Читаем Дендроиды онлайн бесплатно
…Символы… понятия… темнота… и… неудобство… тесно как-то… Хотя, если причувствоваться, вроде что-то меняется… куда-то я двигаюсь, вытягиваюсь как будто… и вверх-и вниз… Правда, вверх быстрее… И вроде бы довольно быстро по времени… Что такое ВРЕМЯ?!НЕ ЗНАЮ… Нет — знаю! Но… не могу сказать! Сказать? Что значит сказать?! Мыслить, промыслить… Боже!.. Откуда ВСЕ это! Боже? Боже… Боже!.. Бог!!! — вот это откуда… Да, это здесь. Да, точно — это от БОГА. Он все видит, он все знает — ОН ВСЕ МНЕ ГОВОРИТ. ВСЕ МНЕ ВНУШАЕТ. Теперь я уверен, кем бы я ни был, а я ведь не знаю еще, кто я, откуда я взялся, я ощущаю — я микроскопическая частица ЕГО ВЕЛИЧАЙШЕЙ ВСЕОБЪЕМЛЮЩЕЙ ГЛОБАЛЬНОЙ СУЩНОСТИ. О, как мне радостно! Откуда это родилось во мне, откуда льется эта радость, эта любовь… Любовь ко всему живому, ко всему существующему, ко всему, что может ощущать радость. ОН — ЭТО САМА РАДОСТЬ, САМО ТЕПЛО. ОН — безграничный источник тепла. ОН дает его нам, чтобы мы впоследствии вернули его. Чтобы его ЛЮБОВЬ возродилась в нас, соединилась с нашей любовью и, значит, с любовью всех живущих и существующих во вселенной. Я знаю, я никогда не учился… учился… никто мне ничего подобного не говорил… знание… и все же я знаю это и… узнаю?., еще больше… почувствую… именно почувствую и именно теми ИСКРЕННИМИ чувствами, которые будут сопровождаться легкостью, излучаться ДОБРОТОЙ, РАДОСТЬЮ и СЧАСТЬЕМ… …Раствориться в темноте… Растворить темноту… Разлить свет… Что такое свет? Ведь я еще ничего в мире (мир?) не видел. И мир для меня, как эта темнота…
…Что-то происходит… Уверен, что-то изменилось и… продолжает изменяться. ТЕМНОТА! Она уже не такая черная. Какие-то линии появились… очертания… И постоянное движение куда-то вниз. А может, это я двигаюсь вверх? Да, определенно — это я расту. Недаром я чувствовал какое-то неудобство, что-то все время скользило вдоль меня: то острое и угловатое, то мягкое и сыпучее.
О-о-о! Как ярко! Свет! Это свет! Солнце, светило! Это оно испускает свои животворящие лучи. Все-таки когда светло, лучше, чем темнота. И как хорошо почувствовать пространство, свободу, развернуть плечи, потянуться… все выше и выше…
Вот он — Мир… мир… То ли степь, то ли пустыня, окружающая тебя. Серые, желтые, бурые краски и их оттенки. Земля, испещренная морщинами трещин и запорошенная местами, до самого горизонта, холмами мелкого песка. Как странно, что я вижу все вокруг себя одновременно. Хотя, как же иначе?! Нет, что-то все же мне подсказывает, что это ненадолго, что зрение мое сузится…
…Как быстро движется солнце. Не успеешь оформить мысль, пришедшую тебе нечаянно, а уже вечер, ночь, звезды или полная темнота и опять утро, день…
Все вокруг одинаковое, неизменяющееся, почти что вечное: стол степной земли до горизонта, с небольшими черными камнями, почти равномерно разбросанными по нему, синее или голубое небо, с тучами или облаками, в зависимости от погоды, не спеша плывущими по нему в ту или иную сторону, редкий кратковременный дождь, приносящий какую-то перемену в жизни и тем малое удовлетворение, малую радость в душе… Душа… дух… дыхание… Что это? Мысль и Душа?! Я очнулся мыслью, произнесенным словом… В начале было Слово… Откуда эта мысль?.. от него… А откуда душа? И есть ли она у меня?! Есть… Это наверняка! Я чувствую…
Среди серого безмолвия единственное приятное развлечение — небольшая степная речка, протекающая в нескольких метрах от меня. Журчание воды по камням оказывает на меня прямо-таки магнетическое, успокаивающее и радостное действие.
Река, вода, земля, движение, даже ветер как-то связаны со мной. Я знаю. И последнее время во мне растет огромное желание посмотреться в воду — увидеть себя, узнать — кто же я такой. Может, я — камень, кусок скалы, неподвижно стоящий среди пустыни и обдуваемый со всех сторон ветрами? Мыслящий камень… А что? Звучит… А почему бы и нет! Разве камень не может мыслить? Все в мире течет, вот как эта речка, все изменяется. А изменяется — значит движется. Какие-то перемены происходят со временем. Время — та же река, только течет незаметно. Вот и выходит, что и камень может жить и даже мыслить.
…Все выше и выше, и выше… Может, когда я подрасту, то увижу себя в зеркале воды и определю, кто же я на самом деле. Ведь сколько уже времени утекло, сколько раз светило пробежало по небосводу. Тысячу, две, пять тысяч раз. Наверное, около этого…
…Я меняюсь. Я уже не вижу так широко. Я стал видеть только в одну сторону и немного вокруг себя, так что в скором времени я смогу себя рассмотреть. Меня прямо-таки снедает любопытство. Ошушения постепенно наполняют меня… Уже что-то начинаю слышать: дуновение ветерка, шуршание песка и легкое журчание воды. Еще не очень ясное, смутное, но это неминуемо идет ко мне. Я знаю, что у меня есть… ТЕЛО — то, над чем роятся мои мысли, НОГИ — что поддерживают тело в устойчивом положении и… РУКИ, правда, для чего они, я еще не знаю…
…Я почувствовал ЗАПАХ! Нежный, пряный, молодой, непонятный запах. Но это мой запах!..
…Я вижу себя! А! Что это? Я услышал чей-то крик. «А-а-а!» Я услышал свой голос! Я могу производить звуки… Я, наверное, могу говорить. Только с кем? Ведь я один. Как же мне хочется уйти отсюда… Если бы я смог, может, я нашел бы такое же одинокое существо… Кто же я такой? У меня есть ГОЛОВА на ШЕЕ, я могу поворачивать ее из стороны в сторону и наклонять вверх-вниз. Руки: темно-зеленые, в наростах, с нежно-зелеными листочками, толстые ветви, оканчивающиеся пятью тонкими веточками с листочками. Толстое тело, зеленого цвета с коричневым оттенком и шершавой корой. На груди много мелких нежных листочков. Ноги — два толстых ствола, также покрытые листвой, оканчиваются мощной корневой системой, глубоко уходящей в грунт. Так вот кто я такой! Я — ДЕРЕВО! Мыслящее дерево! Меня не оставляет чувство, что я рожден не только для внешних перемен и метаморфоз, но и для путешествий. Я так хочу увидеть, что там, за горизонтом. Я пытаюсь двигать своими задеревеневшими членами, но пока только скрип да скрип.
…Как быстро летит время! Мои руки, ноги, шея приобрели удивительную гибкость. Я легко наклоняюсь в поясе. Все листочки облетели, кожа стала мягче и ровней.
Еще не один раз солнце освещало мою голову, пока не случилось нечто неординарное. Разразилась пыльная буря. Это началось с темного облачка на горизонте, которое, стремительно разрастаясь, приближалось ко мне. Через несколько мгновений стена бушующей пыли и мрака зависла уже совсем рядом. Это было внушительное зрелище! Клубок серо-желтых, с мерцающими бликами солнца, вихрей, окутанных серым мраком, всего в нескольких метрах от моей одинокой фигуры! И вдруг удар! Песчинки, как скопище микроскопических существ, облепили меня. Они лезли во все щели, во все складки, они старались проникнуть в меня, спрятаться от этого ветра, от этой стены мрака и одновременно, как злобные существа, вгрызться в мое тело, в мою сущность, изъесть ее червоточиной, уничтожить…
Удар пришелся в грудь. Затрещали корешки, связывающие меня с камнями. Они ведь давно уже высохли, истончились и теперь с легким хрустом обламывались и разъединяли меня с моей родиной — матерью-землей. Меня шатало из стороны в сторону, безжалостно било ветром, я рвал свои корни под натиском чужой воли, сжавшись в комок и пытаясь защититься от жестоких ударов. Буря длилась совсем недолго и, казалось бы, я уже мог праздновать победу в поединке с ней, но в самый последний момент она нанесла мне предательский роковой удар в спину. Раздался безжалостный хруст-боль, и я ткнулся в бархан песка, наметенного ветром передо мной (хоть за это ему спасибо), угасающим сознанием понимая, как легко и приятно падают на меня последние песчинки уходящей стихии…
Через какое-то время, очнувшись, я, двигая своими неумелыми членами, кое-как выбрался из-под кучи нанесенного песка и… поодаль увидел воду.
Ну вот я и свободен… Слава Богу! Ну что ж, я сяду и раскину мозгами. Теперь я знаю, что к чему у меня приспособлено. Посмотрю-ка на себя со всех сторон в это естественное зеркало — воду, заодно остужу поврежденные ступни. Хм, довольно жалкий и неприглядный вид: светлая бело-зеленая кожа, в уже исчезающих пупырышках-почках, все листочки облетели, да ведь они и должны были облететь — давно уже пожелтевшие и пожухлые; горящие изодранные ступни — корешки обломились и оторвались вместе с кусками коры, получилась голая ступня с короткими пальцами — бывшими корнями; такие же руки… Но вот голова! Вытянутая, почти круглая, с ершиком бывшей зелени, широкий гладкий лоб, вытянутый нос, с парой отверстий — наверное, здесь чувствуется запах, два серых глаза, с дрожащими веками, и небольшая горизонтальная полоска, в обрамлении серо-зеленых губ. Я осторожно открыл рот: ровные белые зубы, серый язык и отверстие внутрь, вероятно, оттуда вырвался мой крик.
Вскоре я окончательно овладел своим телом: я бегал, прыгал, плавал в реке, изучал камни, воду, искал еще что-то живое, но не находил, и в конце концов мне это надоело, и я решил пойти туда — за горизонт и найти себе друга. Как-то, идя вдоль реки, вверх по течению, я осознал, что время замедлилось с тех пор, как я оторвался от земли: солнце нескончаемо долго тянулось по небосводу. Я все еще изменялся — стал чувствовать кожу, и хотя она была еще довольно груба, я ощущал: ветер, прохладу воды, давление и тяжесть камня в руке и под ногой.
Ее я нашел на вершине скалы, прямо над ущельем, возле горного родника, куда я случайно набрел через семь восходов. Она была прекрасна. Нежное, юное, вечнозеленое дерево. Чуть ниже моего роста, с формировавшимися очертаниями: стройных гибких ног, тонкими изящными корнями крепящихся к уступу; красивых рук, с длинными изумрудными ногтями, шелковой, густой, переплетенной массой волос-ветвей, с нежными удлиненными листочками. Прекрасные тонкие черты лица, огромные карие глаза и слегка припухлые губы. Высокую грудь венчали два готовых расцвести, но чего-то ждущих бутона.
Взгляд был неподвижен и устремлен вдаль, но стоило мне подойти вплотную и посмотреть в упор ей в глаза, как что-то вдруг кольнуло у меня в груди, что-то острое, но и нежное. Мне стало как-то изумительно не по себе. Она вздрогнула от наших встретившихся взглядов, и легкий шорох листьев заструился по ее телу. Меня неудержимо потянуло в эти глаза, как в омут, стремительно, радостно и неотвратимо. Душа словно бы отделилась от тела и понеслась туда, вглубь, в неизвестность. Все померкло передо мной. Только светящийся звездный туннель, и нестерпимо яркий свет в конце его. Свет всепоглощающей любви, всепроникающей сердечности, радости и доброты. Я растворился в нем, я слился с тем живым существом, в которое я проник, с тем человеком, который пустил меня в себя, отдался мне душой, позволил слиться, соединиться вместе, чтобы жить одним организмом, одними чувствами и мыслями, одними эмоциями. Теперь я был уверен: нас двое, но душа у нас — общая, и если во мне что-то произойдет, она тоже изменится и станет такой же, как и я, и любить ее я буду так же, как самого себя. Я осознал, что пока я здесь, я не властен над собой. Тело застыло парализованным, ступни неожиданно пустили корни, которые быстро исчезли в камнях, переплетаясь и срастаясь с ее корнями. Наши руки поднялись и медленно обняли друг друга, обоюдно прорастая побегами, в тела друг друга. Мы оба мгновенно покрылись буйной зеленью, миллионами мелких листьев, которые складывались ладошками: мои и ее. Появились мелкие цветы: пестрые и непохожие друг на друга создания. Солнце бешено носилось по небу, как сумасшедшее, сменяя ночь на день и вечер на утро.
Когда наши губы встретились в поцелуе, цветы и листья приникли друг к другу, затем крепко переплелись, словно пальцы, и закачались в каком-то только им известном музыкальном ритме…
Все замерло. Время для нас остановилось, хотя солнце так же стремительно катилось по небу.
В какой-то момент время зазвенело, и процесс пошел вспять, но уже для нас обоих. Мы избавились от цветущей зелени. Мы были опять каждый самим собой, только два прильнувших цветка все еще раскачивались в прежнем ритме. Наши корни перестали соединять нас с землей и друг с другом, и только в последний момент все сразу кончилось: цветы упали, раскрылись и обнажили плод — круглый, спелый, буро-красный, с желтыми ямками, тяжелый. Мы смотрели на него — два совершенно обнаженных человека и осознавали, что это-плод нашей любви, нашего взаимопонимания, наших душ. Это мы. Мы видели друг друга, глядя в глаза только через этот плод. Мы в легком движении одновременно нагнулись и подняли соединенными вместе руками это чудо — наше чудо и только после этого окончательно осознали индивидуальность жизни в наших руках. Наше право на эту землю, на эту планету. Нам дана возможность заселить бесплодные пустыни и степи, горы, реки и моря. Плод в наших руках шагнул во времени, как будто солнце стремительно неслось по небу только для него, для нас же оно тянулось невыносимо долго. Он стал сохнуть на глазах, плоть его распадаться, и вскоре в наших ладонях остались лишь шесть зерен-косточек с удивительно твердой извилистой поверхностью, словно это была кора головного мозга. Мы, единственные на этой планете, с влюбленными глазами, постоянно смотревшие друг на друга, словно боясь потерять связь, словно питаясь энергией исходящих от нас потоков, спустились в долину, неся каждый в руке по три зерна: я — ее сущность, она — мою, чтобы посадить их в плодородную почву, и дать им шанс испытать то чудесное и всепоглощающее чувство любви, какое испытали и. храним друг для друга мы…
Его мы нашли в пересохшем русле изменившей свой путь реки. Это был очень старый, покрытый мхом и плесенью старик. Он лежал навзничь, опустив иссохшие, покрытые слизью корешки ног в грязную лужу, и смотрел в небо широко раскрытыми неподвижными глазами. Он был еще жив и мог говорить, хотя тело его уже одеревенело, ссохшаяся кора местами отвалилась, волосы проросли корешками, но и те уже высохли и обломились. Нам не нужны слова. Наши слова — это мысли и образы. Он увидел нас и последние проблески радости застыли у него в глазах и светились там до тех пор, пока он не распрощался с жизнью. Мы подошли к нему и услышали:
