Читаем День щекотуна (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

"... - Дядя Веня! - похерила мои мыслительные изыски корчившая из себя недотрогу, - А это не моя бабушка пила виски с лосьоном и кумысом и кушала тушканчика с камбалою и горошницей..."

Исаченко Виталий Ильич

Исаченко Виталий Ильич

День щекотуна

Виталий ИСАЧЕНКО (Ильич)

Д Е Н Ь Щ Е К О Т У Н А

1. Д о п о л д е н ь

В ту ночь я имел то антиотдыхновенно мелкий сон, то отвратительнейшую (вплоть до исте-е-ерики!) бессонницу... Откровенно говоря, к утру вымотался до изнеможения. Посему и поздний октябрьский рассвет меня ничуть не взбодрил, не обрадовал. Более того, предстоящий ненормированный рабочий день... Да провались все в тартарары!!! Глаз бы мой драгоценный и единственный на мир окружающий не зрил!!! Еще и (вдогруз к вышеозначенным обстоятельствам): понедельник, за окном липкий снегопад, кипяток(!) из горячей и холодной ветвей водопровода и... И-и-и... Жена-а-а(!!!), будь она неладна со своими изощренными до отвратительности капризами... Впила-ась(!), будто кактус в мою пушистую душу: пощекоти, мол, да пощекоти меня, Вениаминчик!..

- Сколько ж можно(?!), ненасытная, - озвучиваю вполне резонное недовольство, - Да я тебя, эталон наглости, помимо интима до четырнадцатикратности в неделю щекочу!!.. Мне силы-то на работу надобны?!! Или все без остатка на твое удовлетворение?!.. Я ж тебя вчера на ночь дважды изощренно отщекотал! А тебе ведом ущерб сей процедуры для моей легкоранимой психики?! А?!.. Чего застыла, взгляд потупя?!.. В глаз. В гла-а-аз(!!!) мой единственный смотри, склочница отстойная!! Да за еду-у-у(!!), которую ты - клуша беспонтовая - готовишь, тебя не то что щекотать... Обозрева-а-ать(!!!) твой гнусный облик, кулинарка бестолковая, тошне-ехонько...

- Козе-е-ел ты, Веня.., - затянула привычную песню Альбинка моя хитромудрая, - Живу, живу-у-у с тобою неприкаянной. Ни чувств, ни радости, ни обоня-яния-я-я!!.. Да чтоб тебя самого-о всю жизнь поголовно гомосексуалистические гомеопаты щекота-али-и-и! - ну... о гомеопатии-то у моей супруженции, похоже, ни малейшего представления... Одно слово - невежда!

- Недомога-а-аю-ю, - как можно жалобнее простонал я, - Вкалываю от зари до зари, а потом еще эта треклятая, изнурительная и беспощадная бессонница!..

На службе щекочу, дома щекочу, на природу отдохнуть выберемся, и там то тебя, то твоих подружек с их хахалями щекоти!.. Осточерте-ели(!) эти групповухи в пух и прах до отвращения...

А эти твои подруги со своими ухажерами, если по сути... Отпетые халявщики! Хотя бы кто-нибудь хотя бы разок мизерно за мои потуги заплатил!.. Жмоты!

- С близких мне де-еньги драть?! - по-жабьи вытаращилась на меня Альбинка.

- Ну и что-о? - несколько стушевался я, - Сегодня - близкие, завтра - дальние, а то и вовсе...

- Что "вовсе"? - пуще прежнего насупилась несносная, - Договаривай уж.

- И договорю, - твердо произнес я, - Сегодня - подруги, а завтра - врагини заклятые. Все течет, все изменяется. Нет в природе пожизненных подруг, а... А мужья пожизненные бывают! Отсюда, кто важней? Я или они?!

А я, между прочим, инвалид! У меня, между прочим, рука протезная и глаз полимерный!

- И что? - потупя взор, промямлила Алька.

- А то-о! - произнес я и... И не нашелся чем продолжить...

Подебатили мы с Альбинкой, подебатили, да и, облачившись в свою майорскую форму, отправился я на службу, демонстративно хлопнув входной дверью и вволю выматерившись шепотом...

На выходе из лифта мой мобильник сыграл "Марш воинственных лесбиянок".

- Ве-е-ень, - заканючила из телефона Альбинка, - Не обижа-а-айся, Ве-е-ень, на свою Толстопяточку!

- Да ла-адно, - подоттаял я душевно.

- Ве-ень, с Днем щекотуна-а! - объявила супруга, - Позабыл, поди, про свой профессиональный праздник?!

- Позабыл, - признался я.

- А я тебе к вечеру поляну накрою! - пообещала Альбинка, - Как там Куницын? Не заикается больше засранец об твоей отставке по инвалидности?

- Да он пошутил тогда, - заворачивая за угол своей девятиэтажки, успокоил я, - Кто ж меня отставит?! Да такого щекотуна днем с огнем не сыщешь! - потешил я свое тщеславие, - Нет такого второго в природе! И это не я первым сказал, а наш бывший министр, категорично запретивший своим подручным даже заикаться о возможности моего увольнения по состоянию здоровья!

- Верю, целую, обожаю! До вечера! - с придыханием проворковала Альбинка и, выдержав паузу, отключилась...

Кстати, состоял я на тот момент в качестве щекотуна в штате отдела экзотических пыток центрального аппарата МПАХа (Министерства пресечения антигосударственного хулиганства). Когда-то злые языки отсекли от аббревиатуры начальную букву, и иные несознательные граждане стали втихаря дразнить нашу структуру ПАХом.

Попервости-то мы выявляли этаких злоязычников и заманивали в наши застенки, где и задавали им зна-атную(!) трепку, прививая тем самым азы культурного поведения...

Позже же, осознав, что за внеурочные воспитательные мероприятия никто не собирается доплачивать, наши штатные правдоделы дружно наплевали на дразнильную братию, трезвомысленно рассудив: а какая, дескать, разница между МПАХом и ПАХом?!.. Односвойственно... И служить сразу же сделалось на чуть менее обременительно.

К слову, звались мы - представители пыточного ремесла - правдоделами потому, что на напряге психики и в поте лица добывали из подследственных твердолобо скрываемую ими криминальную правду-матушку...

В то поганое утро я деловито шел по уютным коридорам цокольного этажа. Мой путь лежал в пыточную номер пять, уже седьмой год являвшуюся моим бессменным рабочим местом.

Пыточная но-омер пять!.. Не как попало - не из последних, а пя-ятая(!) из па-ары со-отен...

- Вениамин Дракулович, Вениамин Дракулович! - восторженно сбила с анализирующих мою самость мыслей выпорхнувшая из бокового прохода пигалица Светка - персональная барменша нашего куратора по инструментальным пыткам полковника Кувалдина, - Господин майор! Как вы сегодня прекрасно выглядите! Краса-авчи-ик! Не отщекоти-ите мою бабушку? - скомплиментировав, вопросительно оформила просьбу она... Она-а-а - Све-етка-а-а!..

Если бы стянуть с нее камуфляж сержанта внутренней службы да облачить в белоснежное платье, да поставить нарасшарагу над канализационным люком, да запустить оттуда (из фекальной магистрали) под подол мо-ощный вентиля-я-ятор!!!.. Вылитая бы ретрокинодива Мэрилин Монро - тютелька в тютельку! Только красивее! И отчего говорят, что блондинки умственно отсталые?.. Ну и пусть даже так... Зато они обалденно приветливей остальных мастей!

- Прямо сейчас твою бабуську отщекотать? - здоровой рукой молодцевато одернув полы мундира и приосанившись, осведомился я.

- Да-да-да, - с трудом сдерживая порыв к телесному обласкиванию моей персоны, зачастила Светланка, - Если возможно, то сейчас. Изнемога-ает бабушка!

- Тебя, красотуля, по первому сигналу экстренно бы всяко-разно в любое время дня и ночи отщекотал! - скомплиментировал я, - Но вот по поводу твоей бабу-уси.., - мои пальцы, защемив светланкин подбородок, замассировали его в темпе вальса, - Ужинала, завтракала, спиртное употребляла? Желательно поподробней.

- Вечером - упаковка рыбьих пелеменей и пара жареных кам... кам-ба-лов или камба-лин ли... под поллитру виски безо льда и фунфырик бамбукового лосьона, утром - литра полтора огурцового рассола, стакан кумыса, грамм двести квашенной капусты и миска горошницы с изюмом... Да-а-а!.. Тушка тушканчика!.. Но не утром, а вечером...

- Ну и меню-ю-ю.., - протянул я, - После этакого извращенного чревоугодия твоя бабуська в экстазе мне весь кабинет обгадит!.. Многосерийная клизма и залпом пять таблеток мочегонного! Без оной очистительной прелюдии о сеансе не может быть и речи!..

- Вениамин Дракулович... Вен... и... ами-ин Драк-куло... в-ви-и-ич.., - попыталась разжалобить меня Светланка, но я был стоически непреклонен:

- И пусть с хозяйственным мылом помоется старая карга! - командирски рокотал мой голосище, - И ногти подстричь, и наодеколониться... И вставные челюсти предварительно повынимать, чтобы ненароком не подавилась!.. Ну и жра-а-ать(!) твоя бабуся. Бездонная утроба...

- Вениамин Дракулович, - Светланка наконец-то укараулила усталостью образованную прореху моего речевого полотна, - Здесь-то - посередь коридора - не мацали б... Сотрудники ходят, коллеги шляются, арестантов туда-сюда водят... Стеснительно как-то. А я ведь девица порядочная! Неловко мне, когда меня при хорошем освещении принародно выщупывают...

- Ой! - отдернув руку, я искренне стушевался.

И было отчего: увлеченный собственной складноречивостью, я и не заметил, как мои шаловливые пальцы, изначально по-товарищески разминавшие светланкин подбородок, переползли на ее левую бюстину. Вероятно, если бы объект пальпирования был обнаженным, я бы спохватился самостоятельно - без укорительного словоблудия со стороны ни к селу, ни к городу застеснявшейся пигалицы... Однако... Мое осязание оказалось введенным в заблуждение бронебюстгальтером листовой стали (аналог докевларового бронежилета), тельняшкой, курткой, хранящимися во внутреннем кармане оной документами и куревом, группокровной нашивкой, пестрым бантом политпартии "Любители госбюджета" и медалью "за Заслуги перед Вышестоящими"...

- Миль пардон, миледи! - скорчил я из себя джентельмена...

Да-а-а, вот как оно в жизни-то: при прекраснейшем освещении нашего подвального офиса шиш кого потрогаешь, а устроить для воцарения тьмы то же короткое замыкание... как-то совестно...

Кстати, а почему испокон веков застенки традиционно обустраивались в цокольных этажах?!.. Нет чтобы на чердаках... Видать, подвал и метрически, и интерьерно, и антипобегно ближе к аду... А почему испокон веков правдоделы, как правило (за исключением меня), из некрасивых?..

- Дядя Веня! - похерила мои мыслительные изыски корчившая из себя недотрогу, - А это не моя бабушка пила виски с лосьоном и кумысом и кушала тушканчика с камбалою и горошницей.

- А чья ж? - скорее рефлекторно, чем осознанно, поинтересовался я.

- Дя-ядя-я Ве-еня-я-я - вальяжно простонала Светланка, - Так это ж я-я! Я-я-я ж все это самое собственною персоною слупендила!

- Ты-ы-ы?! - представив деваху с торчащей из ротика поджаристой тушкой костлявого тушканчика, я с отвращением передернулся.

- А бабулечка-то моя кушает маленечко, - тараторила Светланка, - Она как привыкла в тяжелом детстве недоедать, так и по сей день диетничает! Да какая ей клизма, да какие ей мочегонные?! Она ж полноценно по-тяжелому оправляется только после великих обжорных праздников: Нового года, Дня рождения подводного ученого Жака Ифа Куста, Восьмого марта, Дней рыбака, танкиста или пчеловода... Ва-ау-у!!! Вениамин Дракулович!! - привлекая пристальное внимание прохожих, развязно проверещала якобы скромница, - С Днем щекотуна-а!!!

- Чего-о-о? - не врубился в суть я - пораженный светкиной прожорливостью.

- Так сегодня же второ-ой понеде-ельник октября-я-я!! - зацеписто повисая на моей шее, Светланка засосно целует меня в губы, - Сегодня ж День щекотуна - ваш професси-анальный праздник!! - перенацеливая губы на правый глаз, верещит будто с цепи сорвавшаяся и с дуба рухнувшая.

- Не "а-анальный", а "о-ональный" праздник-то, - тужась скинуть настырную со своей шеи упертыми в ее бронированные груди натуральной и протезной ладонями, поправляю я.

Наконец-то она освобождает мои телеса из своих страстных объятий... В ладонях у девахи мой полокотный и электроприводный леворучный протез!.. "Отломила, сучка!" - раздраженно мыслю я, - Вновь ремонтироваться!"

Светланка, опешившая от неожиданного обретения, удивленно растягивает свой губастенький ротик в букву "о", и... И тут же, к моему неописуемому ужасу, из него выпадает мой полимерный правый глаз. Звякнув о паркет, кареокий инплантант скачет пинг-понговым шариком. "Высосала! Коза белобрысая!" - мысленно констатирую я.

- О, мячик! - восторгается прохожий прапорщик-сопляк и тут же залихватским пинком усылает мой глаз вдоль по коридору. Звонким "цок-цоком" тот обозначивает траекторию своего рикошетного полета...

Прикрыв ладонью опустошенную глазницу, я устремляюсь вослед своему ускакавшему оку. И настигаю оное, вножную перепасовываемое образовавшим круг офицерьем.

Не было б среди резвящихся сослуживцев старшего по званию (полковника Грязнопятова), я б, образно выражаясь, задал перцу в их холеные подхвостки!.. Но... Волей-неволей приходится соблюдать элементарную субординацию... С трудом докричавшись до Грязнопятова, я убеждаю его, что пинать глазной протез товарища по службе вразрез с кодексом чести российского офицерства!

- Отдайте Веньке мячик!! - гаркает уяснивший суть моих претензий Грязнопятов.

- А он чьиво? Пырэватызыровал ево чито ли? Наша мьячыка! Мы нашыла, - огрызается лейтенант Членовредителидзе.

- Отда-айте, сво-олочи, майо-ору гла-аз!!! - сиренит Грязнопятов.

- Гы-ла-а-аз?! - опешивает Членовредителидзе, - А ми думаль - мьячыка...

Подобрав, послюнявив во рту из гигиенических соображений и вставив в глазницу свой услужливо подопнутый грузином окоимитатор, я опрометью ринулся вдоль по коридору. Сзади доносились каблучный стукоток и аритмично умоляющий голосок Светланки:

- Вен-ниам-мин Драк-кулович!! Ручо-онку-то свою возьми-и-ите!! Мне-т-то она куд-да-а-а?!

- Туда-а-а! - с мысленной похабинкой выкрикнул я, но... Но, тормознув на мгновение, все же выхватил из дланей настигшей меня Светланки свой полокотный протез...

- А когда мою-ю ба-абушку отщекота-а-аете?! - донеслось вослед мне, вновь несущемуся во весь опор.

- За-автра-а-а! - дабы только отвязаться от назойливой блондинки без толики искренности пообещал я. И она - взбалмошная пигалица - тут же отстала и понуро побрела прочь. "А пошла-ка ты со своею бабусей на...! - с матерной приправой мысленно напутствовал я, - Щекоти вас обеих бульдозером!"...

День не задался изначально... Настроение - дрянь, предчувствие - мерзость, работоспособность - нулевка... Взять отгул за сверхурочные и нажраться вдрызг до опупения?!.. Глупо, бескультурно, однако ж... Зело облегчительно...

Заскочив в пыточную номер четырнадцать, я застал в мрачном средневекового дизайна помещении полуобнаженного до затрапезных кальсон доходягу-правдодела Саню Лизоблюдова и слесаря по ПО (пыточному оборудованию) - дебелотелого, косматого и вечно неопрятного ударника еще коммунистического труда, с дефолтовских времен пенсионера Фекалия Гвидоновича Шурупова. В отблесках скупого каминного пламени мои соратники по службе тестировали древнерусскую пыточную дыбу.

- Ну чаво-о? - покручивая веревочно соединенный с аркой механизма бревенчатый ворот и пытливо вглядываясь в страдальчески скособоченный лик правдодела, подвешенного за запястья вывернутых за спину ручонок, меланхолично оглаживал свою окладистую седую бороду сизосливоносый Фекалий.

- А-а-а-а!! - верещал блиставший всетельной испариной Саня. Его костлявые ножонки, опирающиеся на каменный пол лишь пальцами в вертикаль вытянувшихся ступней, страдальчески трепетали.