Читаем Деда онлайн бесплатно

Стивен КИНГ

ДЕДА

Шеридан медленно ехал вдоль торгового центра, когда у главного входа увидел малыша, вытолкнутого дверью прямо под светящуюся надпись "КАЗЕНТАУНСКИЙ". Это был маленький мальчик, лет наверняка не старше пяти и уж никак не младше трех. На личике у него было написано как раз то, что хотел Шеридан: сдерживается, чтобы не заплакать, но слезы вот-вот брызнут.

Шеридан помедлил, чувствуя, как подымается внутри знакомая волна отвращения к себе... но с каждой вылазкой ощущение это становилось чуточку слабее, не столь назойливым. После первой он неделю спать не мог. Все думал об этом жирном Турке, величавшем себя мистер Маг, думал о том, что вытворяет тот с детьми.

- Я катаю их на яхте, мистер Шеридан, - пояснил Турок, но вышло "я касай их на яхса, мистер Шеридан". И улыбнулся. Не суй свой нос куда не просят, говорила эта улыбка, говорила громко и ясно, без всякого акцента.

Больше Шеридан не спрашивал, но это не значит, что он перестал размышлять. Он метался, ворочался с боку на бок, мечтая, чтоб все повернулось вспять - тогда он поступил бы по-другому, тогда он поборол бы искушение. Во второй раз он мучился почти так же... в третий поменьше... а в четвертый уже не забивал голову дурацкими вопросами, что же это за "яхса" и чем может закончится для ребятишек прогулка на ней.

Шеридан загнал фургон на одну из стоянок перед торговым центром, стоянку, которая чуть ли не всегда пустует, ибо предназначена для машин водителей-инвалидов. На задок фургона Шеридан предусмотрительно прикрепил специальный номер, выдаваемый инвалидам: это оберегало его от подозрений и позволяло беспрепятственно пользоваться удобной стоянкой.

Ты каждый раз надеешься, что тебя не схватят, но каждый раз за день или два до выхода на дело крадешь у инвалидов номера.

К черту эту муру; он нынче попал в затруднительное положение, а тот парнишка может ему помочь.

Он вылез из машины и направился к малышу, который озирался вокруг, все более и более впадая в панику. Да, подумал Шеридан, ему, должно быть, лет пять, а то и шесть - только что на вид чересчур слабый и хилый. В резком свете флюоресцентных ламп, бьющем сквозь стеклянные двери, мальчик казался белым, как полотно, и больным. Может, он и вправду был болен, но Шеридан все-таки склонялся к мысли, что ребенок просто напуган.

Малыш с надеждой смотрел на проходивших мимо людей: одни из них еще только торопились в торговый центр за покупками, в то время как другие уже возвращались из недр магазина, нагруженные коробками и свертками, прибалдевшие, точно от наркотиков, с тем особым выражением на лице, которое зовется, вероятно, удовлетворением.

Малыш, одетый в джинсы "Таффскин" и футболку с надписью "Питсбургские пингвины", высматривал того, кто мог бы прийти ему на подмогу, того, кто взглянул бы на него и сразу сообразил, что тут что-то неладно, высматривал того, кто задаст ему единственный верный вопрос - "Ты отстал от папы, сынок?" - высматривал друга.

Вот он я, думал Шеридан, приближаясь. Вот он я, сынка, я буду твоим другом.

Он был уже почти у цели, когда заметил, что из торгового зала к дверям не спеша направился полицейский. Рука в кармане, сигареты, наверное, ищет. Если он выйдет, то непременно увидит мальчика, а значит, пиши пропало.

Черт, пронеслось в голове у Шеридана. Не хватало еще, чтоб его засекли заговаривающим с ребенком. Хлопот потом не оберешься.

Поэтому Шеридан остановился и тоже принялся рыться в карманах, якобы проверяя, на месте ли ключи. Его взгляд перепрыгивал с мальчика на полицейского и обратно. Мальчик начал плакать. Он не заревел навзрыд, пока еще, но крупные слезы, отливавшие красным в отсветах вывески "КАЗЕНТАУНСКИЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР", уже побежали по гладким щечкам.

Девушка из справочной будки махнула полицейскому и что-то ему сказала. Она была хорошенькая, темноволосая, лет двадцати пяти; он блондин с песочного цвета волосами и усиками. Когда он шагнул к будке и оперся о нее локтями, Шеридан подумал, что эта парочка похожа на рекламу сигарет, которую помещают в журналах на последней странице обложки. Дух Салемана. "Лаки Страйк": Зажги Мою Удачу. Его тут чуть кондрашка не хватила, а они там шашни разводят. Девчонка строит парню глазки. Как мило.

Шеридан решил, что у него появился шанс, у мальчонки вон грудь ходуном ходит, он того и гляди заревет в голос, а тогда уж кто-нибудь обязательно обратит на него внимание. Не хочется, конечно, действовать под носом у полицейского, но если Шеридан не расплатится с мистером Регги в течение ближайших двадцати четырех часов, два здоровенных бугая не замедлят нанести ему визит и устроить экспромтом маленькую хирургию, добавив на каждую руку еще по несколько локтевых сгибов.

Он подошел к малышу, крупный мужчина в обычной ван-хейзенской рубашке и брюках цвета хаки, мужчина с широким обычным лицом, в котором с первого взгляда угадывалась доброта. Он присел на корточки, положив руки мальчонке на бедра, чуть выше коленей, и мальчик повернул к нему свое бледное, испуганное личико. Глаза у парнишки были зеленые-зеленые, как изумруды, а наполнявшие их слезы лишь усиливали этот чудный оттенок.

- Ты отстал от папы, сынок? - мягко спросил Шеридан.

- Мой Деда, - размазывая по щекам слезы, сказал малыш. - Папы тут нет, а я... я не могу найти Д-де-деду!

Вот теперь он разрыдался, и женщина, направлявшаяся в магазин, озабоченно оглянулась.

- Все в порядке, - успокоил ее Шеридан, обнял мальчика за плечи и легонько подтолкнул вправо... к фургону. Потом посмотрел внутрь магазина.

Теперь полицейский стоял, наклонившись к девушке из справочной. Похоже, между ними уже что-то наклевывалось... а если и нет, то вскоре наклюнется. Шеридан расслабился. Коп ничего не заметит, если будет продолжать в том же духе. Да и очередь к кассам загораживает ему обзор. А раз так, то обделать дельце проще пареной репы.

- Я хочу к Деда! - плакал мальчик.

- Ну конечно, хочешь, еще бы не хотел, - сказал Шеридан. - И мы сейчас будем его искать. Гляди веселей.

Он настойчиво потянул мальчишку вправо.

Мальчик поднял глаза. В них появилась надежда.

- А вы можете его найти? Можете найти, мистер?

- Безусловно, - заявил Шеридан и ухмыльнулся. - Искать пропавших это... это, если хочешь, моя профессия.

- Правда? - Малыш робко улыбнулся, но глаза его по-прежнему были на мокром месте.

- Абсолютно, - заверил Шеридан, мельком глянув внутрь магазина, чтоб убедиться, что полицейский не обращает на них внимания. Коп, которого из-за толпы было едва видно (а ему, соответственно, еда видно Шеридана и мальчика, если оглянется), даже не смотрел в их сторону. - Во что был одет твой деда, сынок?

- В костюм, - сказал мальчонка. - Он почти всегда в нем ходит. Я только однажды видел его в джинсах, малыш говорил это так, будто Шеридан прекрасно знал, что предпочитает из одежды Деда.

- Готов поспорить, что костюм черный, - объявил Шеридан.

Глаза мальчика загорелись, полыхнув красным в отсветах вывески, словно слезы превратились в кровь.

- Вы его видели! Где? - Парнишка дернулся было в сторону дверей, и Шеридану пришлось насильно увлечь его вправо. Получилось нехорошо. Только бы он не устроил здесь сцену. Это бросилось бы в глаза прохожим, и потом они обязательно припомнили бы мужчину, который куда-то тащил упиравшегося мальчонку. Надо заманить его в фургон. У фургона все стекла, кроме лобового, поляризованные; даже в шести дюймах от них не видно, что творится внутри.

Первым делом надо заманить его в фургон.

Шеридан коснулся руки мальчика:

- Я видел его не в магазине, сынок. Я видел его вон там. Он указал на стоянки, где терпеливо поджидали хозяев бесконечные взвода машин. Вдалеке, за ними, тянулась подъездная дорожка, за которой, в свою очередь, сияли сдвоенные желтые дуги "Макдональдса".

- А почему Деда пошел туда? - спросил мальчик так, словно Шеридан или Деда - а то и обе вместе - окончательно спятили.

- Не знаю, - ответил Шеридан. Мысли мелькали у него в голове со скоростью экспресса, перестукивая на стычках рельс, - так всегда бывает, когда наступает самый ответственный момент и необходимо принять единственное приемлемое решение. Деда. Не папа, не дядя, а Деда. Деда значит дедушка. - Но я абсолютно уверен, что был он. Пожилой мужчина в черном костюме. Седой весь... а галстук вроде бы зеленый...

- Деда носит голубой галстук, - поправил мальчик. - Он знает, что мне так больше нравится.

- Ну да, может, и голубой, - охотно согласился Шеридан. - В сумерках разве разберешь? Пойдем-ка сядем ко мне в машину и покрутимся тут, посмотрим, куда запропастился твой Деда. Лады?

- Вы уверены, что это был Деда? Не пойму, что ему понадобилось там, где они...

Шеридан пожал плечами.

- Послушай, малыш, если ты думаешь, что это не он, то лучше тебе самому походить и поискать. Глядишь, и найдешь. - С этими словами он резко повернулся и зашагал прочь, к своему фургону.

Этот маленький гаденыш не клюнул, а не стоит ли вернуться и попробовать еще разок? Нет, и так уже много времени потеряно - да и глаза мозолить ни к чему, в два счета можно загреметь на двадцать лет в Хаммертон Бей. Разумнее двинуть в какой-нибудь другой торговый центр. В Скотервилле, например. Или...

- Подождите, мистер! - Это кричал малыш, и в голосе его была паника. Топоток кроссовок. - Подождите! Я ведь сказал ему, что хочу пить, вот он, наверное, и пошел туда... чтобы принести мне что-нибудь попить. Подождите!

Шеридан обернулся, расплывшись в улыбке.

- Неужели ты подумал, сынок, что я и впрямь брошу тебя?

Он повел мальчика к своему фургону - четыре года уж симпатяге, покрашенному в неописуемый голубой цвет. Он распахнул дверцу и улыбнулся малыш, который с сомнением смотрел на него своими зелеными глазами, ярко выделявшимися на бледном маленьком личике.

- Прошу в мою карету, - сказал Шеридан.

Малыш забрался в кабину и, сам того не подозревая, перешел в собственность Бриггса Шеридана - в ту самую минуту, когда дверка захлопнулась.

У Шеридана не было проблем с бабами. Он мог пить или не пить - по настроению. Единственной проблемой его были карты, любые игры в карты лишь бы на деньги. Он потерял все: работу, кредитные карточки, дом, который достался от матери. Ему не довелось пока сидеть за решеткой, но едва столкнувшись с мистером Регги, он понял, что тюрьма по сравнению с этим типом - сущий рай.

В тот вечер он вел себя как последний идиот. Лучше бы сразу все спустил. Когда спускаешь все сразу, то расхолаживаешься, возвращаешься домой, смотришь по телеку проделки коротышки Карлсона, а потом идешь спать. Но когда срываешь первый банк, то теряешь голову. В тот вечер Шеридан потерял голову, и к концу игры задолжал 17000 долларов. В это было трудно поверить, он был потрясен, ошарашен несправедливостью проигрыша. По дороге домой он старался не напоминать себе, что должен мистеру Регги не семьсот, не семь тысяч, а семнадцать тысяч звонких монет. Как только мысли перескакивали на это, он начинал хихикать и включал приемник в машине погромче.

Но на следующий вечер ему было уже не до смеху, когда две гориллы ребята, которым несложно добавить на каждую руку по несколько локтевых сгибов, если не заплатишь, - притащили его в контору мистера Регги.

- Я заплачу, - залепетал Шеридан. - Заплачу, послушайте, это не проблема, через пару дней, самой большее через неделю, ну, через две надели на худой конец...

- Ты утомил меня, Шеридан, - сказал мистер Регги.

- Я...

- Заткнись. Думаешь, я не знаю, что ты будешь делать, если дать тебе неделю? Ты пойдешь клянчить к дружку сотню-другую - если найдется дружок, у которого можно клянчить. А если не выгорит с дружком, то бомбанешь виноводочную лавчонку... коли кишка не тонка. Но я сомневаюсь в этом, хотя... все возможно. - Мистер Регги подался вперед, подперев подбородок, и улыбнулся. От него несло одеколоном "Тед Лапидус". - А если даже ты и отыщешь двести завалящих долларов, то что с ними сделаешь?

- Отдам их вам, - прошептал Шеридан. Еще немного и он намочил бы в штаны. - Я отдам их вам, честное слово!

- Не отдашь, - возразил мистер Регги. - Ты попытаешься отыграться, а мне достанется воз и маленькая тележка твоих дерьмовых оправданий. Вот о чем ты сейчас думаешь, друг мой, вот о чем.

Шеридан захныкал.

- Эти мальчики могут надолго уложить тебя в больницу, - мечтательно протянул мистер Регги. - Тебе на каждую руку поставят по капельнице, и из носу будут вдобавок торчать трубки.

Шеридан заплакал.

- Но я добрый. Я дам тебе шанс, - сказал мистер Регги и подтолкнул к Шеридану через стол сложенный листочек бумаги. - Ты должен найти общий язык с этим человеком. Он зовет себя мистер Маг, но на деле такой же мешок дерьма, как и ты. А теперь вон отсюда. Вернешься через неделю. Твоя долговая расписка полежит пока на этом столе. Либо ты выкупаешь ее, либо мои друзья примутся за тебя. И тогда, как выразился некий Букер Т., однажды начав, они не остановится, не получив полного удовлетворения.

На листочке было написано настоящее имя Турка. Шеридан отправился к нему и услышал о детях и прогулках на "яхсе". Мистер Маг выписал также чек на сумму чуть больше той, что значилась в долговой расписке, оставшейся у мистера Регги. С тех пор Шеридан стал кружить около торговых центров.

Он вырулил со стоянки, посмотрел, нет ли машин, и выехал на дорожку, ведущую к "Макдональдсу". Малыш сидел на переднем сидении, руки на коленках, в глазах - беспокойство. Шеридан завернул за угол.

- Зачем мы объезжаем его? - спросил малыш.

- А вдруг твой Деда выйдет через заднюю дверь, - пояснил Шеридан. Не дрейфь, малыш. Мне кажется, именно здесь я его и видел.

- Видели? В самом деле видели?

- Не сомневаюсь даже.

Волна облегчения омыла лицо парнишки, и на мгновение Шеридан почувствовал к нему жалость - "я ведь не монстр и не маньяк какой, черт побери". Но с каждым разом он увязал в долгах все глубже и глубже, а этот ублюдок Регги без малейших угрызений совести сидел у него на шее. Сейчас Шеридан было должен не 17000, как в первый раз, не 20000 и даже не 25000. Сейчас он был должен тридцать пять тысяч, и вернуть их нужно не позднее субботы, если он не хочет, чтоб у него прибавилось локтей.

На задворках, возле контейнера для мусора, он остановился.

Сюда никто не сунется. Ладушки. Он запустил левую руку в карман на двери, предназначенный для карт и прочей ерунды, и выудил оттуда стальные наручники. Их голодные пасти были разинуты.

- Почему мы тут остановились, мистер? - спросил малыш, и в голосе его был страх; похоже, мальчик понял, что есть на свете кое-то похуже, чем отстать от Деды в кишащем покупателями торговом центре.