Читаем Декабристы онлайн бесплатно

МАРИАННА ЯХОНТОВА

"Декабристы"

ДРАМА В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С е р г е й И в а н о в и ч М у р а в ь е в - А п о с т о л подполковник.

М а т в е й - его брат.

П а в е л И в а н о в и ч П е с т е л ь - полковник.

М и х а и л П а в л о в и ч Б е с т у ж е в - Р ю м и н - поручик.

И в а н И в а н о в и ч С у х и н о в - поручик.

А н а с т а с и й Д м и т р и е в и ч К у з ь м и н - поручик.

Князь Т р у б е ц к о й - полковник.

Князь В о л к о н с к и й - генерал.

С т е п а н - денщик С. Муравьева.

П а ш к о в - солдат Черниговского полка.

Щ у р - солдат Черниговского полка.

Г у л ь б и н - солдат Черниговского полка.

С п а с е н и х и н - солдат Черниговского полка.

Г р о х о л ь с к и й - унтер-офицер.

М а р и н а А л е к с а н д р о в н а С т р е ш н е в а.

С о ф ь я - ее сестра.

В л а д и м и р С т р е ш н е в - полковник, ее брат.

М-м Л о р э - гувернантка Стрешневых.

Н и к о л а й I.

И в а н Э д у а р д о в и ч Ш е р в у д - унтер-офицер.

Л е в а ш е в - генерал.

Г е б е л ь - полковник Черниговского полка.

Л а н г - жандармский полковник.

А р а к ч е е в.

О. Ф о т и й - архимандрит.

К р а с о в с к и й - цензор.

Н а с т а с ь я М и н к и н а - крепостная Аракчеева.

А н н е т - молодая дама.

С е н ь к а} крестьянские

В а н ь к а} мальчики.

В р а ч.

Солдаты, гости, жандармы, тюремные сторожа и конвойные.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Город Васильков. Сад около дома С. И. Муравьева. Небольшая деревянная терраса. В саду стол и скамьи. Сергей Муравьев сидит у стола и диктует с рукописного листа. Пашков, Гульбин, Щур и Спасенихин пишут под его диктовку. Бестужев-Рюмин и Сухинов сидят на террасе и разбирают бумаги.

Кн. Трубецкой читает в комнате у окна.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы написали?

С п а с е н и х и н. Так точно, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Хорошо. Теперь дальше. (Диктует.) Брут...

П а ш к о в. Брут...

С е р г е й М у р а в ь е в. Мирабо...

С п а с е н и х и н. Ме-ра-бо...

С е р г е й М у р а в ь е в. Мирабо... Республика... Ты что остановился, Гульбин?

Г у л ь б и н. Непонятно, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я объясню. Пиши. Завтра я приду в роту заниматься с вами. Вы приготовите таблицы.

С у х и н о в. Что это за таблицы?

Б е с т у ж е в. Солдаты учатся по ним писать. Мы подбираем такие слова, которые учили бы их протесту.

С п а с е н и х и н. Рес-публика. Что это такое, ваше высокоблагородие?

Б е с т у ж е в. Да ведь я толковал тебе вчера, братец.

С п а с е н и х и н. Виноват, запамятовал. Вот насчет тех помню, что хорошие господа были, за простой народ стояли.

Щ у р. А я ж знаю, что это за республика! Это Сечь Запорожская.

С е р г е й М у р а в ь е в. Верно, Щур, да только не совсем. Когда в России будет республика, все станут равными.

С у х и н о в. Вы думаете, что они что-нибудь поймут в этих Брутах и республиках?

Б е с т у ж е в. Конечно, ведь каждый узник понимает, что такое свобода.

С у х и н о в. Нет, не каждый. Надо начинать не со свободы и прочих высоких предметов. Я говорю каждому из моих солдат: "Ты - мужик, барин обокрал тебя. Возьми у него силой похищенное у тебя". Это они сразу поймут, тут никакие римляне не нужны...

Б е с т у ж е в. Нет, Сухинов. Можно умереть за одно слово: свобода.

С у х и н о в. Вы очень хороший человек, Бестужев... Вот письмо Борисова. Он пишет, что работа среди артиллеристов идет успешно.

Г у л ь б и н. И господ не будет?

С п а с е н и х и н. Чего лезешь? Не твоего ума дело.

С е р г е й М у р а в ь е в. Не будет, Гульбин.

Щ у р. А куда ж подеваются?

П а ш к о в. Мы с вами всех их выкурим, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мы сделаем их безвредными.

Г у л ь б и н. Убить надо... всех.

С п а с е н и х и н. Ты что, ополоумел? У, анафема!

П а ш к о в. Плюньте на него, ваше высокоблагородие. В нем, как в бабе, кровь ходит.

Г у л ь б и н. Да ведь я это про других, не про вас, сохрани бог.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я знаю это. Знаю, что ты можешь ненавидеть. Но месть просто глупа. Думай не о том, что ты отнимешь жизнь у другого, а о том, что ты получишь сам.

П а ш к о в. Надо бить вас, взодрать шкуру рабью, а коли человек смолчит, пусть подыхает. Всех терпелых бить надо.

Щ у р. Ой же, пан подполковник, да тогда и розог-то нехватит.

С е р г е й М у р а в ь е в. Не бойся, Щур, - лесов в России много. Но лучше ли поймут, что холопы, когда им выколотят разум?

П а ш к о в. Уж это верно, ваше высокоблагородие. Вот вы нас не бивали, даже слова худого от вас никто не слышал, а разве они что понимают?

С п а с е н и х и н. Как это не понимают? Да мы с его высокоблагородием самому дьяволу в хайло пойдем. Лошадь и та понимает, не то что человек.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мы не о том говорим. Дело здесь не во мне. Ты что-то хочешь сказать, Гульбин?

Г у л ь б и н. Никак нет.

П а ш к о в. Он все больше молчит, ваше высокоблагородие, сопит только. Эй, хохол, чего в землю глядишь? Ай нашел что? Он сегодня именинник, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, да, сегодня Алексей. Ну, поздравляю. (С.Муравьев подходит к Щуру. Тот обтирает рот и целуется с ним трижды.) Праздновать-то, верно, не на что. А? Ну, я пришлю со Степаном.

Щ у р. Да я ж за ваше здоровье, пан подполковник. А этому кацапу и в пекле не поднесут горилки.

С е р г е й М у р а в ь е в (дает им бумагу). Подите пока в беседку и перепишите это, потом покажете мне.

С п а с е н и х и н. Слушаюсь. А таблицы справим, не извольте беспокоиться.

С е р г е й М у р а в ь е в. Подожди, Пашков.

(Гульбин, Спасенихин и Щур уходят.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Ну, как замечаешь - слушают тебя товарищи?

П а ш к о в. Что с них взять? Пока говоришь, что служба длинна, жалованье маленькое, или насчет земли, как вы приказывали - слушают. Что земли дадут каждому, так это в особицу слушают. А как заговоришь, что, мол, царь всему

причина, что, мол, довольно уж поцарствовал, - никакого понятия.

С е р г е й М у р а в ь е в. Даже у молодых? Когда я с ними говорю, они как будто соглашаются.

П а ш к о в. Не смеют перечить вам, ваше высокоблагородие. Любят вас, вот и соглашаются. А настоящего-то понятия все-таки нету. Молодые, те лучше, еще не притерпелись. Да вы не сумлевайтесь, и вода камень точит, войдут в понятие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Тогда продолжай, как прежде. Говори больше с ними, говори, что все созданы равными, что свобода - прирожденное условие жизни человека.

П а ш к о в. Эх, ты, воля, волюшка! Нету краше тебя на белом свете. Уж вы, ваше высокоблагородие, как мы дело свое сделаем, меня отпустите. И земли не возьму. Я ведь давно хотел с бегунами уйти. Вот народ-то настоящий никаких властей им нету. Утром посох в руку и марш, куда глаза глядят, - нет тебе начальства, ни царя, ни фельдфебеля.

С е р г е й М у р а в ь е в. Над тобой только небо, за тобой только путь пройденный. Сам себе царь и подданный. Как сделаем свое дело, Пашков, пойдем с бегунами.

П а ш к о в. Хорошо будет, ваше высокоблагородие, я вам и котомку донесу.

С е р г е й М у р а в ь е в. А пока действуй, как я говорил тебе.

П а ш к о в. Слушаюсь. Будьте здоровы, ваше высокоблагородие. (Уходит.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Все бывшие семеновцы, князь. Когда наш полк расформировали в 20-м году за бунт, их вместе со мной назначили в Черниговский полк, и, как видите, это наши лучшие пропагандисты среди солдат.

Кн. Т р у б е ц к о й. Вы слишком откровенны с ними, Сергей Иванович.

С у х и н о в. Солдаты не выдадут, скорей офицеры тыл повернут.

Б е с т у ж е в. Они слишком любят Сережу, чтоб донести.

С у х и н о в. А все-таки, Сергей Иванович, Щур рот обтер, прежде чем к вам прикоснуться. Вот они всегда так - обтираются

тряпочкой, прежде чем подойти к вам. Настоящих вы не увидите.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, да, трудно уничтожить эту борозду между нами, давнюю, застарелую, между мужиком и барином, солдатом и командиром. Но я хочу стереть ее, несмотря ни на что. Если не сумею - вина моя. Ведете ли вы пропаганду среди солдат, князь?

Кн. Т р у б е ц к о й. Армия должна быть только орудием переворота. Солдаты все равно не поймут своей выгоды.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нам не легко будет сговориться. Мы считаем необходимым соединение нашего Южного Общества с вашим Северным, но не можем итти на большие уступки. Наша ближайшая цель - учреждение в России республики, дальнейшая - объединение всех славянских народов в федеративный союз.

Кн. Т р у б е ц к о й. План республиканского устройства написан Пестелем, и я хотел бы познакомиться с ним до съезда.

С е р г е й М у р а в ь е в. Миша, дай князю "Русскую Правду" Пестеля. Она у меня в кабинете.

Б е с т у ж е в. Вы уступите нам, князь. О Пестеле скажет каждый: кто устоит против тебя?

С е р г е й М у р а в ь е в. Это человек блестящего ума, человек, который смотрит в будущее и будет жить, когда мы умрем.

Кн. Т р у б е ц к о й. Как Вашингтон или как Бонапарте?

С е р г е й М у р а в ь е в. Как Вашингтон, потому что в России никогда не будет жить Бонапарте.

(Кн. Трубецкой и Бестужев уходят.)

С у х и н о в. Не надеюсь на этих гвардейцев. Эполеты пожалеют да крестики. Хоть и тиран награждал, а все лестно знак холопства носить. Амуры плацпарадные!

С е р г е й М у р а в ь е в (смеясь). Благодарю вас.

С у х и н о в. Простите, я забыл, что вы служили в гвардии. Ну, да вы же знаете, что к особой категории принадлежите. Только верить в них меня не заставите.

С е р г е й М у р а в ь е в. Верить в них нет необходимости. Союз с ними нам нужен для переворота, но не далее. А там, посторонитесь, ваше превосходительство...

С у х и н о в. Чтоб на ножку не наступили. Кстати, идет Шервуд. Вы знаете его?

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет. Ко мне прислал его Вадковский. Он в восхищении от такого умного солдата. Но я думаю прежде посмотреть.

С у х и н о в. Мне кажется, он нам не годится. Впрочем, поговорите, пощупайте.

(Сухинов уходит. Входит Шервуд.)

Ш е р в у д. Простите, господин подполковник, ваш денщик послал меня сюда.

С е р г е й М у р а в ь е в. Очень рад вам. Садитесь. Мне говорил о вас Вадковский.

Ш е р в у д. Я многим обязан его вниманию.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я слышал, вы получили образование?

Ш е р в у д. Техническое. Родители мои смотрели на воспитание односторонне. Они были люди с большими средствами, но ведь это не дает просвещенного взгляда. Вообще деньги зло, хотя и не всегда. Неисчислимые бедствия разрушили наше благосостояние, и вот, как видите, я в этом мундире, можно сказать, рабском, имея душу, созданную хотя и для малых дел, но все же для пути иного.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я понимаю, как должно быть вам тяжело сносить грубое обращение, не имея даже надежд на скорый исход.

Ш е р в у д. Ежедневно подвержен унижению. Вам этого сносить не приходилось по благосклонности к вам фортуны, а мне ежечасное напоминание о том, что я есмь, что не там родился, где следует. И потому тронут безмерно и счастлив, что вы обратились ко мне, как к равному. Этого нельзя забыть, мы должны ценить оказываемое нам великодушие.

С е р г е й М у р а в ь е в. При чем здесь великодушие? У меня к вам дело, Шервуд.

Ш е р в у д. Слушаю с величайшим вниманием и готов на все, что в моих силах.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мой знакомый, помещик Давыдов, имеет мельницу в своем имении Каменке, и ему нужен техник, чтоб привести ее в порядок. Не возьметесь ли вы за это?

Ш е р в у д. Как мне благодарить вас? Собственно, если условия подходящие, зачем отказываться. Нужно заботиться, чтоб деньги, затраченные на мое образование, пустить в оборот, в погоню за монетой.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я напишу вам письмо к Давыдову. Позвольте узнать ваше имя.

Ш е р в у д. Иван Эдуардович. Сочетание немного не подходящее. Собственно, Джон, а не Иван. Но мы в России давно, мы из Гулля. Мой отец торговал кожами, вот мне и пришлось эти кожи испытать на собственной. Только тем и утешаюсь, что каждый человек вчера Цезарь, а ныне "прах и им замазывают щели", как сказал Шекспир, мой соотечественник. Да-с, утешение единственное, что все пойдут на замазку - и талант, и гений, а с ними и Шервуд Иван Эдуардович, человек, которого не видно. Принадлежу к этому разряду-с.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мне кажется, если б мы меньше думали о том, что будет, когда нас снесут на кладбище, то мир давно бы достиг совершенства. Здесь нужна дерзость, здесь нужен рай, а там... все равно замазка или бессмертие...

(Входит Степан.)

С т е п а н. Чай пить будете, ваше высокоблагородие? Сами-то и не спросите, будто и не хозяин вы у себя. Как бы меня не было...

С е р г е й М у р а в ь е в. Пропал бы я тогда, Степан.

С т е п а н. Пропасть, может, и не пропали бы, а обокрали бы вас купчишки шутовы. Их сиятельству с Михаил Палычем подал, не извольте беспокоиться. (Уходит.)

Ш е р в у д. Темный народ. Не имеет никакого понятия.

С е р г е й М у р а в ь е в. Его отец не был посланником, как мой, и не имел кожевенного завода, как ваш. Сколько вам осталось до выслуги?

Ш е р в у д. Бесконечное число лет, если не придет на помощь счастливый случай: война или что-нибудь подобное.

С е р г е й М у р а в ь е в. Может быть, что-нибудь более близкое?

Ш е р в у д. Что же? Скажите, окрылите мои надежды, господин подполковник.

С е р г е й М у р а в ь е в. Что? Усмирение крестьянского бунта, например. Волнения среди крепостных бывают часто.

Ш е р в у д. Но могу ли я строить свое благополучие на крови соотечественников? Лучше остаться в ничтожестве и влачить жалкое существование. Многие из лиц высоких не побрезгуют, а Шервуд отвергнет, да-с.

С е р г е й М у р а в ь е в. Для людей нашей касты даже легче совершать преступления и "воровать сподручнее", как говорят солдаты. Будет ли когда-нибудь иначе, как вы думаете?

Ш е р в у д. При настоящем положении перемены ждать не можем. При неограниченном зловластии что делать людям с душой благородной?

С е р г е й М у р а в ь е в. Закон и религия приказывают молчать, по крайней мере, так говорят нам с детства.

Ш е р в у д. Я человек неверующий. Бог - предрассудок толпы. Но нравственность необходима, и я чувствую на себе ее удары. Ничтожный проступок молодости преследует успехи моей карьеры. Я ношу его в груди моей, боясь открыть, дабы не возбудить в людях злорадства. Злоба их преследует меня с младенчества. Но вы поймете терзания человека, бессильного исправить совершенное.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы никому не говорили об этом?

Ш е р в у д. Никто в мире не знает того, что гнетет мою душу.

С е р г е й М у р а в ь е в. Почему же вы хотите открыть мне? Подумайте, Иван Эдуардович. Люди часто жалеют о том, что говорят в минуту откровенности, хотя у них нет никаких причин к этому.