Читаем Дейр (ЛП) онлайн бесплатно

Серия: Необузданная сторона — 3 (Одни герои)

Переводчики: Алекс (1–4); Екатерина Д. (5, 6, 12); Елена Ч. (7, 8, 13);

Анна Б. (9-10); Иришка К. (11, 14, 15 и эпилог)

Редактор: Evgeniya A

Обложка: Wolf A.

Вычитка: Екатерина Д.

Переведено для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

ГЛАВА 1

Я попробовал еще раз.

Пытался уйти от нее, оставаясь занятым.

Но на этот раз все было по-другому, бремя ее отсутствия еще больше усилилось горечью постоянства.

Тем не менее, я попробовал.

Сначала я вел свой новообретенный социальный календарь.

Я ходил к Тернеру два раза в неделю, чтобы поговорить и выговориться. Это действительно помогло; его компания была мне полезна, но только до тех пор, пока я снова не оставался один, со своими мыслями и этим сокрушительным чувством потери.

Был вторник, через несколько недель после письма, и мы пили кофе, пока он слишком много говорил (чтобы отвлечь меня), и я позволил ему это.

На нем были спортивные штаны и красная облегающая футболка с изображением Тириона Ланнистера с надписью imp, его руки загорелые и выпуклые, настолько большие, что мне захотелось снова пойти в спортзал, как только я выйду из его дома.

— Теперь ты едва можешь прийти ко мне домой, — пожаловался он после того, как Кенди наконец оставила нас одних и вернулась в свой офис. Она сидела рядом со мной на кушетке перед столом Тернера, в течение целых пяти минут пробуя еще больше своих откровенных нападок.

Я только отмахнулся от этого, даже не краснея. Я привык к ней.

— Тебе удалось заполучить Кенди, черт возьми.

— Мне? — недоверчиво спросил я. — Ты собираешься обвинить меня в этом? Это ты задаешь ей все эти гипотетические вопросы о том, чтобы трахнуть меня.

Он выглядел задумчивым.

— Ты делаешь доброе дело. С этого момента все мои новые помощники должны будут доказать, что они понимают слово «гипотетический», прежде чем они получат эту работу.

— Кенди уже уходит?

— Я думаю да. Она ненавидит свою работу, и она ужасна в ней. Я даю ей еще две недели, прежде чем она уйдет по собственному желанию.

Я просто покачал головой, смеясь.

Не в первый раз он начал выдвигать теории о том, что случилось с Ирис, и я тоже, но мы оба были писателями художественной литературы, поэтому было ясно, если это не было сказано, что мы не должны доверять нашим собственным надуманным убеждениям и идеям.

— Бьюсь об заклад, это что-то связано с секс-торговлей. Она принадлежит некоему шейху, а этот ублюдок в «Ягуаре» был нанят, чтобы следить за этим имуществом.

Мне действительно не нравилась эта теория.

Он выдвинул несколько, и ни одна из них мне не понравилась, но эта определенно была наименее интригующей. Фактически, мое сверхактивное воображение изобразило это в картину, от которой мне стало немного плохо, еще до того, как он закончил.

Настолько плохо, что я начал возражать против этого.

— В этом нет смысла. Что-то с этим парнем не так. Он ненавидит меня, и однажды я видел, как она поцеловала его в щеку. И он коснулся ее волос.

— Ну, блядь. Может, она из ФБР, ЦРУ или чего-то в этом роде. Тот удар, который она нанесла Тэмми, был довольно крутым.

— Может быть. У меня только что сложилось очень отчетливое впечатление, что чем бы она ни занималась, она, похоже, не желает участвовать. Казалось, она убегает от него. И ей было страшно. Она призналась мне в этом. И, по твоему мнению, она слишком молода, а это слишком рано, чтобы служить в ФБР или ЦРУ.

— Не обязательно, но я признаю суть дела. Как насчет того, что ее заставили быть дорогостоящей проституткой, а этот блондин — ее сутенер?

— Думаешь, она станет целовать сутенера в щеку?

— Стокгольмский синдром.

— Я же говорю, с ним какие-то личные счеты. Он яро ненавидит меня. Я мог сказать это по взгляду.

— Ну, я уверен, он мог сказать, что ты ненавидишь его тоже. Не могу винить парня за ответ.

— На чьей ты вообще стороне?

Его ярко-голубые глаза смеялись надо мной, даже когда он пытался сохранять невозмутимое лицо.

— На твоей. Блин. Просто пытаюсь найти ответы и, возможно, подыскиваю новую историю для книги.

Я указал на него.

— Не смей писать об этом.

Он ухмыльнулся, как будто собирался сделать все, что ему угодно. Он всегда так делал.

— Может, она связана с мафией. Эй, я кажется знаю. — Он щелкнул пальцами, и его лицо оживилось.

Он был слишком взволнован этим.

— Ее отец — босс мафии, этот блондин — ее телохранитель, и он влюблен в нее. Она ушла, потому что не хочет, чтобы ты был связан с «семьей». Ее отец, вероятно, убил бы тебя, если бы узнал о тебе.

Конечно, это меня не волновало, но это казалось таким же верным предположением, как и все остальное сказанное до этого. Догадка. Это было чертовски неприятно, потому что я начинал сомневаться, что когда-нибудь получу какие-либо реальные ответы.

Он покачал головой, изобразив насмешливую гримасу жалости.

— А ты, бедный ублюдок, ты влюбился в какую-то дикую молодую девушку, которая только решала проблемы своего отца на твоем восторженном члене.

— Должен сказать, я никогда не думал, что снова влюблюсь в кого-то. Не думал, что это во мне вообще есть. — Я видел его приподнятые брови. — Ой, стой. Тебе видней. Представление о том, чтобы быть влюбленным и любить, идея о том, что два человека могут так увлечься друг другом и иметь это устойчивое чувство, я не знаю, я просто где-то потерял веру в это.

— Это чертовски удручает, чувак. Что за хрень? Ты в своем уме?! Не требуется детектива, чтобы выяснить, где именно ты ее потерял.

Я моргнул, ожидая, что он продолжит.

Он усмехнулся, явно собираясь сказать что-то возмутительное.

— В скупой распутной киске твоей бывшей жены… вот та тонкая деталь, которую я пытаюсь изобразить.

Ошеломленное выражение моего лица, казалось, побудило его добавить:

— Ты потерял веру в романтическую любовь после двадцати лет, когда эта сука была поймана с поличным.

— Это так хреново, — выдохнул я.

Я не мог перестать качать головой и смеяться.

У этого человека не было фильтра ни для его извращенного мозга, ни для его возмутительного рта.

— Тернер, у тебя на первой линии Пеппер! — крикнула Кенди из другой комнаты.

Он закатил глаза.

— Приехали. Вот пиздец. Пеппер — старая помощница, звонит мне хотя бы раз в неделю, чтобы сказать, что я проиграл, когда закончил с ней отношения. Не в обиду, но она читала бы мне лекции часами, каждую неделю, если я ей позволю. Смотри.

Он поднес телефон к уху, выслушал несколько предложений, затем сказал:

— Кенди могла бы воспользоваться некоторыми твоими советами. Хочешь с ней поговорить? — он зажал трубку рукой и крикнул: — Кенди! Пеппер на первой линии, хочет поговорить!

Кенди издала недовольный визг в другой комнате.

— Ты ублюдок! — крикнула она, но через несколько секунд я услышал, как она разговаривает по телефону с Пеппер.

Тернер ухмыльнулся.

— Работает каждый раз. Женщины любят заводить друг друга.

— Пеппер [прим. пер. Перец]? Почему ее зовут Пеппер? — спросил я.

— Поверь мне: ты не захочешь знать.

Я действительно доверял ему в этом. По иронии судьбы, я начал доверять ему во многих вещах.

Тернер оказался для меня хорошим другом и всегда меня сильно отвлекал, но как только я оставался один, я снова становился одержимым Ирис.

Как можно влюбиться в человека, которого на самом деле не знаешь? Кого-то, кто кормил вас только ложью?

Кого-то, кому ты знаешь наверняка, что нельзя доверять?

У меня было двоякое мнение по этому поводу: с одной стороны я не мог так слепо доверять и идти на поводу.

С другой я не мог не обращать внимание на логику, не заботясь о последствиях, пока у меня было то, что мне было нужно.

Женщина, которая мне была нужна.

И этот ход мыслей был бесполезен, потому что, в конце концов, все вышло из-под моего контроля, включая мое собственное сердце.

ГЛАВА 2

ПЯТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Я как раз возвращался из спортзала, когда мне неожиданно позвонил фотограф Лурдес. У меня не было никаких планов с ней, поэтому я понимал, что это был светский звонок.

Мы немного дружелюбно поболтали, и на следующий день я попросил ее выпить чашку кофе. Вопрос просто возник, и она согласилась, ее тон был теплым и дружелюбным.

После того, как я повесил трубку, я подумал, что, черт возьми, со мной не так.

Но я не отменил предложение и обнаружил, что встречусь с ней на следующий день.

Мы говорили часами.

У нас было так много общего. На бумаге мы были идеальными вместе.

Кроме того, она была нокаутом во всех смыслах этого слова. Просто потрясающей.

У нее была естественная золотисто-коричневая кожа и темные загадочные глаза, которые были манящими и экзотическими. Я вспомнил, как она недавно говорила мне что-то о том, что наполовину испанка, наполовину француженка, и она предпочитала первое, с точки зрения внешности.

У нее был легкий акцент, который я не мог уловить, и который, по ее словам, был смешанным, потому что она много путешествовала и жила за границей. Это придавало всему, что она говорила, знойную атмосферу.

Она была на год старше меня, но на ее лице не было морщин. Она была одной из тех нестареющих женщин, которые сводили с ума других женщин.

Излишне говорить, что Тэмми всегда ненавидела, когда я делал с ней фотосессии.

На ней был белый сарафан с широким воротником и кокетливым подолом, который идеально подчеркивал ее загорелые декольте и ноги.

Она была поклонницей тренажерного зала, как и я, и это сказывалось в каждом ее гибком, подтянутом дюйме. Однако она не переборщила, сумев сохранить женственные формы вместе с мускулами.

Мы даже ходили в один тренажерный зал, хотя она ходила вечером, а я предпочитал утром. Мы когда-то говорили о тренировках вместе, но мы оба знали, что в противном случае это не будет обычным явлением.

Мы не нарушали чей-то график тренировок.

Сама идея была кощунственной, шутили мы.

Я по-настоящему, честно говоря, влюбился в нее, по-взрослому, до того как появилась Ирис и выкинула из моего мозга все чувства.

Теперь я обнаружил, что, какими бы хорошими ни были мы с Лурдес на бумаге, я просто не мог представить себе, как в ближайшем будущем вступлю в романтические отношения с кем-либо.

Несмотря на отсутствие этого желания, мое сердце уже было задействовано в другом направлении.

— Как там твои мальчики? — спросил я ее.

У нее было два сына, старшему — двадцать, младшему — восемнадцать. Они были ее гордостью и радостью, и она нежно улыбнулась этому вопросу.

— В целом очень хорошо. Оба посещают UNLV, хотя мой младший, Гюстав, не знает, на кого он хочет учится. Но это же нормально для первокурсника?

Не меня стоит спрашивать об этом, так как я понимал, что хочу стать автором с шести лет, но я подумал, что ей нужен общий ответ, а не конкретный.

— Думаю, что это совершенно нормально. Они уже разговаривают со своим отцом?

Раньше она рассказывала мне, что ее сыновья не разговаривали со своим отцом с тех пор, как она рассталась с ним больше года назад.

Она закусила губу и покачала головой.

— Нет. Они держаться нейтрально от него. Оба клянутся, что никогда больше не захотят его увидеть. Я не знаю, что с этим делать. Я терпеть не могу своего бывшего мужа, но никогда не говорила им плохого слова о нем. Ни одного резкого слова. Фактически, они слышали только, почему мы разводимся, и то он рассказал им об этом, потому что пытался настроить их против меня. Мой старший, Рафаэль, выбил из него за это дерьмо.

Я моргнул. Я впервые услышал об этом. Я знал, что ее бывший ей изменил, знал, что у нас есть что-то общее, но она никогда не рассказывала мне подробностей.

— Зачем ему использовать обман, чтобы настроить их против тебя?

Она покраснела, внезапно почувствовав себя крайне неудобно.

— Я не хочу тебе говорить. Ты подумаешь, что я рехнулась.

Конечно, это заинтриговало меня вдвойне.

— Что ж, теперь ты должна мне рассказать.

— Обещай, что не осудишь меня? — спросила она, прикусив пухлую нижнюю губу.

— Обещаю. Я рассказывал тебе о моей бывшей жене, которая глубоко заглатывала своему новому жениху в моей истории у входа, так что это честно.

Она поморщилась.

— Ага, помню. Но ты же не сошел с ума, когда увидел это, правда?

— Неа. Я уехал на несколько дней, затем вернулся, выгнал ее из дома и подал на развод.

— Это вполне разумный ход. Моя история совсем не такая. Даже не близко.

Она остановилась, а я просто выжидающе смотрел на нее.

— Ну, сначала я должна упомянуть, что это был День святого Валентина, когда я застала его.

— Что за задница, — вставил я.

— Да. Что за задница. Он позвонил мне в День святого Валентина, как раз в тот момент, когда трахал мою бывшую лучшую подругу. Я все это слышала, узнала его и ее голос, они называли друг друга по имени, улавливала все шумы. Все. К сожалению, это была очень хорошая связь.

— Вау, — произнес я.

— Ага. Вау. И вот он пришел домой, немного позднее, словно ничего и не произошло, словно он делал уже так сто раз до этого, а я уверена так и было. Он зашел в дом, принял душ, и только потом я поняла, что он делал так годами.

Я скривился, гадая, сколько раз Тэмми, должно быть, изменяла мне, прежде чем я понял.

— Поэтому я схватила Fabuloso и распылила его на гладкий мраморный пол в ванной.

Я закусил губы, чтобы не улыбнуться.

Она кивнула, видя, что я знаю, к чему все идет.

— Да. Он вышел из душа и полетел вниз, разбил голову об стойку и упал задницей на пол, голый. Тогда я поднесла ему ремень, сначала пристегнула его.

Она снова кивнула, когда увидела, что мои глаза расширились.

— Да, знаю. Психологический ход. Я выбила из него все дерьмо, а затем выгнала его голым из дома. По крайней мере, никого из мальчиков не было рядом, поэтому они не знали, пока он им не сказал.

Я начал смеяться.

— А потом твой старший сын избил его.

— Ага. Взял его в город. Дважды надрал ему задницу, один раз его девушка это сделала, второй его собственный сын, а потом я развелась с ним. Ты думаешь, что я психопатка, не так ли?

Я сумел остановить смех, но не смог скрыть улыбку с лица. Я не думал, что она психопатка, даже отдаленно. На самом деле, я подумал, что это было довольно круто.

— Нет. Я считаю, что ты герой для женщин во всем мире. Любой мужчина, поступающий так с матерью своих детей, должен получить по законам. Нарушение обещаний должно иметь последствия.

— Согласна. И, по-видимому, мои сыновья тоже. Хотя они никогда не были с ним близки. Он был не совсем внимательным отцом. Он пропустил все школьные мероприятия, каждую их игру, но умудрялся ни разу не пропустить футбольный матч по телевизору. Я изнуряла себя, пытаясь заставить его проявить интерес к нашим мальчикам, но он просто не был таким отцом. Я думаю, им будет легче полностью перестав общаться с ним.

— Может, им просто нужно больше времени.

— Я на это надеюсь, хотя они оба уже взрослые мужчины, так что я не имею права голоса. Это они должны решить сами. Мой бывший звонит мне каждые несколько недель и ругается, что я их подталкиваю. А что мне остается делать? Они упрямы. Они принимают решение, и я не могу это изменить.

— Я думаю, это хорошо, что они так потрясены его поведением. Думаю, это означает, что ты вырастила хороших молодых людей. Принципиальные мужчины. Почему они должны прощать мужчину, который так поступил с их матерью?

— Потому что он их отец.

Я пожал плечами.