Читаем Дело Митчелла (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1: Шизофреник. ==========

Шагая тяжелой поступью пустыми тёмными коридорами БСМЭ (бюро судебно-медицинской экспертизы), женщина стремительно — но справедливости ради, не менее грациозно — приближалась к двери, ведущей в подвал. Вывеска на металлической громогласно гласила «Отдел судебно-медицинской экспертизы трупов», тем самым навевала ужас на всякого простого обывателя, коему не посчастливилось забрести сюда по чистой случайности.

А чего бояться, собственно говоря? Трупов? Так все ими будем, тоже мне новость! Или смерти? Да, той самой карги в чёрном балахоне и с длинной косой, которую кто-то по своей нелепости или глупости — уж не знаю, что хуже — додумался изобразить именно таким образом! А оно возьми и прицепилось, превращаясь в какое-то смехотворное клише. Умора, не иначе! Когда ты умираешь, к тебе никто не приходит, и уж точно не машет железкой на полутораметровой палке, приглашая в какой-то туннель, в конце которого увидишь такой притягательный белый свет. Сказки это всё. Эта русая женщина с холодными синими глазами уж точно знает, поверьте на слово! Сколько смерти эти омуты повидали — никто уже точно не скажет. По её мнению, если кто-то даже и соизволит прийти к тебе в такой — давайте назовём его — «волнительный» момент, то только потому, что нужно добить. Как говорится, пожил — и хватит! Дай другим вцепиться зубками в твоё наследие, а то, ишь, засиделся тут!

Ведь и вправду такое не редкость — каждому второму или третьему старику, что бывает на её столе, помогают «любящие» родственнички, которым только хату в центре города и похоронные денежки подавай — запихнут в самую дешевую шкатулку и отправят скитаться к червям. Ритуальщики называют таких персонажей копателями, поскольку им плевать на родственничка — им лишь бы закопать. Повезет, если на могилу той же бабушки или несчастного дедушки, что душу в свою кровиночку вложил, принесут хотя бы цветочек. Также относительно молодые и богатые часто попадали к ней на аудиенцию из-за семейных невзгод, но об этом как-то потом…

Дверь оглушительно пискнула, когда изящная рука провела ключ-картой по считывателю. Оповестила ту, которой каждый раз счастливилось заходить и выходить из того помещения не вперёд ногами, что она, собственно, может войти, и глухо захлопнулась за спиной, когда наша героиня переступила порог. Наконец-то можно начать утро с парочки подснежников — весна же! Такими же тяжелыми шагами двинулась в раздевалку, снимая с себя на ходу длинное пальто. Густые тёмные брови нахмурились, а и без того острые черты лица женщины ещё больше заострились, когда задумчивый взор синих радужек упал на две папки в руках лаборантки, что увязалась за светловолосой. Миловидная смуглая девчушка лет двадцати пяти с афрокудрями и пухлыми красными губами лучезарно улыбнулась своей наставнице. Та, в свою очередь, не разделяла радости от слова совсем. Ни одна эмоция даже вскользь не посетила светлого лица.

— Чё скалишься? — улыбка медленно сползла, а сама её владелица потупила взгляд. — Первый день что ли? — неуверенный кивок, и угловатые челюсти обладательницы стального тона невольно сжались. Не любила, когда Гаррет подсовывал ей свежак прямиком с университетских парт. Сейчас либо пол от блевоты убирать придется, либо обливать девку нашатырем — её совсем юная психика не выдержит и дня в судебке.

— Я — Моника, — приветливо протягивает ладошку и тут же опускает, натыкаясь на каменное выражение лица. По коже пробежали неприятные мурашки от холодного непроницаемого взгляда.

— Мне плевать кто ты, — ловкие пальцы аккуратно расстегнули габардиновый пиджак цвета хаки. — Ты тут три дня максимум продержишься. Таким мягкотелым место разве что в педиатрии.

Моника открыла рот, чтобы возмутиться, но вовремя осознала, что хамить одному из лучших судмедэкспертов в штате в первый день на работе — идея, мягко говоря, отстойная. Тонкие пальчики лишь плотно сжали картонные папки до побеления костяшек.

— Что в папках? — невозмутимо сняла с себя одежду, оставаясь в одном чёрном кружевном белье.

Моника невольно засмотрелась на изгибы своей новой начальницы, ведь всё при ней: сочная грудь, навскидку троечка, также подтянутая пятая точка. «Прятать такую тонкую талию за этим мешковатым тряпьем просто кощунство!» — про себя подметила девушка.

— Всё разглядела? — непослушная прядь выбилась из низкого пучка на затылке, от чего женщине, не без раздражения конечно, пришлось сдуть её с лица, выдыхая поток воздуха тонкими губами. — Тупая или что? Спрашиваю: подснежник, акробат или живчик? Кто?

— Ч-то, простите? — наконец-то соизволила выдавить из себя лаборантка, сглатывая, чем вызвала у начальницы внезапное желание со всей силы долбануться лобной костью о какую-то твердую поверхность. Желательно несколько раз.

— Жмуры, — цедит сквозь зубы.

— А, — раздуплилась, слава формалину! — один после ДТП, мотоциклист. А второй — обгорелая девушка.

— Фарш и шашлычок значит… — протянула, натягивая свободные штаны белого цвета. — Шуруй в секционную, готовься много писать. Сейчас подойду.

На ватных ногах Моника всё же поплелась к секционной, где её уже поджидало два трупа. В нос сразу же ударил едкий аромат формалина, который смешивался с запахом свежего и жареного мяса. Мулатку замутило. Едва держась на ногах, прикрыла рот ладошкой, сдерживая рвотные позывы. А это она ещё самых виновников торжества не видела! Спустя ещё каких-то пять минут дверь в секционную скрипнула, оповещая Монику о приходе начальницы. Надпись на бейдже женщины гласила: «Старший судмедэксперт БСМЭ Брукфилд, Милуоки, Виктория Уокер». Вальяжно подошла к стеллажу с расходниками, выудив оттуда одноразовые перчатки голубого цвета.

— Пожалуй начнём с котлетки, — игнорирование общего состояния побелевшей лаборантки было вполне ожидаемым. — Бери блокнот и записывай всё, что я тебе диктую, усекла?

Женщина даже не смотрела в сторону помощницы, колени которой подкосились при одном только виде размозженного мозга и огромной дыры в черепе мужчины. Виктория осмотрела тело на предмет других увечий, подметив перелом левой ключичной кости и разрыв мягких тканей брюшной полости.

— Ну, повезло хоть кишки не пришлось собирать, да? — кивнула усопшему и приступила к самому процессу аутопсии.

Казалось бы, причина смерти очевидна — зачем вскрытие? Дело в том, что мужичок мог покинуть этот мир ещё до столкновения с автомобилем, а это в корне меняет дело и судьбу человека, которому не повезло находиться за рулем в момент этого самого столкновения. Иными словами, ничто не скроется от цепкого взгляда синих глаз и ловких рук, что делают уверенные разрезы на мёртвой, ещё слегка теплой плоти. От её заключения зависит жизнь как минимум одного человека, а как максимум — двух семейств: погибшего и водителя.

— Не хочешь провести? — с насмешкой обратилась к Монике, которая ногтями вцепилась в стол из нержавейки и шумно дышала. Рвотные позывы так и рвались наружу. Последней каплей стали следующие слова: — Свеженький, ещё не воняет.

Всё. Вылетела лаборантка из секционной, словно пробка из бутылки шампанского на Новый Год. Судмедэксперт ухмыльнулась и приступила к делу, не забыв включить свой карманный диктофон. Обследовав тело вдоль и поперёк, со спокойной душой положила весь имеющейся органокомплекс на место, не забыв впихнуть к нему ещё и порезанный на кусочки мозг.

— Ну, дружок, — голос у Виктории был чрезвычайно приятным, несмотря на лёгкую хрипотцу и низкий тембр, — всё твоё вернула, себе ничего не оставила, как видишь. Разве что чуть-чуть, но так надо.

Время от времени она разговаривала с трупами, чтобы не было так одиноко, ведь друзей у неё не было. Совсем. Так уж с детства повелось, что Уокер была одиночкой. Поняв в девятом классе, что командная игра и социальные контакты не её конёк, девочка решила, что прекрасно справится и без всей этой мишуры в виде никому ненужных драм. Именно тогда она и заявила родителям, которые уже придумали ей радужное будущее юриста, о выборе своей профессии. Ребекка Уокер тогда три дня ходила с шлейфом из аромата корвалола, а бедный глава семейства, казалось, поседел. Долго противились, но когда их малышку приняли в один из лучших медицинских вузов страны, всё же сдались и начали оказывать должную, но, по правде говоря, уже давно не нужную поддержку.

— Так, теперь уголёк, — сняла перчатки и кинула в урну. — Вроде же не май месяц на улице, а шашлык всё везут и везут, — размяла плечи, бегло рассматривая останки. — И уже третий за эту неделю. Учитывая тот факт, что сегодня только вторник… — натянула новую пару, продолжая размышлять вслух. — Неужто маньяк?

Хмыкнула себе что-то под нос и продолжила. Вновь включила диктофон.

— Жертва — женщина от двадцати, — осмотрела уцелевшие кости черепа, — до двадцати двух. Белая, — аккуратно подняла верхнюю губу осматривая состояние зубов, — и богатая. Зубы в идеальнейшем состоянии.

Дальше осмотрела шею: на ней виднелась маленькая метка в виде какой-то руны. Что это? Ритуальное убийство? Не прошло и нескольких секунд, как перчатки полетели в урну, а синие глаза изучали фото в телефоне, сделанное вчера на другом трупе. Длинные тёмные ресницы захлопали, глаза сравнивали фото с реальной картинкой — идентичны.

— Серия, — тихо пробубнила себе под нос.

Закончила со вторым вскрытием уже ближе к обеду. Окончательно убедилась, что все три убийства между собой связаны не только метками, но и тем, что угольков превратили в пепелище уже после смерти — об этом говорит отсутствие копоти в дыхательных путях.

Отобедав в гордом одиночестве, женщина двинулась в свой небольшой кабинет. Ну как кабинет — громко сказано. В этом случае слово «каморка» звучит куда уместнее. Там она расположилась за чуть ли не единственным деревянным столом во всём подвале. Тяжело вздохнув, принялась за работу. Что может быть интереснее вскрытия? Конечно же бесконечная писанина отчёта о нём! Какое веселье, просто великолепно! Она сидела спиной ко входу, поэтому не увидела, что кто-то вошел. Дверь, предательница, как назло закрылась предельно тихо. Лишь сквозняк пробежался по ногам, оповещая Уокер о гостях.

— Малика, или как там тебя? — сказала, не оборачиваясь. — Педиатрия в больнице через дорогу.

— Не интересует, — вкрадчивый мужской голос заполнил пространство мягким бархатом.

Удивленная чем-то Виктория развернулась. Изящно закинула ногу на ногу, а тонкие руки сложила под внушительной грудью.

— Я сейчас позову санитаров и вас, ангел мой, обратно в психиатрию уведут. Кто вас пропустил сюда в таком виде? — голос разил надменностью за километр, пока синие глаза изучали лицо довольно привлекательного мужчины: острые скулы придавали ему мужественности, а губы средней толщины чувственности. Тем временем тёмные брови удивленно поползли вверх. — У кого крылья свистнул? — красные глаза буравили образ женщины непонимающим взором с примесью удивления и… страха? Ну, нет! Это совсем уже ни в какие рамки!

— Почему ты их видишь? — всё-таки осмелился выдавить из себя.

— Потому что ты, — сделала акцент на обращении, — на себя их нацепил, кретин полоумный!

Мужчина одним движением пальца в воздухе закрыл дверь на защёлку, чтобы никто не помешал их дальнейшему разговору. Затем стремительно подлетел к женщине и вцепился длинными горячими пальцами в кожу, пахнущей смертью. Он попытался ворваться в её сознание, но тщетно — она закрытая книга.

— Кто ты, чёрт подери, такая? — прошипел в лицо, обдавая его жаром, на что женщина лишь хрипло рассмеялась. — Как ты смеешь так разговаривать с сыном Сатаны?

— Слушай, — извилась и выползла из его хватки, — Сын Сатаны, передай привет одному из Наполеонов. Там в дурке вас таких пруд пруди. Только это, — покосилась на крылья за спиной у напряженного мужчины, — ты с этой штуковиной никуда не прыгай, а то мне потом ошметки твои собирать. А теперь, — жест рукой в сторону выхода, — вон отсюда.

— Ты, кажется, не понимаешь, — прорычал он, поднося ладонь прямиком к её лицу.

Та вспыхивает. Виктория переводит равнодушный взгляд на «сына Дьявола» и выгибает аккуратную бровь:

— Это должно меня впечатлить?

— Слушай сюда, — схватил её за руку и потянул на себя. — Мне нужна информация об обгоревших трупах.

— Ничего я тебе не скажу, шизофреник, — ни один мускул на женском лице не дрогнул. — Вон из моего кабинета.

— Говори или убью! — утробное рычание.

— Тоже мне, напугал кота яйцами, — пожала плечами под аккомпанемент своего нервного смешка.

— Мы тут одни, никто не поможет, — неожиданно, даже для самого себя, ухмыльнулся красноглазый. — Неужели не боишься?

— Не боюсь чего?

— Смерти.

Уокер заливисто рассмеялась, слегка закидывая голову назад.

— Она моя лучшая и единственная подруга.

Демон смерил женщину испепеляющим взглядом напоследок и со словами «я ещё вернусь» щёлкнул пальцами, испаряясь в воздухе.

— Надо выйти продышаться, а то походу чего-то нанюхалась, — тряхнула головой, пытаясь осознать то, что только что произошло…

========== Часть 2: Трудовые будни. ==========

В спокойном и размеренном темпе прошла целая неделя. За это время Моника набралась храбрости и даже успела провести парочку самостоятельных вскрытий. Уже не было тошноты или желания убежать, но неприятное покалывание кожи при одном взгляде на усопших всё ещё не покидало юную особь. Виктории нравилось упорство девки и её настойчивость, поэтому женщина как-то смягчилась по отношению к ней и оттаяла что ли… Просто её рвение побороть свои страхи и предубеждения о смерти вызывало искреннее уважение и восхищение, чего, к слову, Уокер не испытывала несколько лет ни к одному живому существу на этой планете.

Ночное дежурство в БСМЭ проходило относительно спокойно: лаборантка с начальницей сидели в пустой секционной и играли в карты на столе из нержавейки, где ещё вечером покоился труп. Конечно же, санитары отдраили его до блеска, поэтому можно было не бояться вляпаться в какие-то жидкости. Моника поначалу ломалась, мол, как-то это не по-людски, но Виктория была непреклонна. Неокрепшему сознанию девушки предстоял длительный процесс профдеформации, который надо было с чего-то начинать. Вот и случай подвернулся — ни одного трупа, почему бы им не воспользоваться?

— Будь проще, иначе свихнешься, — сказала женщина, бросая даму червей на десятку. — Воспринимай жмуриков как биоматериал, который надо изучить. Перед тобой уже не люди, а объект работы. Судмедэксперт не должен пропускать все горести и несчастья родственников «материала» на столе через себя. Никогда. Вложи это в свою кудрявую башку, ясно? Я вот, к примеру, к своей работе всегда с позитивом подхожу, чего и тебе советую.

— Поняла, — кивнула мулатка, подкидывая ещё одну десятку. — Слушай, Уокер, я в первый день думала, что ты сука редкостная. А ты нормальная баба, как оказалось. Хорошего бы тебе мужика найти ещё…

— Мне и без балласта зашибись. Знаешь, как круто жить в своё удовольствие и не думать о том, что тебе надо стирать труселя и носки какого-то мужлана? — отбилась козырной шестеркой, после чего карты полетели в кучку, именуемую отбоем.

— А как же любовь? Там, романтика, чувства и эмоции?

— Я к этому полностью равнодушна, чувства мне чужеродны, — начальница презрительно отмахнулась, делая ход козырным валетом.