Читаем День ботаника онлайн бесплатно
Тополь взбесился. По стволу, покрытому светло-серой корой, пробегали судороги. Дерево раздирали рвущиеся изнутри силы, и после каждого приступа корчей оно вытягивалось к небу, выворачивало комьями землю, раздаваясь в толщину, шире раскидывало крону. Этой зимой бензопилы коммунальщиков прошлись по дворам с целю уберечь жильцов окрестных домов от грядущего «снегопада» тополиного пуха. И теперь дерево бунтовало против произвола двуногих, заковавших его в асфальт и устроивших принудительное обрезание.
Мостовая треснула, вспучилась горбом. Из пролома навстречу солнцу ринулся тополёк. Серёга Бечёвников, житель дома номер семь по улице Строителей, испуганно попятился. Деревце прибавляло по десятку сантиметров в секунду, словно на видео, демонстрирующем его рост в ускоренном темпе. Серый, стремительно одевающийся листвой ствол вытянулся уже на метр… пять… семь…
Ветви зацепились за провода, и те лопнули, рассыпая искры. Резко, свежо запахло озоном.
Вокруг, по всему двору творилось то же самое. Тополя, клёны, липы рвались к небу. Макушка ели, самого старого дерева во дворе, оставшегося со времён, когда здесь была подмосковная деревенька, поравнялась с крышей двенадцатиэтажки. Разросшийся в толщину ствол смял стену гаража, ещё недавно отделённого от дерева узкой полосой асфальта.
«Я сплю… – ошарашенно подумал Серёга. – Или под какой-нибудь психотропной дрянью. Подсыпали порошка в бутылку с минералкой, мазнули по фильтру сигареты…»
Но в последний раз он закупался куревом вчера вечером, в магазинчике, расположенном возле самого подъезда в небольшом павильончике, том самом, который сейчас доламывала пробившаяся сквозь кровлю липа. И никто, кроме продавщицы, к его покупкам не прикасался. Вон она, кстати – бегает перед магазинчиком, истошно вопя и тыча пальцем в экран смартфона.
Асфальт под ногами содрогнулся, из-под корней клёна, проклюнувшегося сквозь тротуар, ударил фонтан горячей воды. Серёга нырнул в подъезд, спасаясь от внезапного душа.
«Разорвало трубу горячего водоснабжения! А рядом газовая магистраль, что будет, когда порвёт и её? А ведь порвёт – слишком густо лезет из-под земли взбесившаяся поросль, слишком стремительно липы и тополя превращаются в чудища, которых не постеснялся бы и кэмероновский „Аватар“.»
– Серёженька, помогите!
Он обернулся. Лидия Михайловна, немолодая, грузная тётка, жила на шестом этаже, в квартире с восьмидесятилетней матерью и тремя котами. Серёга, обитавший этажом выше, проклинал такое соседство – летом в открытую балконную дверь настойчиво лезла едкая кошачья вонь.
– Голубчик, умоляю вас! – зачастила женщина. Словно боялась, что он вставит слово – и откажет, конечно…
– По радио сказали – этот ужас по всей Москве, и надо срочно выбираться из города. А мама не может встать, её ночью было плохо. Лифт не работает, помогите спустить её на каталке!
Наманикюренные ногти впились в предплечье, и незачем было щипать себя в попытках развеять галлюцинацию. Не бывает в галлюцинациях пожилых соседок в атласных халатах и тапочках на босу ногу…
– Конечно, Лидия Михайловна, пойдёмте…
Соседка что-то благодарно проблеяла и потрусила по лестнице вверх. Серёга двинулся за ней. Навстречу потоком спускались люди, навьюченные сумками, прижимающие к себе плачущих детей, удерживая рвущихся с поводков собак. Пришлось прижаться к стене, пропустить.
«…радио! Она что-то сказала насчёт радио…»
Значок сети помигал «лесенкой» индикатора и пропал. Ну конечно – сотовая связь завязана на мачты-ретрансляторы, и вряд ли взбесившаяся флора пощадила кабели. А вот ФМ-радио от сети не зависит…
Он выбрал кукри, длиной в пятнадцать дюймов и сразу же пустил его в ход. Они и пробыли внутри магазина всего-то четверть часа, а вьюн уже успел перебросить через дверной проём свои крепкие, как стальная проволока, плети.
С Гошей Серёга познакомился на углу Ломоносовского, когда потрошил тамошнюю «Азбуку Вкуса». Делить было нечего, запасов консервов, круп и спиртного в магазине хватило бы на десяток лет, так что они разговорились. Новый знакомый оказался бомжом – он явился на Ленинский, чтобы поселиться в своей старой квартире, потерянной несколько лет назад из-за банальной истории с микрокредитом.
– А что будешь делать, если хозяева всё ещё там?
Гоша задумчиво поскрёб в бороде.
– С чего бы? Из Москвы все уже сбежали.
– А если сам дом – как этот?
Цокольный этаж здания на противоположной стороне проспекта пропорол могучий, метра два толщиной, древесный корень. В проломе, виднелись опрокинутые банкоматы – раньше здесь был офис какого-то банка.
– Глянь-ка… – бомж ткнул узловатым пальцем. – В каждом, в сменных кассетах, семь-восемь тысяч купюр.
– Так чего стоишь? – сощурился Серёга. – Сигнализации нет, подцепил ломиком – и всё твое. Гуляй, не хочу!
– Вот я и не хочу… – насупился Гоша. – Нет, врать не стану, поначалу была мысль. А потом прикинул: ну чего я там, снаружи, не видел? Документов нет, деньги отберёт первый же патруль, их, говорят, сейчас на МКАД как собак…
– Говорят? Интересно, кто?
– Есть люди. Шарят по ювелирным магазинам, банкоматы взламывают. Мародёры, одним словом. Только их мало – почти у всех, кто суётся в город, начинаются дикие головные боли и приступы аллергии: из носа и глаз течёт, сыпь, зуд, отёки. Кое-кто даже помер. Вояки пытались зайти в костюмах химзащиты, с изолирующими противогазами – не помогает! Если и дальше так пойдёт, в Москве совсем людей не останется, я, да может, ещё ты.
– С чего ты взял, что я останусь в городе? Может, я выжидаю, а сам ценности домой стаскиваю?
Гоша недоверчиво посмотрел на него и широко улыбнулся щербатым ртом.
– Не, ты не такой, меня не обманешь…
Серёга вздохнул. Бомж затронул больную тему.
– Я, Гош, может, и хотел бы остаться, но что-то сомневаюсь. А ну как зарядят по Москве чем-нибудь термоядерным?
– Это с какой стати?
– А с такой, что лес может начать расползаться. И что тогда? Бульдозерами и танками его не остановить, пакистанцы уже пробовали.
– Погоди… – Гоша замер на месте. – Ты серьёзно насчёт ядерных бомб?
– Клык на холодец! По радио передали, о китайцах. Они запаниковали из-за Шанхая и заявили, что готовы применить, если ситуация выйдет из-под контроля.
– Так ты наладил радио? – оживился Гоша. – Молодца̀! А я вот давеча забрался в «М-Видео», включал приёмники – молчат, заразы!
– Ещё бы им не молчать, полупроводники-то накрылись! Я нашёл в соседской квартире старую радиолу, ламповую, и ловлю помаленьку на средних волнах. Только помехи с каждым днём сильнее, так что, боюсь, долго эта лафа не продлится.
Зелёная лампочка индикатора мигнула и погасла. Серёга по инерции сделал ещё пару оборотов. Каждый «радиосеанс», приходилось запускать генератор, переделанный из позаимствованного в «Спортмастере» электровелосипеда и крутить педали, поддерживая жизнь, едва тлеющую в антикварной радиоле «Минск». Попытка приспособить автомобильный аккумулятор результата не дала – он разряжался до нуля за считанные минуты.
Но и это вот-вот потеряет смысл: сквозь какофонию атмосферных помех пробиваются только обрывки фраз. Может, виной всему древесные гиганты, чьи кроны смыкаются высоко над разрушенными многоэтажками? Уже и не вспомнить, когда он в последний раз видел над головой небо без ветвей и листьев…
Серёга дотянулся до бледно-зелёного нароста, свисающего с толстого стебля, сделал надрез и подставил рот под хлынувшую струйку. Полезная штука эта «пожарная лоза»: и чистая вода под рукой и, случись возгорание – уродливые, похожие на болезненные опухоли, наросты, лопаются, заливая водой всё вокруг. И вода чистейшая, видимо, диковинное растение фильтрует высосанную из загаженного московского грунта влагу…
Удивительно только, откуда она взялась – насколько Серёга знал, раньше такого растения в средней полосе не было и в помине, а теперь чуть ли не в каждом доме, в каждой квартире. Впрочем, проволочного вьюна раньше тоже не было. Вот и Гоша рассказывал о какой-то невиданной растительности на Ломоносовском проспекте – чуть ли не о пальмах и древовидных папоротниках.
Но Гоша уже месяц, как пропал. Зато стали появляться люди, навьюченные научной аппаратурой. Серёгу это встревожило: если высоколобые умники нашли способ справляться с «Лесной Аллергией», то скоро за дело возьмётся армия – и примется отвоёвывать у Леса пядь за пядью.
Волновался он зря. Вылазки учёных, обосновавшихся в Главном здании МГУ, носили характер спорадический, да и заходили они недалеко – максимум, до проспекта Вернадского.
В окно потоками вливался весенний воздух. Необычайно тепло для апреля – похоже, понятие «времена года» теряет в Лесу привычный смысл. Серёга не заметил, когда наступила осень, а за ней зима. Громадные деревья и непроходимые кустарники, пришедшие на смену чахлой московской флоре, стояли зелёными – листья осыпались с них одновременно с появлением новых. Снега тоже не было, температура ни разу не опускалась ниже десяти по Цельсию.
Серёга пролистал тетрадь, куда он заносил всё, что вылавливал из эфира.
