Читаем Deadline: ? онлайн бесплатно

– Ну что, Адам, поздравляю! – поднимая бокал, обратился ко мне Егор. – Сколько там прошло? 8 лет? А начал ты вообще в одиночку… – он пробежал глазами по каждому из присутствующих за столом. – Мы все были рады стать частью этого поистине феноменального проекта!

После слов моего друга люди стали радостно аплодировать.

– Сегодня твой день, – Лиза встала со стула и подняла бокал, её примеру последовали и остальные.

– Будет вам… – робко возразил я. – Сегодня наш день.

Звон стекла, стук вилок и ножей о тарелки, смех близких людей. Кажется, ничего не сможет испортить сегодняшний вечер.

– Так, так, тихо, – Дмитрий хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Сейчас про нас расскажут по телеку!

Точное движение пальца вдавило большую красную кнопку пульта и экран загорелся. Дмитрий удачно поймал момент. Заставка вечерних новостей в самом разгаре. Спустя считанные секунды на экране появилась ведущая – молодая девушка, а динамики завибрировали, донося нам её голос сквозь километры:

– Добрый вечер, уважаемые телезрители! – поздоровалась девушка, а затем мило улыбнулась. – Сегодня радостный день для всего мира. Если вы ещё не слышали, то спустя долгие годы разработок Адам Винтер и его команда завершила проект Тепсус. С чем мы его и поздравляем. Если вам кажется, что это незначительно, то Адам с радостью вас переубедит.

Изображение щёлкнуло. На экране появился я. Запись была сделана несколько дней назад. Тогда я всё ещё находился в шоке и совсем не помню своих ответов репортёру.

Грохот праздника затих, все присутствующие приклеили взгляды к экрану. Репортёр задаёт вопрос: "Итак, Адам, расскажите нам, несведущим в науке людям, почему вашу работу называют прорывной?"

Я отвечаю:  "С радостью, но, перед этим, позвольте мне выразить огромную благодарность моей команде."

Я из прошлого повернул голову в сторону оператора и посмотрел в объектив и сказал: "Спасибо"

– Ох, ну ведь не упустит момента, а! – отреагировал Егор.

– Тихо! – перебила его Лиза. – Смотрим.

Адам Винтер, сокрытый в телевизоре, продолжает отвечать: "Тепсус расшифровывается так – технология переноса сознания в ускоренную симуляцию. Понимаю, что это звучит сложно, поэтому простыми словами. По задумке пациент подключается к компьютеру с помощью специального шлема, считывающего мозговую активность. Тогда в дело вступает наша технология. Сознание человека переносится в компьютер: пациент видит, слышит и чувствует всё, что он чувствовал в реальной жизни, но находится в компьютерной симуляции"

– Ну слишком сильно ты упростил… – пробубнил Дмитрий.

Репортёр вновь задаёт вопрос: "А почему симуляция называется ускоренной?"

Мой голос отвечает: "Используя колоссальные вычислительные мощности мы можем, как бы, ускорить сознание человека внутри Тепсуса. Представьте, что на обучение в школе у вас ушло бы не 11 лет, а, например, 1 месяц."

" Это было бы великолепно, Адам, но разве это возможно? "

" Да, в этом примере мы ускоряем сознание в 120–150 раз, а можно – куда быстрее. Единственное, что необходимо – достаточные мощности. Для ускорения сознания в 10 раз необходимо, порядка, 2.43 эксафлопс, что, бесспорно, достаточно много, но прогресс же не стоит на месте! "

Сразу после создания Тепсуса нами и в особенности мной заинтересовались все вокруг: частные компании заманивали миллиардами, лишь бы выкупить наш патент; СМИ разных стран зовут меня на интервью; Политики всех уровней приглашают попить чай.

Ответом на все предложения было чёткое «нет», но недавно мне на почту пришло загадочное письмо, а уже сегодня я лечу частным джетом в Нью-Йорк прямиком в штаб-квартиру ООН.

Единственное, что мне сообщили, – конференция закрытая и чрезвычайно важная.

***

На часах – 6:00. Я вышел из аэропорта и осмотрелся. Ко мне тут же подскочили двое крупных мужчин в деловых костюмах и проводили к транспорту. Я сел в чёрный мерседес. Спереди и сзади едет настоящий кортеж. Неужели я настолько важный гость? За тонированным стеклом автомобиля прекрасный вид на набережную Ист-Ривер. И вот мы уже подъезжаем к штаб-квартире. Улица оцеплена.

– Да что, чёрт побери, происходит? – спрашиваю я.

Шофёр по всей видимости не разговаривает на русском, а, может, – ему запретили.

Меня проводили до входа в здание. Оно прямоугольное, точно, как кубик домино, возвышается ввысь и смотрит в небо.

Я зашёл внутрь, прошёл сквозь металлоискатель, меня раздели, переодели, затем я прошёл сквозь ещё один металлоискатель и только тогда мне разрешили сесть в гостевой зоне.

Через минуту рамка металлоискателя вновь запищала. Я повернул голову. Эффектная блондинка, сопровождаемая толпой охранников, прошла досмотр и села рядом. Она говорит на чистом Английском, хорошо, что и я на нём говорю. Хоть и не на таком чистом.

– Привет, – свет отразился от её белоснежных виниров и ударил мне в глаза, от чего я тоже улыбнулся. – Адам Винтер? Рада с вами познакомиться!

– Привет, взаимно, очень рад. Разве мы раньше не встречались?

Вопрос был задан лишь для того, чтобы не ударить в грязь лицом. Я даже представить себе не могу кто эта девушка.

– Лара Биртис. Социальные науки, – девушка поправила волосы. – Все заголовки пестрят вашим именем, может вы знаете зачем нас созвали? Да ещё и секретность такая.

– Тоже хотел спросить и у вас.

– Можно на ты, – улыбнулась блондинка.

Спустя 30 минут ожидания на ресепшене собралось с десяток именитых учёных. Лично знаком я далеко не со всеми, но слышал про каждого, кроме, конечно, обворожительной Лары. Вскоре нам выдали бейджики и пригласили пройти в зал совещаний.

Завораживающее своей помпезностью место: просторное помещение со столом в форме полумесяца, стены украшены лепниной и древнегреческими сюжетами. Серые стены, белый потолок. Сверху ослепительно светят лампо-прожекторы.

Нас вежливо усадили друг за другом, выдали каждому по папке цвета морской волны с большими чёрными буквами на ней. «Top Secret. Shield».

Сказали пока не открывать. Минуту все сидели молча. Через пять то и дело начал доноситься шёпот и ёрзание на стульях. А через десять мы уже общались во весь голос.

Стыдно признаться, но у меня большие проблемы с памятью на имена и даты. Если я очень постараюсь, то могу, конечно, запомнить человека, но когда их много и в один момент – нет. Другое дело – лица, их я различаю хорошо.

Одно из лиц выделяется особенно ясно: высокий рост, крепкие плечи, грубая кожа лица и перманентно недовольный вид. Его руки неподвижно лежат на столе, глаза стреляют: вправо, влево, вправо, влево. Уши слушают. По одному виду понятно – он военный. До сих пор он ничего не сказал, может потому, что соблюдает дисциплину, а, может, потому, что не понимает: о чём же говорят эти очкарики с горящими глазами. Я опустил глаза в район его груди, там написано: «Dick Cocish – Военный-врач». Справа от него, чуть сгорбившись, сидит архитектор, далее – физик-ядерщик, следом – биолог широкого спектра, что бы эта формулировка не значила. По левую сторону: космолог-марсолог, строитель, специалист по ИИ и нейросетям, Лара – психолог, и я. Некоторые стулья с папками напротив, стоят пустыми. Кто-то не пришёл на встречу. Грустно.

– Знаешь, – обратился я к Ларе. – Командочка у нас такая, словно нас хотят запрячь что-то строить.

– Согласна, – Лара наклонилась ко мне так, что её островатый парфюм ударил точно в голову, минуя рецепторы в носу. – А ты наблюдательный.

Наконец входная дверь в зал распахнулась и в неё зашёл уверенный в себе, но немного уставший старик в костюме тройка. Его счастливое лицо показалось знакомым, но где я его видел?

Военный Dick подскочил и отдал честь, а затем сел, не успели мы и голову на него повернуть.

– Король Англии, – подсказала мне Лара, подметив мою озадаченность.

– Спасибо.

Ещё через 10 минут противоположная сторона стола заполнилась очень важными людьми. Слева-направо: лидеры большой семёрки, шейхи, президенты, миллиардеры, так или иначе связанные с наукой. Казалось, что дышат они за троих сразу, настолько меньше воздуха стало. Тишина завладела залом совещаний. Слышен лишь прерывистый стук сердца и скрип дорогущих стульев.

Происходит что-то действительно серьёзное. Просто так нас всех тут бы не собрали.

Последним в зал зашёл ничем не примечательный мужчина, подошёл к центру стола, но садиться не стал. «Навин Харап – Руководитель проекта Щит».

– При всём уважении, – начал он. – Хочу сперва обратиться к господам учёным. – Навин слегка наклонился в сторону начальства. – Прекрасно понимаю вашу озадаченность, но собрали мы вас не просто так…

– Давай ближе к делу! – грозно буркнул некий Форман Клюце, архитектор.

– Кхм-кхм, – Навин слегка опешил от наглости, но незамедлительно продолжил. – Откройте папки, лежащие перед вами, достаньте первый лист и закройте папки, затем подпишите документ о неразглашении. Либо выйдите из зала.

На несколько секунд зал застыл в оцепенении. Затем раздался громкий шорох. Форман, видимо самый смелый из присутствующих, вскрыл пломбу. Его поступок придал всем нам смелости. Папка оказалась двухслойная, где сверху лишь один лист, а под ним ещё одна пломба.

Через минуту последняя ручка доцарапала. Документы подписаны и переданы Навину, никто не вышел.

– Спасибо. Теперь к сути. Две недели назад телескоп Джеймс Уэбб засёк космическую аномалию. По его данным: сверхмассивное космическое тело приближается к Земле. После тщательной проверки наши опасения подтвердились. На данный момент любительские и даже профессиональные телескопы не способны засечь это тело, поэтому настоятельно прошу вас никому об этом не рассказывать. Хочу предупредить, что о сложившейся ситуации знает совсем ограниченный круг людей. Вероятность столкновения с Землёй составляет 97.12%.

Я чувствую каждый поток крови внутри своего организма. Мощная волна от сердца толкает старую кровь. Сосуды расширены, мозг зудит в основании черепа. По телу бегут мурашки, а в воздухе появился привкус смеси страха и паники.

– Из… Извините, – начал Космолог. – Какова масса этого объекта?

– По нашим данным: ноль целых три сотых массы Земли.

Тишина. Тяжёлый выдох где-то справа. Космолог хватается за сердце. Отражающиеся от стен «охи» ударяют по ушам. Треморными руками открываются бутылки с водой.

Навин невозмутимо продолжает:

– Ориентировочное время столкновения: 09.09.2035.

– Значит, вы, уважаемый, даже не сомневаетесь, что он врежется в нас?! – не выдержала Лара.

По её ухоженному лбу стекают тяжёлые капли пота. Она ложится на стол и начинает реветь, как ревут маленькие дети, когда у них забирают игрушку. Но её можно понять. С вероятностью 97% нам все осталось жить чуть более года.

Я провожу ей по спине, слегка похлопывая. Ей становится легче.

– Ты как? – тихо спрашиваю я, наклонившись.

Навин, тяжело сглотнув, продолжает:

– Отдельный проект «Меч» изучает возможность уничтожения объекта или смещение его с курса, однако мировое сообщество решило довериться вам.

– Плохо, – так же тихо ответила Лара. – Спасибо.

– Правительства всего мира будут оказывать вам посильную помощь. Вскройте вторую часть папок, пожалуйста.

В этот раз пломбы моментально залопались, а шелест листов был то ли агрессивный, то ли безнадёжный. Я принялся читать.

Фаза 1(колыбель): Разработка и планирование колонии на Марсе, план по перемещению максимального числа людей на Марс, план по терраформированию Марса. Руководителем первой фазы назначается: Адам Винтер.

Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук. Тук… Сердце почти остановилось, адреналин выбросился в кровь. Буквы разлетелись по всему документу, а глаза никак не могли собрать их обратно. Рука дёрнулась к бутылке, и я залпом влил в себя 0,3 литра воды.

К тому моменту все дочитали до моего имени и стали вертеть головами в поисках. Но никто ничего не сказал. Все слишком напуганы, чтобы говорить. Кажется, каждое слово может стать последним, поэтому их нужно экономить.

Фаза 2:Практическая реализация фазы 1.

Ёмко.

***

Встреча продлилась ещё порядка пяти часов, из них два последних были посвящены политике. Меня это мало интересовало, а вот людям нравилось делить ещё не освоенный Марс на части. Долететь бы сперва…

Я смог достаточно конкретно поговорить с Навином. По сути, я им нужен был ради Тепсуса. Он сказал, что при необходимости я могу взять себе помощника из своей команды.

Из зала совещаний мы вышли через запасную дверь, доехали до аэропорта в бронированной машине, сели в военный самолёт, на котором вылетели в Гренландию, поселение Кангерлуссуак. Оттуда мы должны будем проехать 12 километров вглубь острова на секретную лабораторию. Всё, как в фильмах, только, к сожалению, наяву.

Остров – удивительно красивый.

Во время дороги до лаборатории я связался с Егором. Он согласился, что странно, ведь не каждый решиться выпасть из жизни на год, когда у тебя только год и остался. Сказал, что прибудет первым же рейсом.

NASA, EKA и другие космические агентства будут нам помогать в работе над проектом Щит. Впервые за долгое время человечество по-настоящему объединилось. Стоило появиться глобальной проблеме – так все всем друзья. Значит, Covid 19-го и 34-го были лишь репетицией…

Заслуживает ли вообще человечество спасения? Я часто об этом думаю. Пожалуй, да, заслуживает. Однако… Как бы выбить из человеческого нутра ту злобу, с которой оно убивает себе подобных. Так, чтобы палкой по голове. Раз и навсегда. Но сейчас есть проблемы и посерьёзнее.

Лаборатория находится на свежем воздухе, на чистом и приятном поле Гренландии. Думается тут хорошо. И дышится словно свободнее.

Нас заселили в малоудалённые и друг от друга, и от исследовательского центра одноместные домики. Пригласили на собрание, а затем вкусно накормили. Завтра утром начнём работу.

***

– Тебя в какой домик поселили? – Лара подсела ко мне, пока я жадно дожёвывал говяжью вырезку.

Я экстренно проглотил кусок и запил его большим глотком чая.

– Кхм-кхм, в 12. Самый последний, – ответил я, протирая губы салфеткой.

Лара украла у меня одну палочку картошки фри и обмакнула её в мой соус.

– Значит, проводишь меня сегодня? – улыбнулась она. – Я в 11.

– Как удачно. С радостью.

Мы вышли из столовой и прогулочным шагом направились в сторону жилищ. Вечером стало куда прохладнее, поэтому я одолжил ей свою куртку.

– На тебя свалилась большая ответственность.

– Да… – задумчиво ответил я. – И я не знаю, готов ли к ней.

– Мне кажется, что готов, – искренне сказала Лара, посмотрев мне в глаза. – Если что – обращайся.

– Обязательно.

Мы подошли к деревянной табличке со стальными цифрами «11» на ней.

– Чай?

– Нет, хочу побыть один. Многое нужно обдумать, спасибо.

Она состроила недовольную мордочку и, развернувшись, пошла в сторону входной двери, нарочито виляя бёдрами.

Сейчас она даже не скрывает того, что я ей понравился… Но чем?