Читаем Дедушки с гитарой 2 онлайн бесплатно

Мы сидели во дворе школы и слушали доносившийся из открытых окон «Школьный вальс». Эту песню заводили, наверное, уже раза в пятый, но родители выпускников никак не могли насытиться наполнявшей эту музыку легкой меланхолической грустью. Они же ведь тоже когда-то были выпускниками, тоже думали, что делать дальше…

Но это родители, а вот выпускники этих чувств не испытывали, даже напротив.

— Сейчас бы рок-н-рольчик врубить… — сказал Серёга. — Под настроение. Вот не понимают люди, что у нас это не грусть, радость.

Он привстал, потянулся.

— Десять лет мы тут и вот — финиш! Ленточка! Вырвались!

— Ага, — подтвердил Никита. — «Чудом ушли»….

— Ну… Нам-то хорошо. У нас между девятым классом и десятым было больше сорока лет отпуска. Мы тут год всего, с этим валандались… — я кивнул на оживленную толпу выпускников. — А вот настоящее счастье должно быть там. Ты свои ощущения после того, первого «Последнего звонка» помнишь?

Никита отрицательно покачал головой.

— Нет, конечно… Но представить могу. Наверняка облегчение. И радость. Все это длилось, длилось, длилось и вот — кончилось.

— Мы строили, строили и наконец…

— …закончили строить. Ну ладно. Мы не Чебурашки. Нам еще рано радоваться.

Сергей кивнул на стайку учителей, окруженных родителями и учениками.

— Нам всем еще экзамены сдавать…

— Неужто не сдадим? Сдадим же…

— А куда деваться-то? Придется.

Майский день располагал к оптимизму. Ну, во-первых, Солнце, синее небо, запах сирени… А во-вторых — в этом году мы очень серьезно постарались не накосячить с учебой. Что я, что Серега хорошо помнили, что получилось в прошлый раз, когда мы не прошли в институты, и постарались этого не допустить. Понимали, что те оценки, что мы получим в аттестаты станут пропуском в нашу новую жизнь, ту самую, которую мы хотели построить «с нуля» по новым чертежам. И пусть в полученных нами документах не будет оценки по музыке, но все остальные заработанные честным трудом над учебниками баллы позволят нам поступить в Институты, а после этого заняться тем, чем мы и хотели: сочинением новых песен.

То есть старались мы не для родителей, а для самим себя.

Отсюда, со скамейки в школьном дворе, дорога в новое Будущее представлялась прямой и ясной…

Позади десять лет в Средней школе, впереди — пять лет в Высшей. А потом…. Потом музыка, музыка, музыка. Правда между сегодняшним «Последним звонком» и этим «потом» несколько препятствий и первые два — экзамены. Они совсем рядом — сперва выпускные из школы, через несколько дней, а потом — вступительные в Институты, примерно недели через три.

К этому времени мы с друзьями уже определились, кто чем и где будет заниматься. Никита поступает в свой МИИТ, а мы с Сергеем — в МИИСП. Тот самый, который я уже раз в прошлой жизни закончил. Учимся, ну и, разумеется, играем. Репетиционной базой пока останется наш родной Дом Культуры «Имени 40-летия Октября» или какой-то другой, если нам его предоставит МГК ВЛКСМ. Ну, если захочет…

Пластинку сменили. Теперь из окон зазвучала «Школьные годы». Эта песня как раз для такого момента.

Церемония, в которой нашлось место и первокласснику с колокольчиком, и директору школы с микрофоном, и слезинкам на щеках некоторых родителей, закончилась. Отзвучали речи, обещания не забывать и приходить, и даже чьи-то данные сгоряча обещания вернуться сюда после Пединститута и вот теперь музыка прощалась с нами….

Никита негромко напел — «Когда уйдем со школьного двора…» Этой песни еще не было, как не было и фильма, когда она в первый раз прозвучало, но уж очень к месту она тут была в этот момент.

— Ну что ж… Может и мы пойдем со школьного двора?

Толпа перед входом в школу стала редеть. Учителя ушли в здание, а выпускники заволновались и начали расходиться.

— А куда? Предложения есть?

— «Куда уходит детство, куда ушло оно?» — напел Никита вместо предложения.

А Сергей тут же добавил:

— «Наверно в парк Кусковский, где будет пить вино…»

Мы рассмеялись. Ведь так оно и будет. Сейчас выпускники разобьются на группки, и кто-то пойдет домой пить чай с тортиками, а кто-то — в парк, чтоб перехватить из бумажного стаканчика или прямо из горлышка что-нибудь покрепче…

— А, кстати, почему мы сегодня не слышали «Куда уходит детство?» — спросил Никита, кивнув на наших соучеников, ручейками, ускользающими со школьного двора. — Очень ведь было бы своевременно.

— А действительно, почему?

Сережа пожал плечами.

— Наверное потому, что мы её еще не написали?

— Странно. Пугачёва есть, а такой песни нет. Непорядок! Поправим?

Никита отвернулся от одетых в праздничные платья девушек.

— А действительно, есть песня или нет?

— Думаю, что нет, — сказал я. — Если б была, то мы бы её уже раньше услышали, да и сегодня её обязательно завели бы. Так что сами понимаете…

— Свято место пусто не бывает. Слова кто написал, кто помнит? А музыку?

Мы помолчали, глядя друг на друга и я подытожил:

— Никто не помнит. С очень высокой вероятностью музыку Зацепин написал. Причем ближе к концу 70-х, а вот слова… Даже не хочу предполагать.

Наши нынешние ровесники таким вопросами не заморачивались. Выходя со школьного двора, они собиралась в группы и шли по своим делам, а над всей этой суетой продолжала звучать песня.

— Суббота… Школа закрывается… — сказал Сергей, а Никита, в пику Мосэстраде напел «School closes on sabbat…»

И сделал это очень своевременно, повернув наши мысли.

— Вы про Фестиваль читали?

Сергей вздохнул.

— Берлин… Молодежь…

— Девочки разных цветов кожи, — продолжил Никита, словно читая его мысли. — Мулатки-шоколадки…

— Ты мои мысли читаешь или свои транслируешь? — подозрительно поинтересовался наш барабанщик.

— Вы тут бросьте… — остановил я их. — Чувствую миазмы буржуазного разложения. О другом думать надо…

— О душе, что ли?

Скептицизм Никиты был легок, но понятен.

— Вот бы куда мотануть… — не остановился Сергей. Глаза его затуманились. — Я, кстати, в Берлине уже был. Ну… Тогда.

Он имел ввиду наше прошлое будущее.

— Забудь. Мы теперь не в том времени живем…

— А я и не забывал, что в другом… Но мотануть хочется… — Он снова вздохнул.

Мы помолчали. Школа кончилась. Взрослая жизнь еще не началась, но её начало уже было видно. Совсем рядом маячили школьные экзамены, а потом институтские… Вот именно поэтому хотелось праздника. Пусть даже не такого как Фестиваль с мулатками-шоколадками, а размером поменьше. Пусть даже не персонально нашего, пусть чужого, но такого, на котором и нам нашлось место. С гитарами и барабанами.

— Директор ДК ничего не говорил? Может быть свадьба у кого?

— Молчит директор, как рыба об лед. И вообще надо об институтах думать.

— Узнаю родительские интонации.

— А ведь скоро выпускные вечера начнутся, — напомнил Сергей.

— Ну, когда это… Недели через две-три?

— Да. Как-то так…

В пору выпускных вечеров ансамбли будут нарасхват. На своем мы точно играть не будем, ну, может быть, только пару-тройку песен для солидности, но ведь это все будет не сегодня. Праздника-то хочется прямо сейчас.

— Нет, — сказал Никита. — Мелко это — выпускные вечера. Не наш размер. Надо что посерьезнее…

Я со вздохом согласился.

— Да и не своевременно.

Мы помолчали. Людей во дворе осталось совсем мало, и музыка закончилась, остался только запах сирени. На наших глазах несколько ребят сматывали провода и утаскивали в школу колонки и усилитель.

— Аллегория, — медленно, по словам, сказал Никита. — Наше будущее затаскивается в наше прошлое…

— Уж как-то ты витиевато выразился. Переведи.

— Музыка — наше будущее, а утаскивается в школу.

— Ты лучше такими аллегориями не товарищам на мозги капай, а стихи свои украшай. Все будет больше пользы.

— Не учи ученого. Ладно… — Он хлопнул ладонями по коленям. — Что делать-то будем?

Я кивнул в сторону группки учеников, уходивших в сторону Кусковского парка.

— По кустам целоваться и портвейн пить из горлышка кто-нибудь хочет?

Никита с Сергеем не хотели. Точнее так. Мы-то хотели, но совсем в иной компании и из иных бутылок.

— А куда тогда пойдем? В смысле «…со школьного двора?»

Тут и действительно делать было уже нечего. Пусто. И музыка закончилась.

— Да хоть куда…

Никита оживился.

— А давайте уйдем отсюда на две веселых буквы!

— В ДК что ли? — угадал я.

— Ага. Поиграем хотя бы. Развеемся… Может быть директор нам какой-нибудь заказ припас?

Смысл в этом предложении был, но я переориентировал его.

— А давайте пойдем на две другие веселые буквы, — предложил я друзьям. — В РК. Может быть они там что-нибудь путное предложат? Все-таки Фестиваль в Берлине грядет, а у нас тут ни звука… Предложим им что-нибудь эдакое… Помните, как хорошо у нас с Конкурсом получилось? Вот что-нибудь похожее. Типа «Навстречу Фестивалю!» «Встретим мировой молодежный праздник разудалой молодежной песней!» Авось и получится…

Хотелось действовать, и мы пошли в знакомое белое здание.

Как оказалось, нас там ждали…

— Легки на помине, — сказал Секретарь Саша тряся нам руки. — Вот только-только подумал о вас… Как люди говорят — «Вспомнишь лучик — вот и Солнышко»…

Я удивился. И насторожился. Секретарь начал говорить поговорками, а не цитатами. Чудно. Где-то медведь сдох? Или, наоборот, выздоровел?

— Хорошее подумали и как? — после секундной заминки поинтересовался я.

— Хорошее…. Вы к нам по каким делам?

— Ну зачем же «по делам»? Неужели и просто так зайти нельзя?

— Да вот мимо проходили, — поддержал Сергей. — Зашли поздороваться… А у вас к нам что за дела?

Секретарь по-простецки почесал затылок.

— Да вот хотел поговорить с вами о вашем будущем… Какие у вас планы на лето?

Мы все трое одновременно пожали плечами.

— Какие у нас могут быть планы? У нас выпускные экзамены в школе, а потом — в Институты, вступительные.

Он нас вроде бы и не услышал.

— Есть комсомольское поручение…

— Поиграть?

Мы переглянулись…

— В принципе мы не против, но имейте ввиду у нас сейчас горячая пора… Нам к экзаменам надо готовиться…

Хочется продолжить образование. Мы вот с Сергеем, — я кивнул на Володина, — Думаем сельское хозяйство развивать. А вот Никита — по транспорту хочет специализироваться.

Секретарь посмотрел на нас как-то проникновенно. Казалось одним полушарием своего мозга он присутствовал тут, а вторым — витал в эмпиреях. Словно озаренный изнутри какой-то идеей.

— А вы как считаете личное выше общественного?

Ну как тут ответить? Только правду…

— Мы считаем, что личное не должно противостоять общественному… Ну и наоборот. Лучше было бы если они друг друга дополняли. Да вы лучше скажите, чего хотите, а не жмитесь.

— А что заметно? — неожиданно нормальным голосом спросил Секретарь.

— Невооруженным глазам, — подтвердил Никита.

— В общим так, ребята…. Вы знаете, что вскоре в Берлине будет проводиться X Всемирный Фестиваль молодёжи и студентов?

— Когда?

— С 28 июля по 5 августа…

— И что?

— Есть мнение, что мы с вами могли бы туда отправиться в составе нашей городской делегации… Вы все-таки победители районного и городского конкурсов…

Вот ведь, оказывается, как бывает. Только вот что говорили об этом и на тебе… Говорите после этого, что чудес не бывает.

— Нет, — неожиданно сказал Никита. — Никак не получится…

Похоже, Секретарь рассчитывал на совершенно иной ответ. Он хотел услышать восторженный визг, а тут — облом… Нормальный человек разве может отказаться от такого предложения? Заграница! Там Западный Берлин сразу за стенкой! Если привстать на цыпочки, то его видно!

— Почему?

— У нас впереди экзамены, — объяснил Никита. — Нам готовиться надо… В школе и в институтах. Конечно это большая честь и чертовски заманчиво, но…

Он горько вздохнул, и Сергей подтвердил:

— Точно. Не получится. Заманчиво… Только ведь…

Он посмотрел на меня.

— Да, — с явным сожалением подтвердил я слова друзей. — Понимаю, что от таких предложений не откладываются, но только вот у нас ситуация…

Я замолчал, ожидая вопроса и он последовал.

— Да что за «ситуация»? Съездите, поиграете. На людей посмотрите, себя покажите… Когда еще такая возможность представится?

— Объясняю. Слышали такую фразу «Увидеть Париж и умереть»?

Он с удивлением посмотрел на меня и кивнул. Молодец. Образованный человек, сразу видно!

— Так вот Эренбург говорил это о Париже, а перед нами этот вопрос стоит также, но только с Берлином. Увидеть Берлин и не поступить…

— Да при чем тут это? Отдохнете, поиграете…

Голос его был ласков.

— Терпение…

Я наклонился к нему.

— В школе-то мы экзамены сдадим, и сдадим отлично, тут сомнений нет. А вот дальше, в институты…

Я с сомнением покачал головой.

— Следите за мыслью… Если мы едем туда, то мы не успеваем подготовиться к поступлению в институты. Так?

Он не спешил отвечать, но это все и так было очевидно.

— Если мы не успеваем подготовиться, то наверняка проваливаемся на экзаменах и не поступаем. Улавливаете?

Он снова промолчал.

— Значит далее — армия. И мы два года…

— А то и три, ну, если во флот… — добавил Сергей.

— Вот-вот, — продолжил я. — Или три года не играем… И что остается от нас после трех лет молчания? Тишина? Забвение?

Никита добавил.

— Ну и стоит ли разбитая жизнь двухнедельного вояжа в Берлин?

Сергей кивнул.

— Так что извините….

Мы замолчали, давая нашему собеседнику возможность собрать в кучку пепел от сгоревшей надежды… Ну и отыскать какое-то иное решение. Даже я сейчас, не представляя полностью ситуации, видел их несколько. Оставалось узнать, что он выберет? На поверхности лежал такой — пожать нам руки и отправить обратно, но ведь были и иные возможности. Комсомол — организация влиятельная. Его возможности гораздо больше, чем мы можем представить.

— И что вы предлагаете? — наконец спросил он.

— Продолжать должны вы. У нас товар, у вас — купец….

— Наверняка ведь есть и иные решения этой задачи, — напомнил ему я.

Мы молчали и это молчание могло обернуться как неприятностями, как и удачей…

— Вот вы недавно говорили о том, что есть Личное и Общественное, — пустил пробный шар Никита. — Тут как раз можно найти путь, в каком одно другому не будет противоречить, а, напротив, совпадает и подталкивает в нужную сторону…

Я его поддержал.

— Да. Мы готовы идти навстречу Обществу, если Общество сделает шаг к нам навстречу… Мы нужны вам в Берлине, а мы сами нужны нам в институтах… Давайте сближать позиции.

Секретарь посмотрел на меня, потом на телефон, потом снова на меня и на что-то решившись, подтолкнул к нам лист бумаги.

— Напишите в какие институты вы планируете поступать… А мы посмотрим, что можно сделать…

Мы вышли из здания райкома, пару секунд постояли и, переглянувшись, отошли подальше, словно то, что мы хотели друг другу сказать, нельзя было бы услышать никому чужому… Теплый весенний вечер дул в лица, навевая надежды на хорошее будущее.

— А мы молодцы… Какая сыгранность! Сразу видно — ансамбль.

Мы понимали друг друга без слов.

— Точно, — подтвердил Сергей. — Без репетиций… Можно сказать, «с листа» сыграли.

— Высокий класс! — подтвердил я.

Я посмотрел на Никиту.

— Ты когда сообразил?

— А я вот за его «мы» зацепился… «Мы с вами…» Тоже в Берлин захотел.

— И что делать будем?

— Ждать и надеяться… Если мы им действительно нужны…

— Нужны. Без нас его в делегацию могут и не взять. Он во всем этом не меньше нас заинтересован. То есть заинтересованных тут не трое, а четверо!