Читаем Давид онлайн бесплатно

Внимание!

Книга содержит нецензурную лексику и откровенные сцены, в том числе сцены сексуального насилия.

Главный герой не ласковый и нежный мужчина, а эгоист и подонок!

Спасибо за внимание! Приятного вам прочтения!

Глава 1

Не встречайтесь с первою любовью,

Пусть она останется такой –

Острым счастьем, или острой болью,

Или песней, смолкшей за рекой.

Не тянитесь к прошлому, не стоит –

Всё иным покажется сейчас…

Пусть хотя бы самое святое

Неизменным остается в нас.

Юлия Друнина

– Маша, а ну не бей Пашу и надевай шапочку. Не будешь слушаться – оставлю тебя в группе, и не пойдёшь с нами гулять, – пригрозила я пальцем это маленькой хулиганке.

Смотрю на своих спиногрызов, которых двадцать человек, и не могу нарадоваться. Какое же это счастье – дети! Они словно маленькие лучики солнца, которые освещают нам путь.

Я работаю воспитателем младшей группы в детском саду, и моя работа самая лучшая на свете. Я учу своих детей завязывать шнурки, правильно надевать колготки и держать ложку в руке так, чтобы еда доходила до рта, а они, в свою очередь, учат меня любви, терпению и смирению.

В свои двадцать девять лет я не имею своих детей. А хочется, ужасно хочется, но… не получается. Я в браке уже почти десять лет – за самым прекрасным человеком на земле.

Мы с Толиком знакомы ещё со времён школы. Красавец, спортсмен, отличник, любовь всех девушек в нашем дворе. От него был без ума весь женский пол, и я не была исключением. Даже бабушки на лавках и то провожали его долгим взглядом, улыбаясь ему вослед.

Толик был старше меня на два года и учился на два класса старше. Он был моей фантазией: когда он проходил мимо, я переставала дышать. Но я понимала, что такой, как он, никогда на меня не посмотрит. Отчего было горько в душе.

Я была обычной серой мышью, зубрилкой. Ботаничка – так меня называли одноклассники. Жила скромно в однокомнатной квартирке с бабушкой, которая меня воспитала как настоящую леди. Бабуля была строгих правил, но заядлой оптимисткой. Она всегда говорила, что отношения должны строиться на взаимной любви. А если любит только один, брак долго не продержится, как бы ни старались его склеить.

Мои родители разбились на машине, когда мне был один годик, и опеку надо мной взяла моя бабушка, которая заменила мне всех.

Я ходила на танцы, занималась рисованием, лепкой. Была прилежной и послушной девочкой, которой только и можно было гордиться и ставить в пример.

И вот как-то раз, когда я возвращалась из школы с руками, полными учебников, которые мне выдали перед каникулами, я услышала до боли знакомый голос.

– Ритка-маргаритка, привет! Давай помогу.

Я повернула свою голову на звук и не сразу поверяла, что это обращаются ко мне.

Толик протянул свои руки и забрал у меня все книги.

– Ты домой? – проговорил он, а я оцепенела от счастья.

– Ага, – мотнула я головой.

– Значит, нам по пути.

Мы жили с ним в одном доме, только в разных подъездах. Всю дорогу я смотрела на каштановые волосы, которые переливались в лучах летнего солнца, впереди идущего счастья.

С балкона нас заметила бабушка и помахала нам рукой. А когда я вошла в квартиру, она с хитренькой улыбкой подошла ко мне и заговорила.

– Ну что, удача улыбнулась, и подошла к тебе твоя любовь, – засмеялась она.

– Бабуля! – хотела было возмутиться я, и от смущения мои щёки покраснели, как помидоры, и их сразу зажгло.

Она знала, что я по уши влюблена в этого мальчишку, и всегда говорила мне, что рано или поздно он заметит, какая я красавица.

А на следующий день мы встретились с ним в дворе, где он предложил вместе прогуляться, от чего я, естественно, не отказалась. Так и началось наше с Толиком общение. Он был моим первым и последним мужчиной. Я не представляла, что у меня будет кто-нибудь, кроме него.

От нашего первого поцелуя я чуть не умерла на месте. Это было что-то настолько прекрасное и нежное, что мне захотелось не отпускать этого парня, и я вцепилась в него своими тоненькими ручками, вымаливая повторить это. А когда после двух лет отношений он сделал мне предложение выйти за него замуж, я была на седьмом небе от счастья. Ведь на моём месте мечтала быть каждая, а он выбрал именно меня. Ту, про которую никто никогда бы не подумал, что я могу покорить его сердце, но это случилось.

Когда мне было девятнадцать, а Толику двадцать один, мы поженились. Я поступила в педагогический колледж на воспитателя, а Толя учился в институте на юриста. Мы жили в трёхкомнатной квартире с его родителями, пока не умерла моя бабушка. И вот после этого мы переехали в мою однокомнатную квартирку, которая досталась мне по наследству.

Всё у нас было прекрасно, я слушала своих подруг, которые не были счастливы в своих браках, и не могла понять: как это так? Как можно быть несчастливой в браке с любимым мужчиной? Оказывается, как-то можно.

Когда мы решили завести детей, у нас не получалось. Точнее, после многочисленных попыток сначала получилось, и мы были на седьмом небе от счастья, но произошёл выкидыш. Врач поставил мне диагноз «бесплодие». Я много лет лечилась, но всё бесполезно. Мама Толи водила меня к своему гинекологу, женщине с многолетним стажем и опытом, у которой, к сожалению, тоже опустились руки. И мне пришлось смириться.

Я сидела на детской площадке и смотрела, как играют мои детишки, и не могла ими налюбоваться. Мне нравилось в них всё, а особенно их детская искренность. Такая милая и ненаигранная, за которой хотелось наблюдать вечно.

Мои мысли унеслись к моему мужу, захотелось услышать его голос и узнать, что он сейчас делает. И я на память набрала уже до боли знакомый номер телефона.

– Привет, любимая! – послышался на том конце трубки родной мужской голос.

– Привет! Как ты там? Как собеседование?

– Всё так же.

– Ну ничего, не расстраивайся. Найдёшь ещё работу своей мечты.

Толик уже два года был безработный. Казалось бы, в нашем городе-миллионнике невозможно не найти работу, а оказалось, что возможно. Молодой, подающий надежды юрист, которым был мой муж, не мог ничего найти. Он целыми днями ходил по собеседованиям, и всё без толку. Предлагали те работы, на которых невозможно работать, или платили копейки, или начальники были ужасные. А я и не расстраивалась, зная, что мой муж – отличный специалист и что он всегда всего добьётся. Ведь он по жизни победитель, и я всячески поддерживала Толю, потому что знала, что у него всё получится.

И вот после очередного рабочего дня я бежала домой, чтобы поскорее очутиться в своей любимой квартирке со своим любимым мужчиной. По дороге зашла в магазин, купила любимые пирожные Толика в надежде увидеть его горящие глаза и довольную улыбку.

Подходя к дому, я заметила около нашего подъезда три чёрных огромных внедорожника, около которых стояли мужчины: все они были высокого роста и крупного телосложения. Их можно было бы сравнить со скалой: такие же каменные и большие.

Я постаралась обойти автомобили, которые загородили проход. От вида этих горилл у меня по коже пробежали мурашки. Хотелось бежать и не оглядываться. Я быстро проскочила в подъезд и, только когда двери лифта захлопнулись, оказалась в безопасности и выдохнула.

И что они, интересно, здесь делают? За все двадцать девять лет, что я жила в этом дворе, ни разу не было таких машин. У нас во дворе стоял только русский автопром или недорогие иномарки, а здесь явно машины не пару сотен рублей. И к кому они приехали? Может, жилец новый? Но кто из богатых будет жить в нашем районе? Несуразица какая-то.

Лифт не быстро привёз меня на мой этаж, и двери со скрипом открылись. Я подошла к своей квартире, открыла дверь ключом и зашла в квартиру, где витали вкуснейшие запахи ужина, приготовленного моим мужем.

Сняла старенькие туфельки, сумку бросила в другой угол, взяла в руки упаковку с пирожными и пошла на запах в сторону кухни. В квартире горел свет только в одной комнате, которой была кухня, и я точно бы не ошиблась с тем, куда идти.

– Толик, дорогой, как вкусно пах… – не договорив предложение, я остановилась в дверях. Мой взгляд упал на мужчину кавказской национальности, который сидел в нашем кресле у окна и что-то крутил в своих руках.

При виде меня мужчина встал и поправил на себе чёрный костюм с чёрной рубашкой. Он был весь в чёрном, как смерть. Почему-то именно эта ассоциация возникла у меня в голове. У мужчины даже глаза были цвета ночи, они нехорошо прошлись по моей фигуре. Пока я глядела на этого незнакомца, по моей коже пробежался холодок, я сглотнула накопившуюся слюну. Не хотела бы я встретиться с ним когда-нибудь снова.

– Простите, а вы кто и где Толик?

Я не сразу заметила мужа, который стоял в углу около кухонного гарнитура и сжимал на себе ладонями фартук.

Незнакомец был настолько огромен, что занимал почти пол нашей небольшой кухни. Даже в прыжке я навряд ли бы достала до его лица.

– Рита, сядь, пожалуйста, – подал голос муж, на которого я бросила свой испуганный взгляд.

Я сделала пару шагов в сторону стола, положила пирожные на столешницу и села на указанный стул, сложив свои руки на коленки, как школьница.

– Толя, что происходит? Я не понимаю, – мой испуганный, непонимающий взгляд метался от мужа к гостю.

– Это Давид Алиев, ты будешь теперь жить у него, – сказал муж дрожащим голосом, смотря куда-то в одну точку на стене.

Я не верила своим ушам. Что он несёт?!

– Это что, шутка какая-то? – я смотрела на него и умоляла, чтобы это был просто розыгрыш. Но обстановка, которая царила у нас на кухне, не была похожа на розыгрыш. От нарастающего ужаса у меня затряслись руки. – Толь, скажи, что ты просто шутишь. Мы сейчас все вместе посмеёмся и разойдёмся. Так ведь? – я умоляющим взглядом посмотрела на мужа.

– Рит, закрой рот и слушай, что я тебе скажу! – закричал на меня Толя. Его глаза пылали яростью. Я не могла поверить, что передо мной мой мужчина. Таким я его вижу впервые. – С тобой никто не шутит, ты сейчас встанешь, поедешь с этим мужчиной и будешь делать то, что он скажет. Ты меня поняла? – он посмотрел на меня вопросительно.

– Нет, никуда я не поеду из своей квартиры! А вам, – я перевела взгляд на мужчину, который стоял по стойке смирно и наблюдал за всем происходящим, – лучше выйти из моей квартиры, пока я не вызвала полицию, мой голос уже почти срывался на крик. Проговорив всё это на одном дыхании, я ещё раз взглянула в глаза незнакомца, в которых играла насмешка.

– Рита, закрой, пожалуйста, свой рот и сделай так, как тебя просят, – Толя начинал злиться ещё больше от моего неповиновения.

Я смотрела на своего мужа, который первый раз за всё время нашего знакомства и совместной жизни поднял на меня голос. Я смотрела на него и не узнавала стоящего перед собой мужчину. «Как? Где мой Толик?» Передо мной стоял мужчина в облике моего мужа, но он не был им. «Куда пропал мой нежный и заботливый Толик?» Хотелось орать в голос, но навряд ли меня кто-то услышит.

– Мне надоел этот цирк, – сказал мужчина, который уже так долго стоял и наблюдал за нашим с мужем диалогом. Он подошёл к Толе, который чуть дёрнулся назад, но его сдержала кухонная тумба, и заговорил с ним.

– Ещё раз посмеешь повысить голос на мою женщину, я тебе сердце вырву своими же руками! Понял меня?

Толя от ужаса сглотнул и кивнул мужчине в ответ, от сказанных слов мой муж стал бледнее смерти. И в ту же секунду незнакомец своим огромным кулаком нанёс удар мужу прямо в живот. Я закричала не своим голосом и рванула в сторону, где стояли мужчины, но меня кто-то схватил сзади за руки и дёрнул назад.

Я медленно приподняла голову и посмотрела за спину. Меня удерживал мужчина, который был похож на того обидчика, который стоял около моего мужа.

– Увести её в машину! – проговорил Давид.

Меня дёрнули за руку, как мешок с картошкой, погрузили на плечо и понесли из квартиры. Я всеми силами пыталась вырваться. Кричала, царапала спину своему похитителю, пару раз даже пыталась укусить его, но он будто меня не слышал. Все мои удары были для него не больнее укуса комара.

«Только бы мне вырваться! – постоянно проносилось у меня в голове. – Вырваться и бежать в полицию со всех ног, сообщать о покушении, вот тогда-то их накажут!»

Меня вынесли на улицу, поднесли к одному из внедорожников и усадили на заднее сидение, заблокировав дверь.

Я сидела в автомобиле, а по моему лицу текли слёзы, которые обжигали щёки. Они, будто ножи, царапали мою кожу. А самое обидное, что никто за меня не заступился – ни одна живая душа.

Я с рождения живу в этом доме, меня знают все жители этого двора, и я знаю лично каждого. И ни один человек, кто улыбался при виде меня, ни один не открыл свою грёбаную дверь и не поинтересовался тем, что происходит. Никто даже не попытался вызвать полицию. Все остались сидеть за своими железными дверьми и молча слушать и смотреть, как меня силком выносят и захлопывают дверь машины. Я кричала во всё горло, пока меня несли, так громко, что даже сорвала голосовые связки, но никто мне не помог. Все отвернулись, даже собственный муж. И как теперь мне пережить всё это? А главное, что нужно тому, кто меня похитил?

***

Ему не нравилось, что происходит, он думал, что всё будет иначе: приедет и заберёт своё. Но тот ублюдок даже и пальцем не повёл. Он просто отдал свою жену в счёт долга.

Когда Давид первый раз увидел ту, которой хотят расплатиться, он не мог понять. Как можно отдать женщину, которая является твоей женой? Свою жену он никому бы не отдал, что бы ни случилось. Трогать её мог только он. Только его руки могли касаться её, и только его глаза могли на неё смотреть. Но её больше нет. Он собственными руками придушил ту, которая его предала. Сначала задушил и смотрел, как она мучается, прося у него пощады, а потом вырвал ей сердце. Такие, как она, не должны были топтать эту землю своими прогнившими насквозь ногами.

Он был хозяином, царём всего, что его окружало. У него была своя империя, которую он создал сам, царапая и жуя землю зубами. Он отомстил всем тем, кто когда-то обидел его и его мать. Отомстил каждому обидчику и думал, что станет легче, но легче не стало. Зуд, который раздирал где-то глубоко в душе, остался, напоминая ему о случившемся.

Каждую ночь ему снились кошмары с участием матери. Она просила, чтобы её отпустили и не трогали её мальчика. Она была единственным живым существом, которое он любил и которое забрали. Давид до сих пор помнит тот день, когда его отец вернулся с охоты пьяный, а пьяный он был почти всегда, зашёл в спальню и опять взял силой свою жену, от которой уже почти ничего не осталось. Мать Давида была настолько худа, что казалось: она просвечивает.