Читаем Дело — Табак онлайн бесплатно
Copyright © 2002 Alexander Taratorin. All rights reserved.
Любое изменение этого текста, а также воспроизведение его в коммерческих целях может осуществляться только с согласия автора.
E-mail: amtar@pacbell.net
Все, приехали. Сегодня объявили окончательные итоги президентских выборов. Победил этот розовощекий проповедник с благостно-правдивой физиономией, да и уши у него оттопыренные. Я бы у такого в магазине пылесос не купил, обжулит в секунду.
Приходится констатировать, что общество глубоко и безнадежно больно. Как иначе они могли проголосовать за человека с более чем сомнительной внешностью? (Где вы, старые добрые времена, когда в президенты выбирали Голливудских звезд…) А куда годится его предвыборная программа? С экономикой она рядом не стояла.
Ну, положим, с благосостоянием уже лет десять все в ажуре: к высоким заработкам и к отсутствию безработицы народ привык еще со времен компьютерного бума. И никто даже мысли в голове не держит, что в один прекрасный день все может рвануть к ядреней матери. Живут в домах с фонтанами и бассейнами, по три автомобиля на семью, в выходные таскают здоровенные пакеты из торговых центров, жрут в дорогих ресторанах, только что не похрюкивают от удовольствия.
Избранник народный выехал на моральных принципах отцов-пилигримов. Вернемся к святым истокам и всецело оздоровим Америку. Играет на больных струнах: преступность, наркотики, контроль над продажами оружия, образование. Апеллирует к обывателю, как-то раз три часа распространялся про идеалы нашего, самого лучшего в мире, американского образа жизни. Блин.
Вот они его и поддержали. Провинциальные домохозяйки, никогда не выезжавшие за пределы своего городка. Отцы семейств в белых рубашках с галстуками, перекладывающие бумажки с одного стола на другой.
Судьба у меня такая, где бы ни находился, недолюбливать народ и власти. Как я психовал в России, когда какая-нибудь мразь получала вдруг всенародную поддержку. «Народ имеет то правительство, которое заслуживает» — вот единственное, но слабое утешение.
Сегодня новоизбранный (ах, как мне это слово напоминает медицинско-онкологическое «новообразование»). Короче, мистер президент выступил с обращением к народу. Обычное «бла-бла-бла», от самовосхвалений уши вянут. Мы — самые великие, самые гуманные, самые трудолюбивые и миролюбивые, самые лучшие, гаранты свободы, демократии и прав человека во всем мире. Ежели кто цивилизацию не уважает — заставим, а если откажутся — разбомбим на хрен. Нет, сколько бы ни ругали предыдущего хозяина Белого дома, его «бла-бла-бла» все-таки не выходило за рамки приличий.
Дальше пошла привычная демагогия с вышибанием сентиментальной слезы. Контроль над продажей оружия — залог безопасности наших детей в школах и на улицах. Рядом девочка маленькая, на костылях, подстрелили в прошлом году на переменке. Держись, девочка, жертва твоя была не напрасна. Погладил ее по головке. Ну, правильно, камера смотрит в зал. Фермерская жена с широким, добрым лицом рыдает. Даже у меня глаза режет, девочку-то действительно жалко.
Ну, наконец-то, слезу вышибли, теперь моральные принципы пошли. Ограничение насилия и секса по телевизору. Секс у них, надо признать, бездарный и противный какой-то, от него разве что только импотентом станешь. А с запретом насилия — пущай запрещают. В позапрошлом году установил дома спутниковую тарелку. Триста пятьдесят каналов, куда ни щелкнешь — маньяки, сериальные киллеры, на худой конец бравые полицейские, расстреливающие мафиози. Кровь, вырванные кишки. У детей крыша едет, да что там у детей — я телевизор почти не включаю, только новости иногда смотрю.
Шарики, шарики с потолка посыпались, красненькие и синенькие. Правильно, следующий пункт программы — борьба с наркотиками. Штрафы за производство табака и алкоголя. Вместе мы очистим нашу самую замечательную страну от скверны. И наступит всеобщая братская любовь в оздоровленном обществе. Неужели сейчас петь будут? Мамочка родная, а ведь взаправду поют, встали, шарики и мишуру стряхнули, и поют. Хорошо хоть, что не «Интернационал». Типичное шоу, помесь «Голубого Огонька» и партсобрания времен застоя (далее по тексту — многочисленные ругательства).
Оздоровленное общество представляется мне весьма скучным. Стандартная, бесцветная и безвкусная Американская мечта, примерно как Мак-Дональдс на обочине автострады. Домик в аккуратном пригороде, две машины, газонокосилка. И вот, мистер и миссис Смит будут принимать у себя в доме мистера и миссис Джонс, чинно пить чай со льдом, жарить гамбургеры на газовой жаровне, незаметно заболевая раком от продуктов сгорания, и обсуждать последнюю игру каких-нибудь Лэйкерсов или Шарков. Их дети, правильные и послушные мальчики и девочки будут играть в бейсбол на газоне.
Как было бы написано в учебнике времен моего детства: «Налицо победа среднего класса, реакционная по самой своей сути, революция обывателя, вытеснившего с политической арены люмпенов и денежных мешков». Ну, и так далее.
Блин, не зря я когда-то на школьной олимпиаде первое место по обществоведению взял.
Сегодня в супермаркете наблюдал интересную сцену. Здоровущая баба с ногами-бревнами, болезненной полнотой. Таких довольно много: нарушенный обмен веществ, вызванный дешевой пищей, нашпигованной антибиотиками и пестицидами. Баба уставила руки в боки, и накинулась на щупленького такого мужичонку, покупавшего виски. Орала что-то вроде «Надо запретить» и «Алкоголь разрушает национальную экономику». Муж у нее бывший злоупотреблял, это точно, но сам факт выступления на публику весьма поучителен. Вспомнил борьбу с пьянством имени Горбачева. История повторяется, и нет ничего нового под луной.
Нет, аборигены окончательно сдурели. В нашей корпорации сегодня разослали меморандум, типа, каждый работник должен пройти обязательный однодневный курс по социальному самоусовершенствованию и правилам здорового образа жизни. Вот уж не ожидал, что частнокапиталистический сектор настолько быстро выродится и начнет выслуживаться перед властями.
Забавно, что все сотрудники на курсы пошли безо всяких возражений, стояли в длиннющей очереди, чтобы зарегистрироваться. Как стадо баранов. Вот тебе и свободные люди в свободной стране. Иногда страшно становится.
Я в таких случаях всегда валяю дурака, делаю вид, что не знал, не получил. Так хорошо работалось: телефон не звонит, в коридоре тихо. Нет счастья в жизни, прибежала секретарша с выпученными глазами. Это — Синтия, увядающая худощавая баба с огромными отбеленными зубами и слащавым голосом. Вначале — вежливо: «Ах, вы не на собрании?» — «Каком собрании?» — делаю невинные глазки. — «Как, вы ничего не получали?». Препирался с ней десять минут, говорил, что срочная работа, слащавый голос незаметно стал враждебным. «Мало того, что вы курите, нанося вред себе и окружающим, так вы еще проявляете открытое неуважение к порядкам».
Хотел было послать ее, но сдержался, хотя внутри все кипело. Пошел, зарегистрировался. Вещает такой розовенький, жуликоватый и довольный собой, поросеночек в выглаженном костюме. Неужели они их клонируют? Почему-то обозвал его про себя Партайгеноссе. Под шумок смылся. Как и в любой бюрократической системе, главное — поставить птичку.
Ехал в машине домой, думал о происходящем. Какой-то зловещий симптом: говно поднимает голову. Власть большинства, кто не с нами, тот против нас. Нет, это, конечно, не фашизм, это демократия в своих высших проявлениях.
Пора, похоже, сматываться из этой самой великой страны. Домой хочу, хотя, что я там буду делать, на что проживу? Даже программировать как следует не умею. Ладно, все как-нибудь образуется.
Рулю сегодня на работу, включил радио. Содержание музыкальных программ за последние месяцы заметно изменилось. Тяжелый рок почти полностью исчез. Очень много стало кантри, душевные такие ковбои повествуют о своей жизни. До тошноты. И еще — куча музыки из старых фильмов, в Бродвейском стиле с оркестром.
Вечером решил посмотреть телевизор. Вот это да, для того, чтобы посмотреть фильм со сценами насилия, недостаточно уже платить за канал — надо звонить по телефону и вводить в компьютер номер социального обеспечения. Зато стало меньше рекламы, и больше семейного кино: потерянные дети, облагораживающая роль труда, защита конституции, многодетная мать, преодолевающая смертельную женскую болезнь, и прочее. Соцреализм такой дается. Быстро это у них, еще и полугода не прошло.
Разговаривал с друзьями. У них трагедия — сына 12 лет арестовали за сексуальные домогательства и отправляют в колонию для несовершеннолетних. Поверить в это трудно, но он всего-навсего позвонил девочке из своего класса, хотел в кино пригласить. Девочка повесила трубку, парнишка набрал снова. После третьего звонка трубку взял папаша и, взбесившись, позвонил в полицию. Приехали, забрали. Адвокат разводит руками — новые законы, ужесточение морального надзора, ничего не поделаешь.
У меня одна надежда: может быть, подобные представители рода человеческого сами по себе вымрут? По крайней мере, хотелось бы, чтобы девочка эта осталась старой девой.
Сегодня в нашем городе вышел новый закон — окончательный запрет на курение в пределах городской черты. В автомобилях и на улицах. В ресторанах, барах, гостиницах, курение уже давным-давно запретили, еще при позапрошлой администрации. За нарушение, соответственно, суровые (хотел написать «строгие») меры. Выступал мэр, сказал, что городское управление оборудует три курительных помещения в центре, с системой фильтрации воздуха. Будут брать плату за вход, как на парковках. С типичным местным идиотизмом придумали даже курилку «драйв ин», типа, можно заехать в автомобиле и выкурить сигарету. Сигареты подорожали почти в четыре раза. Похоже, пора бросать курить.
Ну и влип я сегодня. На хайвее сзади пристроилась полицейская машина, включила мигалки. Съехал на обочину, не понимаю в чем дело.
— Вы курите в машине, — страж порядка внушительный, в форме, с кобурой. Голос как у робота.
— Так я же за городской чертой.
— Сегодня курение в машинах запрещено из-за метеорологических условий. День спасения воздуха.
— Я не знал (в голову приходит, что незнание закона не освобождает от ответственности). Извините.
— Права, регистрационный лист. — Полицейский молча выписывает квитанцию.
Все вежливо, по крайней мере без мордобоя. Идиотизм человеческий меня поражает. Сколько могут добавить одна, две, три выкуренных сигареты к выхлопным газам ста тысяч автомобилей, проезжающих здесь за день? Полицейский тут не при чем, говорить с ним бесполезно. Он выполняет закон, он — шестеренка в неумолимой государственной машине.
— Подпишитесь, плиз. Езжайте осторожно, и больше не курите.
Какая вежливость, как у автомата в вагоне метро. «Осторожно, двери закрываются». Изучаю листочки. Штраф в триста шестьдесят один доллар. Почему именно триста шестьдесят один? Разъяснение: деньги пойдут на строительство нового разъезда, дорожно-ремонтные работы, полив зеленых насаждений, фонд борьбы с курением. Куча брошюрок «Как я бросил курить», Выдержки из результатов комиссии по эффектам вторичного курения. Кошмар какой: фотографии детей, задохнувшихся от табачного дыма. Умеют же эти пропагандисты врезать по нервам…
А это что еще? Зеленая квитанция с печатью. Постановлением управления автодорог и распоряжением полиции округа, я направляюсь на исправительно-трудовые работы по очистке автострады от мусора, общей продолжительностью в восемь часов. Я имею право обжаловать решение в суде, если подобные работы противоречат моим религиозным убеждениям, либо противопоказаны по состоянию здоровья.
Собралось нас человек десять. Семеро мужиков, типичные инженеры. Три девки, одна из них довольно симпатичная. Лет двадцать пять, пожалуй, движения живые, порывистые, в глазах мысль. Здесь это редкость, аборигенки все как одна непривлекательные, с пустыми глазами и стервозные, будто выросшие в инкубаторе с куклами Барби под боком.
Провели с нами инструктаж, выдали оранжевые жилеты и грабли. Собираем мусор в пластиковые мешки, медленно ползем вдоль хайвея.
Говорят, физический труд облагораживает. Вот и я тоже задумался: пять лет каждый божий день пролетал мимо этой развязки на семидесяти милях в час, и совершенно не представлял себе, что валяется на обочине. Эти беззаботные люди, которые катятся мимо в последних моделях Ниссанов, Хонд и Фордов, могут ли они представить, что кроме жестяных банок из-под Колы, пластиковых бутылок, пожелтевших газет, обрывков лопнувших шин, окурков и промасленных тряпок, на обочине, например, валяются десятки использованных презервативов. Нет, я все понимаю, за рулем можно читать газету, причесываться, накладывать косметику, разговаривать по мобильному телефону, но трахаться, выкидывая презервативы в окно?
До чего же симпатичная девчонка. Не могу стоять в стороне. Слово за слово, похоже она без комплексов. Ах, Кэти.
Вечером мы лежим в постели, курим, передавая сигарету друг другу, и пьем вино из горлышка. Кэти смеется: когда я покупал бутылку, кассирша подозрительно посмотрела на Кэти, потребовала у моей спутницы водительское удостоверение и долго его изучала на предмет возраста. (Спиртное теперь продают с двадцати пяти, а не с двадцати одного, как раньше. Соответственно, трахаться тоже разрешается только после двадцати пяти.) Убедившись, что Кэти перевалила за черту зрелости и полицию вызывать незачем (растление малолетних мне не припишешь, все в ажуре), кассирша разразилась нравоучительной нотацией. О том, что зрелость подразумевает не только права, но и обязанности, и девушка, даже став совершеннолетней, не должна легкомысленно бросаться на запретные плоды (табак, алкоголь), заниматься безответственным сексом (это я-то безответственный?), а обязана самосовершенствоваться, и пр. Скрипучий такой у нее голос был, наверняка в личной жизни не повезло.
Смех странным образом вызывает возбуждение. В самый что ни на есть интимный момент, в голове мелькает мысль о том, что нормальные люди все-таки выживут путем естественного отбора. Ведь должен же у человечества быть какой-то эволюционный механизм самосохранения?
С утра пришла соседка. Вполне приличная с виду тетка, лет шестидесяти, секретарша в районной школе. Жаловалась на то, что когда я курю, в ее спальне пахнет сигаретным дымом. По-моему, это чушь, до ее окон не менее двадцати метров. Прочла мне целую лекцию о том, как даже ничтожные концентрации дыма вызывают смертельные заболевания. Потом, смутившись, добавила, что у соседей маленькие дети, и их родителям не нравится, что ко мне домой приезжают девушки.
Поймал себя на мысли о том, что соседка моя чем-то напоминает полицейского, который выписывал штраф. Такой же ровный, неприязненный тон, и полная уверенность в собственной правоте.
