Читаем Демиург истории онлайн бесплатно

Сжимая зубы и бросая кругом тоскливые взгляды, курной дорогой понуро брели цепочки пленных уличей. Сквозь топот копыт, отрывистую перекличку воинов, крики погонщиков и ржание лошадей повсюду слышались стенания несчастных женщин и плач детей. Вокруг воняло гарью, несло нечистотами и явственно ощущался отвратительный трупный запах. Хазары и союзные им угры, доверху нагруженные добычей подобно сытому полозу неспешно уходили на юго-восток...

- Мой отец будет доволен нами, - глядя на остающийся позади покоренный город Пересечен и проходящее войско, удовлетворенно улыбаясь сквозь тонкие усы, задорно произнес Кайдар. Уверенно сидя на горячем жеребце, облаченный в ладный доспех, стройный молодой кундур наслаждался своим первым серьезным успехом в непростом западном походе.

Находящийся рядом с ним, жилистый спутник средних лет на вороном скакуне и внешне напоминавший степного беркута, смотрел на происходящее с невозмутимым выражением лица человека, слишком много повидавшего на своем веку.

- Жаль, не удалось проявить здесь доблесть и позвенеть саблями как под Черниговым, - с досадой проговорил знатный юноша.

- Великий полководец выигрывает битву до боя. А самое лучшее - победить не сражаясь. И предпочтительней та сеча, которой не произошло. Торжество и подчинение врага достигнутые без войны - стоят куда дороже, чем потери своих нукеров, понесенные во время бойни и уменьшение поголовья возможных данников, - холодно и значительно ответил ему смуглый соратник с ястребиным лицом. - Хороший хозяин не режет всех овец, а умело их стрижет. И даже использует этих славянских баранов для своей выгоды.

- Однако, громкая победа и слава грозного воителя - также способствуют страху и добровольному подчинению упрямых племен не меньше, чем мудрость властителя. И к тому же, еще и привлекают на сторону удачливого полководца многих багатуров и тудунов, желающих добычи, почета и славы, - живо возразил своему опытному приближенному молодой человек.

- Верно, - оскалив зубы в волчьей улыбке, хмуро промолвил соратник. - Для этого мы и преподали жестокий урок сиверянам. Но управлять только способом войны и крови - ненадежно, рискованно и невыгодно. Мудрый властитель знает, когда нужно использовать тот или иной инструмент. Смотри - мы в этом походе понесли небольшие потери. А караванные пути - стали безопасны и отныне будут под нашей рукой. Торговля мехами и рабами, пойдет полным ходом - а это злато и серебро. А значит, мы получим новых воинов и расширим свою власть.

Он пожал плечами, испытующе глядя на своего воспитанника, а затем веско продолжил свою речь:

- Мы провели совсем немного битв, сохранили своих воинов, приструнили и приручили соседние народы. Добились того, что все земли и племена до Варуха-Данаприса, Камы, Оки и Десны теперь подчинены или повязаны с нами, охотно будут торговать, платить дань, беспошлинно пускать наших купцов и даже станут выставлять ополчения для кагана. Не переметнутся к киевскому беку и не ударят нам в спину, когда придется разбираться с русами. К тому же, в основном потери были не среди наших батыров, а у мадяр. Уберечь своих воев и ослабить этих, столь ненадежных и зависимых степных союзников - нам здесь особенно выгодно. Да еще одновременно подкормив их добычей. Пес должен всегда чувствовать, что хозяин сильнее его, чтобы не возникало желания укусить. Но и кость ему тоже, иногда нужно бросать - дабы не забывал служить. Особенно, потому что проклятые кабары еще опасны и могут опять здесь поднять некоторые племена против хакана. А теперь - почти все они, останутся нам преданы, ослаблены и довольны.

- Ты прав Худрун, - отстраненно наблюдая как мимо течет войско, размышляя и погрузившись в себя промолвил Кайдар. - Война, лишь один из способов властвовать. Но слава и любовь тоже необходимы для жизни, - живо оглянувшись на поравнявшуюся кибитку, горячо бросил он и тронув коня, подьехал к повозке. Там находилась прекрасная, но неприступная пленница, которой страстно увлекся пылкий хазарин.

- Эх, молодость, - качнув головой и поправляя седую прядь, выбившуюся из под шлема, задумчиво глядя на юношу, криво усмехнувшись проронил его угрюмый сподвижник.

Ясен с тоской смотрел на закат тонущего в широком море разнотравья светлого лика Хорса. Вокруг витали запахи дыма, конского пота, дорожной пыли, экскрементов животных, немытых человеческих тел и жарящегося мяса... Повсюду горели огни кочевого стана, ревела ещё непоенная скотина и везде сновали степняки, привычно обустраивая вечерний бивак. Но знатный невольник из славян-уличей, не обращал внимания на окружающих...

С грустью наблюдая багряное зарево красного светила на западе, русоволосый пятнадцатилетний подросток непроизвольно застонал - всем своим существом ощущая, как он все дальше отдаляется от родных очагов. Боль и унижение плена, заставили паренька сжать кулаки и до скрежета стиснуть зубы. Перед его мысленным взором, снова замелькали картины событий последнего месяца, заставив вновь вспомнить и пережить горечь недавнего прошлого...

- Хузары и угры окружили наш Пересечен. Град осажден и помощи нам ждать не приходится, - резко говорил князь Рослав воеводам и болярам пришедшим на совет в гриднице. - Собрать ополчение родов мы не успели и теперь, проклятые степняки бьют их по одному. Кто успевает из вильцев - спасаясь уходит семьями в леса на север вверх по Славуте. Другие лютичи - с боями прорываются на запад к Бугу. Однако, многие селения сожжены дотла. Поля вытоптаны. Скот истреблён или угнан. Зерно выгребли. Веси подчистую ограблены. Множество людей погибли или захвачены в рабство...

Вождь остановил свою гневную речь и тяжёлым взглядом обвел знать:

- Как такое могло произойти? И что нам теперь делать? Несколько штурмов мы отобьем, но долгой осады град не выдержит и вскоре падёт.

Воевода Воислав поднял голову и со злости с трудом ворочая языком, жёстко сказал сквозь зубы:

- Кто же мог знать, что это не простой набег кочевников-мадяр, а целый поход хазарского войска?! Ведь чтобы отбить небольшой налет угров или прогнать разбойных степняков из какого нибудь кочевого племени - и нашей дружины обычно довольно. Да и украинные поселения всегда настороже. Так испокон времён было.

Болярин Судислав, укоризненно покачал головой и рассудительно добавил:

- Кроме того, собирать ополчение очень долго и не просто. Сам о том ведаешь княже. Трудно договариваться со старейшинами, жрецами и волосдарям родов. Им нужно, либо обещать много добычи или веские причины надвигающейся угрозы привести. Обсудить это на вечах. Да и собираться воинам в поход - дело хлопотное и не быстрое. Если заранее не иметь точных сведений о готовящейся против нас большой рати - исполчить соплеменников невозможно.

Сотник Горыня, бросил неприветливый взгляд на Судислава и хмуро буркнул:

- А кто у нас, о замыслах соседей прознавать должен? Чтобы предупреждать их козни? Кто торговые и державные дела с ними ведёт?

Болярин в возмущении вскинулся и уже хотел гневно возразить грубому вояке, но тут прерывая неминуемые дрязги, громко стукнул об пол своим посохом волхв Любомудр и сурово изрёк:

- Не о том, мужи ныне мыслите! Не виноватых сейчас искать нужно или свары меж собой затевать. Не время для этого. А крепко думать надобно, как град и племя спасать от гибели!

- Ясно только одно - помощи от бужан, сиверян и тиверцев ожидать нечего, - мрачно заметил предводитель немногочисленной конницы угличей Волибор. - Хотя, они должны понимать - что лишь совместно, мы можем противостоять страшному врагу и попытаться сохранить нашу независимость. Но никто из них, собрать большую рать и прибыть не успеет. А малыми и разрозненными силами выступать против хазарского войска - бессмысленно.

Еще один сподвижник князя - болярин Добран, только с сомнением угрюмо хмыкнул на эти слова:

- Наши соседи и так, не рискнули бы идти к нам на подмогу. Зачем им в страшных битвах терять своих соплеменников, рушить свою торговлю с каганатом или становиться открытыми врагами хузар, подставляя себя в таком случае под обязательный следующий удар степняков. А так, они имеют некоторую надежду отсидеться или возможно рассчитывают как-то договориться с хаканом. Еще и выгоду от нашего погрома получат - например беженцев-поселенцев примут. Да и часть земель наших лучан, могут потом прибрать к рукам.

- А поляне? - поднял голову еще один соратник князя тиун Деян. - Они ведь самое многочисленное и богатое племя! Да и находятся ближе всех от нас. К тому же для них, спуститься вниз по Славуте на насадах можно быстро. Может хотя бы они, придут на выручку Пересечину! И договоренности у нас с ними есть - скрепленные клятвами в священных капищах перед взорами Велеса, Даждьбога и Перуна!

- Нет, - печально усмехаясь, перечеркнул эти надежды родственник Рослава дядька Остромир. - Сила полян в прошлом. Ныне это - уже разъединенное племя. Большая их часть - стали русами или находятся в подчинении у Киева. Еще сохранившие свою независимость рода, волхвы и старейшины - готовы были нас поддержать в борьбе против Алексия. Но сами они - уже слабы. И тратить свои оставшиеся силы, в самоубийственной попытке помочь нам - они не будут. Ибо в любом случае - после кровопролитных боев ослабнут. А значит - еще скорее, впоследствии попадут под власть киевского князя, кагана либо варягов.

Он ненадолго прервал свою речь, а затем угрюмо заключил:

- Сейчас, поляне наверняка рассчитывают, что хузары на них пока не станут идти - не желая раньше времени столкнуться с русами. Которые, уже недвусмысленно полагают Поднепровье - своими владениями. Кстати, вполне возможно, полянские волосдари надеются, что хазары и русы истощат друг друга во взаимной борьбе - и это даст полянам определенный шанс, сохранить свою свободу и отчий уклад жизни. Или хотя бы, выторговать относительно выгодный союз с кем-то из этих сил - в зависимости от того, кто предложит более привлекательные условия.

- Что же нам остается? - мрачно обвел тяжелым взглядом совет Рослав. - Выбор невелик - либо будем биться до смерти пока не падет град и погибнет все племя, всецело полагаясь на помощь богов. Ибо прорваться и уйти с женами и детьми, все равно ведь не сможем. Или необходимо, временно поступиться честью и независимостью - признав власть кагана...

Вспоминая эти жестокие и полные горечи слова отца - у юного Ясеня, присутствовавшего тогда на Совете, но не имевшего права голоса на нем - и сейчас в душе поднималась яростная волна возмущения. Он видел, что большинство гордых мужей, тоже не могли принять подобного унижения. Для вильцов-волков, превыше всего ценящих свою свободу и веками отстаивающих ее в жестоком противостоянии со Степью, но не покидавших завоеванную и политую кровью родную землю с могилами предков - даже мысль о таком, вызывала бурю негодования.

О третьей возможности для уличей, лучшие мужи лютичей даже не помышляли. Поскольку она означала, обратиться за помощью к русам и признать их власть. Хрен редьки не слаще. Более того, в этом случае - будущее родовой знати выглядело куда страшнее. Поскольку племенная элита, прекрасно знала о хитроумной 'политике' чужеземца Алексия. Находясь в относительном подчинении у хазар, они еще могли сохранять старый уклад и первенство в родах своего племени. И кроме урона от выплаты небольшой дани и необходимости иногда выставлять воинов для хакана, в чем-то даже получали определенные выгоды от торговли и защиту-покровительство кагана. Хотя самолюбие и гордость свободолюбивых вильцов, конечно очень страдали. Впрочем, угличи вполне могли рассчитывать потом освободиться от этой зависимости или в крайнем случае переселиться на другие земли. А вот попадая под власть русов - знать постепенно, но неизбежно теряла все. И волхвы, старейшины, волосдари, боляре и местные князья - в этом уже успели убедиться...

Внезапно со стены, донесся звонкий крик дозорного воина:

- Хузары предлагают переговоры!

Громко и устрашающе ревели кожаные карнаи. Немногочисленные жители и беженцы Пересечена, под грозный звук этих хазарских труб высыпали на стены града, испуганно всматриваясь на юго-восток.

- Видишь княже, - негромко заметил воевода.

- Вижу - буркнул в ответ Рослав сжав зубы и играя желваками.

Внизу на песчаной косе берега Славуты выстраивались ряды всадников. Темная лава пропахших дымом, потом и кровью степняков сверкала остриями копий. Впереди гарцевал вождь или хан на тонконогом белом жеребце. Над строем гордо реял бунчук с тремя хвостами. Ядро хазарского войска, на вид насчитывающее до трех тысяч воинов смущало и озадачивало своей дисциплиной, организованностью и отличным вооружением. Сразу было заметно, что это хорошо обученные бойцы. Что было совершенно несвойственно для большинства кочевников. Впрочем, рядом беспорядочно роились несколько тысяч угров, которые вели себя типично для степняков. Кони чужаков жадно хлебали воду из реки.

- А чтоб им наша водица поперек горла стала! - в сердцах выругался кто-то из дружинников.

Присмиревшие люди, настороженными взглядами провожали трех конников, которые отделились от хазарского войска. Облаченные в черные штаны, коричневато-зеленые мягкие сапожки, кожаные короткие безрукавки и шерстяные рубахи, они неспешно приближались к воротам города. Один из всадников нес зеленую ветвь верболоза - знак мирных намерений. Остановившись у стены, пришлые слезли с лошадей и прошли через приоткрытые врата. Их встречала сотня наиболее одоспешенных княжеских дружинников, создавших передвижной коридор, который сопроводил хазарских послов к детинцу.

Впереди шел высокий и поджарый воин, окидывая окружающих надменным и пронзительным взором. Его узкое и худое ястребиное лицо, загоревшее до цвета темной меди, казалось невозмутимым. Лишь огромные черные глаза, ярко выделялись на нем. Из под шлема и копны черных жестких волос, непослушно выбивалась одинокая седая прядь. На его груди, выделялась висевшая на серебряной цепи большая золотая бляха-тамга, с изображением грифона и двузубца. Двое его спутников, одетых также как и предводитель, однако резко отличались от своего вождя. Невысокие, кривоногие, жилистые и крепко сбитые, со скуластыми лицами и узкими глазами - они явно представляли собой типичных степняков.

На княжеском дворе, послов встретили велии мужи и воевода Воислав.

- Кто вы? - задал он по-тюркски вопрос. Этот язык был понятен для всех племен Великой Степи - от Китайской стены на востоке и до Траяновых валов и Пушты на западе.