земли, затормозила, убрала закрылки и прокатилась по песчаной полосе до полной остановки примерно в двадцати ярдах от того места, где она видела фары. Она заглушила двигатель. Ночь была тихой. Она сразу же достала пистолет сорок пятого калибраXXIII из кармана под клапаном лётного комбинезона.

Она ждала в кабине самолёта, в темноте.

Продолжала ждать.

В Персидском заливе она держала 45-й автоматический в кобуре на поясе на случай, если её собьют, что было вполне вероятно. Там было много враждебно настроенных людей, готовых схватить американского пилота, ну, кто может их винить? Тем более женщину-пилота. Кэссандра Джин Ридли, лейтенант, армия США, 714-56-32, это всё, что она была обязана им сказать. Ей даже не нужно было говорить, что она из 101-й воздушно-десантной дивизииXXIV . Здесь она не знала, кто будет её ждать. Но она знала, что за доставку этого последнего чемодана ей заплатят сто пятьдесят тысяч. С такими деньгами девушка не могла не быть слишком осторожной.

Стук в окно заставил её вздрогнуть.

Она отодвинула его, крепко сжимая правой рукой ореховую рукоятку пистолета «Браунинг»XXV , лежавшего у неё на коленях. Ей нужно было в туалет. Первое, что делали, вернувшись на базу, — бежали в казармы, чтобы пописать. Мужчины-пилоты просто расстёгивали ширинку и писали прямо там, где приземлились.

«Добро пожаловать в Аризону», — сказал кто-то.

Весёлый голос, говорящий был лишь размытым пятном в темноте. С ним были ещё два человека. Она не ослабляла хватку на автоматическом пистолете. Она ждала единственного слова, которое подсказало бы ей, что это были люди, ожидавшие груз. Скрытого в любой фразе, которую они решили использовать. Но пока она не услышала его, она сидела на месте с пистолетом в руке и пальцем на спусковом крючке.

«Хорошая ночь», — сказал один из мужчин.

Попробуй ещё раз, дорогая.

«Дождя почти не было.»

Дождь.

Бинго.

«У кого мои деньги?» — спросила она.

«Где чемодан?»

Она отпустила ручку двери, вылезла на крыло и спрыгнула на землю, пистолет лениво болтался у неё на боку, как всегда.

«Тебе это не понадобится», — сказал один из мужчин.

«Надеюсь, что нет», — ответила она.

Воздух в пустыне был немного прохладным. Она пожалела, что не надела свою лётную куртку. Один из мужчин нёс небольшой кожаный чемодан размером с ноутбук. Он поставил его на край двери и открыл. Другой мужчина включил фонарик. Она смотрела на кучу американских долларов.

«Сто пятьдесят тысяч», — сказал один из мужчин. «Окончательный платёж. Как и договаривались.»

«Где чемодан?» — спросил другой мужчина.

«Не возражаете, если я сначала пересчитаю?» — спросила Кэсс.

«Почему бы нам всем не посидеть здесь, на открытом месте, пока таможня нас не заметит?» — сказал третий мужчина.

«Пересчитайте для меня», — сказала Кэсс.

«Пересчитай для неё», — сказал первый мужчина.

Это был тот, у кого был весёлый голос. Сейчас он звучал немного нетерпеливо, но ей было плевать, как он звучал. Одно, чему она научилась в армии, так это тому, что нельзя отступать. Ни на земле, ни в воздухе. Пока что весь риск, на который пошли эти парни, заключался в том, что они держали свои задницы здесь, на задворках штата Аризона, и ждали её. Она была той, кто перевозил груз, она была той, у кого груз всё ещё находился в арендованном самолёте. Так что давайте, думала она, проявляйте нетерпение. Это мои деньги, с которыми вы так легкомысленно обращаетесь.

Тот, кто упомянул о таможне, снял толстую резинку с одного из пакетов и надел её на запястье. На тыльной стороне его левой руки была небольшая татуировка. Какая-то птица, похожая на ястреба, с распростёртыми крыльями и когтями, сжимающими рыбу. Он развернул купюры, чтобы показать ей, что в пачке не было обрезанных по размеру газетных листов. Затем он начал считать их вслух, одну за другой: «... пять, шесть, семь», — Кэсс держала руку на пистолете, наблюдая и слушая, — «восемь, девять, десять, тысяча. Один, два, три, четыре...»

И так далее. В пачке было пятьдесят купюр, все по сто долларов. Когда он досчитал последнюю купюру, он снова скрепил пачку резинкой и бросил её обратно в кожаный чемодан. Всего было тридцать пачек купюр, каждая из которых была толщиной около двух сантиметров. Мужчине понадобилось менее пятнадцати минут, чтобы сосчитать их все. Он захлопнул крышку чемодана и передал его первому мужчине, который скрестил руки на груди и прижал чехол к себе, как школьница, несущая книги. Она вдруг вспомнила о Фолл-РивереXXVI , штат Массачусетс, где Лиззи БорденXXVII ушла от наказания за убийство своего отца и мачехи и где, по совпадению, Кэссандра Джин Ридли провела первые пятнадцать лет своей жизни. Как летит время! Что я здесь делаю? — подумала она.

«Чемодан», — сказал он.

Кэсс вернулась в самолёт и достала чемодан из того места, где она его спрятала. Она снова вынесла его в левой руке, а в правой всё ещё держала пистолет. Она думала, что они могут застрелить её, как только она снова спрыгнет на землю, схватить чемодан, полный наркотиков — она была уверена, что там были наркотики, — и уехать в ночь с наркотиками и деньгами, которые они так терпеливо пересчитали для неё.

Но этого не произошло.

Она снова завела двигатель, маленький кожаный чемоданчик со 150 000 долларов лежал на сиденье рядом с ней, ещё десять тысяч были в кармане её комбинезона. Сегодня вечером я вернусь в большой плохой город, — подумала она. Её сердце билось так же сильно, как и над песками Ирака.

ХанукаXXVIII начнётся сегодня, двадцать первого декабря, с заходом солнца. Уилла не особенно это заботило. Он даже не был евреем.

Это всегда было самым опасным моментом — вход. Ну, выход тоже не был прогулкой, но тогда можно было просто выйти через парадную дверь, сказать, что пришёл починить туалет или раковину, «хороший день, правда?». Но если кто-то видел, как ты входил, то это уже была совсем другая история. Особенно если ты входил через окно на пожарной лестнице — это было немного сложнее объяснить.

Он наблюдал за квартирой с крыши напротив уже почти неделю, знал, когда дама приходила и уходила, однажды даже имел возможность увидеть её полностью обнаженной, хотя и непреднамеренно, он не был чёртовым подглядывающим ТомомXXIX . Она была рыжеволосой, как кардиналXXX , ковёр подходил к шторам, в смысле рыжая во всех деликатных местах, приятное зрелище и редкость в наши дни. Он всегда, так сказать, «обследовал» место — он ненавидел криминальный жаргон — по крайней мере за неделю до того, как войти, иногда за две или три, потому что единственное, чего он не хотел, — это провести ещё больше времени за решёткой.

Дама сейчас надевала короткую красную лисью куртку, а это означало, что там, возможно, было больше мехов, чем он предполагал. Первое, что привлекло его внимание, когда он осматривал все квартиры напротив, была длинная соболиная шуба, которая, должно быть, стоила не менее пятидесяти тысяч. Женщину с новой меховой шубой всегда можно было узнать по тому, что она весь день вышагивала перед зеркалом. Он решил, что стоит зайти в квартиру хотя бы ради соболиного пальто, плюс все остальные мелочи, которые он мог там найти. Здание находилось на улице Южной Или, в районе Айзолы под названием Сильвермайн. В здании был швейцар, что обычно означало отсутствие какой-либо другой охраны. Леди направлялась к входной двери...

«Вот и всё», — сказал Уилл вслух.

Он всё ещё говорил с техасским акцентом, который должен был исчезнуть после тридцати семи лет жизни на этой планете, тем более что он уехал из штата в восемнадцать лет и больше туда не возвращался, за исключением похорон матери. Когда она умерла, он был ещё студентом второго курса Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Он предполагал, что её смерть, возможно, имела какое-то отношение к тому, что он провалил экзамены в следующем году. Она умерла такой молодой. Иногда он задавался вопросом, изменилась бы его жизнь, если бы она не умерла, и он не провалился на экзаменах. Он задавался вопросом, стал бы он всё равно взломщиком. Он предполагал, что, возможно, стал бы.

Уилл дал ей десять минут, чтобы уйти.