Читаем Дефект плацебо онлайн бесплатно

Иду по ночному городу, а под ногами потрескивает лед. Весь день шел дождь, а ближе к вечеру ударил мороз. Поднимаю кожаный воротник куртки, прячу руки в карманы.

Король позвонил примерно в восемь вечера и предложил встретиться. Он как никто другой знал, что я веду исключительно ночной образ жизни. Ночью все по-другому. Нет пробок, очередей и людей.

Последний раз мы виделись с ним полгода назад. Он подкидывал мне работу, точнее был посредником. Боги тоже предпочитали общаться через посредников. Можно ли было говорить, что я Бог? Возможно. Бог дула пистолета и смерти.

Открываю железную дверь. Кодовый замок на ней меняется каждый день, повторяя число в календаре. Король несколько лет назад приобрел себе этот затхлый подвал и считает, что это лучший подпольный бар города. Такое себе спик-изи нашего времени.

В нос бьет запах травки и курительных смесей, а глаза слезятся от дыма. Здесь можно купить любой кайф на любой вкус. Это место напоминает настоящий рай для самых отбитых грешников.

Прохожу мимо барной стойки, мимо красивых женщин, которых Король подбирал и пробовал лично, мимо небольшого танцопола. Направляюсь в тесный коридор, в котором всего три двери. Одна ведет в туалет, вторая в спальню с большой кроватью, а третья в кабинет Короля. Толкаю плечом нужную дверь, и мои глаза слезятся еще больше.

За широким столом вижу Короля, который потягивает через кальян дурь.

— Ты как всегда пунктуален и охренительно привлекателен, — ржет Король, выпуская изо рта дым, — а скоро будешь под кайфом.

— Ближе к делу, — коротко отвечаю.

Я давно привык к специфическим шуткам этого засранца. С прошлой нашей встречи он значительно изменился. Дурь в голове и организме меняет людей. Теперь на его лице я вижу бороду, а влажные отросшие пряди волос спадают на лоб.

Сажусь напротив него в мягкое кресло.

— Никогда не думал, что в один прекрасный день я позову тебя, чтобы сдать ментам? За твою голову многие хотят отсыпать золотишка. А я люблю золото.

— Тогда в твоей башке я проделаю аккуратную дырочку вот этим волшебным инструментом. Еще до того, как в эту комнату кто-то войдет.

Кладу на стол пистолет и Король ухмыляется.

— Мертвых невозможно убить, ты же знаешь. Но у меня кое-что есть. Медицина не стоит на месте, мой милый друг. Вот.

По гладкой поверхности стола катится что-то маленькое, и я машинально перехватываю это. Держу в руках маленькую ампулу.

— Что это? Очередное ширево? — рассматриваю штуку золотого цвета.

— Кое-что лучше. Это эликсир бессмертия, — говорит Король, а в его глазах появился нездоровый блеск.

— Кончай гнать. Давай по делу, — повторяю.

— Твое дело в твоих руках. Эти волшебные ампулки разрабатывают в одной секретной фирме. На бумагах они изготовляют простые пилюли от головной боли, а на деле у них целая секретная лаборатория.

— Ты пересмотрел дешевых фильмов по НТВ? Секретная фирма, лаборатории, загадочный препарат. В твоей башке дохера дурмана, и кажется тебя глючит, — закипаю.

— Ты можешь проверить их эффект. Говорят, что от него рвет башню. Ты держишь сейчас целое состояние, — наводит еще больше таинственности, не реагирует на мои слова.

— И что же эта хрень делает?

— Превращает старых и не привлекательных тетенек в молодых и прекрасных дев.

— Ага. А я лечу огнем животворящим и пулей святой, — произношу и возвращаю ампулу на стол.

Она меня не интересует. Не верю во все эти чудеса.

— У фармакологической клиники «Артериум» четыре соучредителя, — продолжает рассказ Король, доставая из шкафчика четыре фотографии.

Внимательно разглядываю людей на фото. Я уже настолько научился считывать людей с картинки, что могу стать профессиональной гадалкой, которая будет смотреть на портрет человека и видеть его насквозь.

На фотке мужик лет тридцати пяти, в сером костюме и дорогих часах. Предполагаю, что он не женат, но каждый вечер проводит новые эксперименты в постели. Во взгляде вижу наглость и беспринципность.

На втором фото изображена женщина. Ей тоже около тридцати пяти, но из-за строгого костюма, выглядит немного старше. Скорее всего, создавать ампулки красоты - ее идея. Молодость быстро уходит. И такие красотки особенно жалеют об этом.

На третьем фото опять мужик. Не рассматриваю его долго, потому что мое внимание привлекает изображение с четвертого фото.

— И она тоже?

— Я так и знал, что тебя заинтересует эта ягодка, — хлопает в ладоши Король, — ты ни разу не трахал моих высококлассных шлюх, и я никогда не видел тебя с бабами. Но здесь невозможно оторвать взгляд, да?

— Она здесь лишняя. Эта деталька не из этого пазла. Девчонка не подходит сюда, — указываю на три другие фотографии.

— Верно, — кивает Король и достает из шкафа бутафорский патрон.

Он неспешно откручивает его, и вдыхает порошок.

— Ты как всегда на высоте, — продолжает он, — эта дева не имела никакого отношения к фирме, пока ее мать не нашли с перерезанными венами в ванне одного отеля. Сотрудники отеля в один голос утверждали, что в номер никто не входил. Интересно, кто ее шлепнул?

— Мне похуй, — отрезаю.

Все еще было не ясно, зачем я здесь. Король играет в свои беспонтовые игры, держит интригу, а мне хочется встать и выйти. Впервые нет азарта браться за это дело. А чертова интуиция меня ни разу не подводила.

— От тебя требуется сделать то, что ты умеешь лучше всего, — Король наконец замечает мое безразличие.

— За каждого по ляму, — подводит итог, закидывая руки за голову.

— Маловато, — пожимаю плечами.

— Нормально.

— Я сам буду решать сколько нормально, а сколько нет. Мой внутренний голос подсказывает мне, что все не так просто, как кажется.

— Ну раз внутренний голос, — Король ухмыляется, — тогда за первого будет лям, а дальше посмотрим.

— За первого? И кто же этот счастливчик? —  беру в руки фото.

— Угадай.

Снова разглядываю людей.

Возможно, среди них есть заказчик, и его цель - избавиться от сильных конкурентов. Такое встречалось сплошь и рядом. Первая заповедь сильных мира сего: убей.

— Ты даже не будешь испытывать угрызений совести. Кстати, это правда, что жертвы всегда приходят в кошмарных снах к своим убийцам?

— Я еще ни разу не убивал жертв. Разные ублюдки по типу тебя, маньяки и просто конченые, — начинаю перечислять, — а жертв нет. Не было.

— Этот клиент не исключение. За его плечами несколько темных дел. Бля буду, что есть люди, которые обрадуются, когда узнают, что его накормили свинцом.

Смотрю на фотки мужика, который шел к машине. Он говорит по телефону. Наверное, решает какие-то важные дела. А я уже вижу его лоб в прицеле. Представляю, как выношу из его башки дерьмо, которое там накопилось. Издержки профессии, от которых не спрятаться в клубах, не заглушить алкоголем, и не забить наркотой. Кто-то носит на груди крест, а я ношу в себе лица всех, кто получил от меня пулю.

— Когда приступать? — коротко спрашиваю.

— Хоть сейчас.

Король достает из ящика конверт.

— Здесь вся инфа и залог.

Тянусь за конвертом и замираю, когда Король закатывает глаза. Его тело бьется в гребанных судорогах, а изо рта срывается протяжный стон.

Сотня мыслей в моей голове и одна верная: у чувака передоз. Правильно, он только при мне несколько раз нюхал кокс, и еще неизвестно какую хуйню забил в кальян. Кидаюсь его спасать, но замечаю на его морде довольную улыбка.

— Молодец, девочка, — он смотрит куда-то вниз, а я до сих пор не догоняю, что произошло.

Но все проясняется, когда под столом слышу копошение, а после, оттуда показывается голова.

— То есть, она все время была там?

Мой голос теперь больше напоминает шипение змеи. Начинает крыть.

— Расслабься, —Король улыбается, щелкая застежкой ремня.

— Эй, — окликаю телку, которая сидит на коленках Королёва.

На ее губах размазана красная помада, а для меня это сродни красной тряпки для быка.

— Ты вел со мной базар, пока здесь была эта шлюха?

— Она под кайфом, не ссы. На утро ничего не вспомнит, — гладит ее по растрепанным волосам Король.

— Вот же сука! — бью ладонями по столу, и мечтаю, чтобы это было его лицо.

Взгляд скользит по стволу, который я выложил, как только вошел в комнату. Нарисовывается выход из ситуации. Обычно я никогда не валю мирных. Но никто не должен знать кто я. Никто не должен видеть меня. Никто. Беру ствол. Целюсь. Снимаю с предохранителя. Стреляю.

В комнате нас снова двое, не считая тела. Король начинает истошно орать, вытирать с лица кровь. Но я не слышу его, в моих ушах стоит белый шум. Беру со стола окровавленный конверт, фотографии, золотую ампулу и выхожу из кабинета.

Здание, у которого я припарковываю машину, всегда меня впечатляло. Ещё в детстве, когда мы с водителем завозили сюда маму, я представляла, что это ничто иное, как современный дворец: белый каркас, толстые прочные стекла. Они поблескивали на солнце и представляли абсолютно нереальную картину. Ребенком я воображала, что здесь сокрыты всевозможные изобретения. Даже машины, позволяющие путешествовать в прошлое и будущее. Слушая мои откровения, мама никогда мне не перечила. Только загадочно улыбалась, тем самым подкрепляя все эти домыслы. Мама была очень красивой. После ее смерти, пересматривая фотографии, мне казалось, что время было над ней не властно. Чистая кожа, полное отсутствие каких бы то ни было морщин. Я даже не помню, чтобы мама болела. Элементарной температуры не помню.

Произошедшее стало для меня шоком. Я до последнего отказывалась ехать в морг на опознание, упорно набирая один и тот же номер. А после... После все было как в тумане. Похороны, волокита с бумагами, вступление в наследство. Мама была соучредителем фармакологической компании "Артериум", теперь владельцем пакета акций стала я. Меня долго вводили в курс дела, грузили информацией о поставках, знакомили с точками сбыта, отправляли в производственные цеха. Но все это время, ощущение того, что все ходят вокруг да около, никак меня не покидало. И интуиция не подвела.

Спустя длительное время и шквал информации, партнер по бизнесу, Виктор Леонидович, закрывает дверь в мой кабинет и садится напротив.

— Как ты, Алиночка, справляешься? — спрашивает участливо.

Мягко сказать, с виду он производит впечатление отталкивающего, но далеко не глупого человека. Включая меня, компания делилась между четырьмя соучредителями, но именно Виктор Леонидович всем своим видом демонстрирует существенное превосходство.

Это уже после детального знакомства с документами я узнала, что все его преимущества мнимые. Акции компании разделены на абсолютно равные доли. Двадцать пять процентов каждому.

— Да, стараюсь.

Отвожу взгляд от монитора и слабо улыбаюсь.

— Что-то срочное?

— Я хотел поговорить с тобой. Без лишних ушей и глаз. И надеюсь, что этот разговор останется между нами. А ещё, я бы не отказался от кофе.

— Да, конечно.

Мой палец зависает над кнопкой селектора. Несмотря на то, что я ежедневно, на протяжении месяца с утра до ночи провожу в этих стенах, мне все ещё не удобно обращаться к своему секретарю с подробными просьбами. Поэтому по дороге на работу, я стараюсь заезжать в авторесторан. Обедать тоже предпочитаю в соседнем кафе. Наверное, я просто не привыкла и до конца не осознавала произошедшего. Всего полгода назад, после окончания медицинского университета, я сама носила кофе своему научному руководителю в одной из городских лабораторий.

Пауза затягивается, когда Виктор слишком долго размешивает сахар в белой фарфоровой чашке. Периодический стук чайной ложки действует на нервы, и добавляет головной боли.

— Алина, все это серьезный бизнес, — наконец-то говорит он. — Степень конкуренции высока, а доверие покупателей шатко. Наша фирма уже многие годы на хорошем счету, потому что мы оставляем "Артериуму" значительно больше, чем того требуют должностные обязанности. Мы живём этим, и твоя мама жила.

— Я понимаю, я стараюсь. Просто не получается так быстро... — бормочу.

— Ты ещё совсем молода, это не твое, Алиночка.

— Пожалуйста, не нужно ставить на мне крест.

В моем голосе появляются нотки раздражения. Всегда обидно, когда тебя недооценивают. И не помню, когда посвящала себе свободное время. Горы документов, сотни знакомств... Было бы правильнее сказать, что я слилась с этим местом, и проросла в него корнями.

— Что ты? Даже в мыслях не было, — елейно проговаривает Виктор.

Кажется, он понимает, что перегибает, и теперь пытается переиграть партию.

— Я совсем не сомневаюсь в твоих способностях, ты умная девочка и безумно похожа на свою мать. Но между вами есть одно большое различие. Она сама решила посвятить себя целиком и полностью работе, а ты стала жертвой обстоятельств.

— Значит так было суждено, — отвечаю размыто.

Разговор с каждым новым словом становится все более неприятным. Я вижу, как мнется Виктор, нервно отстукивает пальцами по столешнице и прикусывает внутреннюю часть щеки.

— Успокоительные и обезболивающие препараты, всего лишь прикрытие, — наконец выдает он.

— Что вы имеете в виду?

Подобное заявление заставляет меня поморщиться.

— Когда ты получишь доступ к офшорам своей матери, поймёшь, что на обычных таблетках столько не заработать.

— Я не понимаю.

Нервный смешок срывается с моих губ, после того, как встаю с кресла, и подхожу к окну. На улице сгущается сумрак. Редкие капли разбиваются о толстое стекло, и стекают вниз ломаными струями.

— Наше производство имеет две стороны, и вторая сторона очень далека от закона.

— Наркотики? Я в жизни не поверю, что моя мать могла участвовать в чём-то подобном.

Возмущение вскипает. Расшатанные нервы и эмоциональные потрясения оставили печать на психике. Я чувствую, что в любой момент могу взорваться.

— Наркотики — это слишком пошло. Мы же специалисты в первую очередь. Аналитический склад ума толкает к изобретениям. Чужие открытия ревностно царапают самооценку. Мы изобрели нечто уникальное, не имеющее аналогов.

— И что мешает получить на свое изобретение сертификат? Обрести мировую известность, награды. Ну, если это действительно того стоит?

Я уже не скрываю откровенного пренебрежения, но Виктора это не останавливает. Он так же встает с кресла, и следует моему примеру.

Дождь усиливается, но вместо свежести, ощущаю тяжёлый запах чужого парфюма.

— Много что мешает, Алиночка. Например то, что сертифицированный товар откроет всем доступ к составу.

— Все знают из чего состоит парацетамол, но никто не перестает покупать его после этого.

— Так ведь и продают все, кому не лень, — Виктор широко улыбается.

Делает ещё один шаг в мою сторону, и касается моих волос. От неожиданности столбенею.

— Молодость, красота, свежесть. Ты даже не можешь представить, какое количество людей тебе завидует, — задумчиво проговаривает, явно погружаясь в собственные воспоминания или размышления.

На какие-то секунды его взгляд становится пустым, но Виктор быстро берет себя в руки и натягивает на лицо дежурную улыбку.

— В общем, Алиночка, выбор все равно остаётся за тобой. Просто я хочу донести всю серьезность нашей деятельности. Конечно, у нас есть покровители, без этого никуда, но никто не застрахован от неожиданных последствий. Суды. Тюремное заключение. Все это может стать горькой реальностью.

— И что вы мне предлагаете?