Читаем Датский дневник онлайн бесплатно

Орхус (Århus, Aarhus) — это такой город в Дании. Когда мой датский коллега Кристиан звонит в американские компании, он гордо представляется: «Кристиан такой-то из Университета Орхуса, Орхус — это второй по величине город Дании!» Любознательные американцы его обычно переспрашивают: «Простите, второй по величине город ЧЕГО?»

Дания действительно не очень большая страна. Если вы внимательно посмотрите на карту Европы, вы сможете заметить полуостров, торчащий к северу из Германии, и пару островков справа от него — это и есть Дания.

Живут здесь совершенно особенные и замечательные во всех отношениях люди — датчане. Они невероятно медлительны и добродушны и при этом почему-то считают себя потомками воинственных викингов. Они уверены, что именно они, в отличие от шведов и норвежцев — истинные скандинавы, хотя вообще-то, если честно, Дания расположена вовсе не на скандинавском полуострове. Они гордо называют себя «северным народом», хотя кататься на лыжах им приходится ездить в Норвегию, потому что в Дании снег выпадает далеко не каждую зиму и редко залеживается больше, чем на две недели… Живут они на удивление хорошо и совсем ненапряженно. После двухлетнего знакомства с ними я совершенно не могу себе представить напрягающегося на работе датчанина, кем бы он ни работал грузчиком или научным сотрудником. Всего их в Дании пять миллионов человек (как в Петербурге), почти половина из них (два миллиона человек) живет в Копенгагене, а в этом самом «втором по величине» городе Орхусе — всего двести тысяч.

Страна—сказка. Такую мог бы придумать добрый датчанин Х. — Х. Андерсен. А может быть, он ее и придумал… Нет, не то, чтобы здесь все было идеально. Но в одном можно быть уверенным — нигде в окружающем маленькую Данию большом мире люди не научились так удобно устраиваться, затрачивая на это так мало усилий. И умудряясь при этом оставаться практически незамеченными всем остальным человечеством…

Я приехал сюда потому, что меня пригласили поработать в университете Орхуса, точнее — в институте Физики и Астрономии, входящем в состав этого университета. И правильно сделали, что пригласили.

А дневников никаких я никогда в жизни не вел. Просто в какой-то момент начал выдергивать куски из своих писем и копировать в один файл-из жадности, чтобы зря добро не пропадало. В результате получились эти записки — противоречивые, непоследовательные и субъективные — оценки датской реальности в них излишне зависят от количества и качества выпитого за день до того пива. Но, в конце концов, те, кому нужна объективность, могут обратиться к официальным источникам информации! А в какой-то момент я дополнил текст ссылками на свои фотографии.

16 августа 2000 г. За два часа долетел из Питера до Копенгагена, а оттуда поездом доехал до Орхуса. В передвижениях по Дании проблема состоит в том, что воды между кусочками земли гораздо больше, чем этой самой земли. Поэтому поездки получаются долгими и дорогими. Скорый поезд, прыгая с острова на остров, идет от Копенгагена до Орхуса три с половиной часа — и это в крохотной Дании!

17 августа. Город небольшой и вполне симпатичный. Все вокруг очень похоже на Таллинн, только вместо эстонцев датчане, а русских нет вообще. И то и другое только к лучшему. Весь центр — пешеходный, узкие мощеные камнем улочки, кирхи, ратуша. Университет — около сорока поросших плющом по самые крыши невысоких, в основном четырехэтажных кирпичных зданий — занимает огромный парковый район к северу от центра города. А в двух шагах от центра в противоположную сторону — морской порт. И море в неограниченных количествах.

Повсюду сияют завлекательными витринами маленькие запредельно дорогие магазинчики и большие запредельно дорогие магазины; и те и другие работают самое позднее до половины шестого вечера, и то только по рабочим дням. И на каждом углу ресторанчики и кафе со столиками на улицах. Через центр города протекает речка шириной в два метра. Она так и называется — речка, в домах вдоль нее открыты кафе и пабы, на набережной стоят столы с зонтиками, а на ведущих к воде ступеньках сидят студенты и пьют пиво.

Вообще-то Дания по живописности ландшафта может смело претендовать на последнее место в мире — практически вся ее территория плоска, как блин. Самая высокая точка Дании — 173 метра, а название второй по высоте точки (147 м) с датского переводится, как «Небесная Гора»… Но вот город Орхус расположен на нескольких холмах, которые сильно оживляют пейзаж и вносят разнообразие в жизнь здешних велосипедистов — когда я в первый раз взобрался на велосипеде на горку, на которой стоит университет, язык у меня лежал на плече, а открытая пасть судорожно хватала воздух. Обгонявшие меня на своих двухколесных монстрах времен первой мировой войны датские старушки очень веселились по этому поводу.

А когда датчане съезжают с этой горки, они усердно крутят педали, разгоняясь до совершенно невообразимой скорости. И не потому, что торопятся, а потому, что люди они старательные, а едучи на велосипеде, положено работать ногами.

Мне досталась комната в здоровенном и довольно запущенном доме, где, кроме меня, живет хозяйка — пожилая леди, которая курит одну сигарету за другой и пьет попеременно пиво, вино и кофе, и её юная и очень оптимистично настроенная собака. Дом одноэтажный, но комнат в нем много (не знаю, сколько), и он окружен садом со всех сторон. Вечером можно сидеть в саду и смотреть на звезды.

Уже потом, гораздо позже, я понял, что с хозяйкой мне повезло невероятно. Ее зовут Вибеке, ей около 65 лет, и в жизни она руководствуется одним принципом — живи сам и не мешай жить другим. Ни разу за целый год я от нее не слышал никаких претензий по поводу моего образа жизни, привычки приходить домой и жарить сосиски в 2 часа ночи, количества переводимых мной воды и отопления и так далее; наоборот, каждый раз, возвращаясь из своих поездок, я обнаруживал в комнате какие-то цветочки и прочую муть, призванную украсить мое аскетическое существование. А когда ко мне приезжали гости, Вибеке отдавала нам вторую комнату и наотрез отказывалась брать за нее деньги. Если остальные датчане в быту хоть немного похожи на нее — тогда это просто замечательный народ! Однако они, конечно, все очень разные. Я вот знаю в том же Орхусе человека, чьи квартирные хозяева не ленятся несколько раз в день выходить из дому, чтобы с улицы посмотреть, не открыты ли у их квартиранта окна и не упускает ли он на улицу ценное тепло.

Моя хозяйка живет одна — ее многочисленные дети и внуки давно разъехались, и жильцов, судя по всему, она берет, чтобы не скучно было. Она сразу же предложила мне пользоваться всем, что есть в доме, включая велосипед, посуду, еду и электрическое пианино, и даже в первый день отвезла меня на работу на своей машине, хотя автобусная остановка здесь в трех минутах ходьбы от дома.

Собачка, чтоб ее, разделяет хозяйкины взгляды на общественное пользование домашней утварью, и сама пользуется по своему разумению всем, что находит в моей комнате. Дверь в комнату приходится закрывать, иначе немедленно исчезают ботинки и прочие ценности.

Домашним хозяйством никто в доме себя не утруждает. Вся грязная посуда сваливается в посудомоечную машину, которая запускается раз в неделю, потому что посуды в доме много. Все прочие хозяйственные акции предпринимаются, судя по всему, на рождество. И очень хорошо, душа отдыхает от избыточной чистоты датских улиц и университетских коридоров.

19 августа. В первый же день мне выдали ключ, открывающий все комнаты в институте, включая входную дверь, и теперь я могу приходить сюда хоть ночью, хоть в выходные. А что ещё здесь делать?

Лихорадочно вспоминаю свой английский. В пятницу ходил пить с новыми коллегами пиво после работы — как и для всех датчан, английский для них — второй родной язык. Старательно размывал языковой барьер темным пивом, однако никаких результатов, кроме тяжелого пивного похмелья, не достиг.

20 августа. Зарисовка о дамах: здешние дамы представляют собой датчанок, то есть зрелище весьма своеобразное. Они вовсе не блондинки — они, что называется, белобрысые… Волосы, брови и ресницы у них не то бумажно-белого цвета, не то просто прозрачные. Некоторые из них невероятно худы и выражение на лице имеют подчеркнуто стервозное. Некоторые отличаются горизонтальными габаритами до полутора метров в диаметре, но, что интересно, при этом выражение на лице имеют столь же стервозное. Про пожилых дам я и не говорю — на их лицах это выражение достигает в своем роде совершенства. И все они всё время ездят на велосипедах. И все носят крохотные очки в металлических оправах. И почти у всех почему-то агрессивно выступают вперед зубы — может, это самореклама местной стоматологии?. И в таких условиях мне придется работать. Однако некоторые юные датчанки… очень хороши. В ровном датском климате они вырастают в длину до двух метров, оставаясь при этом тоненькими, как тростиночки, — такое ощущение, что их колышет легчайший ветерок. И им очень идут их длинные белые гривы.

21 августа. Сегодня институтская администраторша свозила меня в городской отдел регистрации иностранцев — там мне присвоили номер соцстрахования, присущий всем датчанам и объяснили, что теперь, как только мои документы оформят и пришлют мне по почте карточку соцстрахования, я смогу пользоваться всеми правами датчанина, то есть бесплатным медицинским обслуживанием и всеми прочими радостями. Потом меня отвезли в налоговое управление, где мне намекнули, что кроме прав, у датчан есть и обязанности, в банк, где мне открыли счет, и к фотографу, потому что моё фото должно быть помещено в институтской газете, «чтобы меня все знали».

А на время, пока датские бюрократы неспешно занимаются оформлением моих документов (обещали закончить к октябрю), в секретариате института мне выписали временную медицинскую страховку и оплатили её. Самое интересное, что меня ещё даже не зачислили в штат, и тем не менее уже выдали ключи, страховку, место в офисе… полный развитой социализм. Мой энтузиазм насчет ключа от институтских дверей сразу же постарался охладить мой друг, работающий в университете в Германии — ты, говорит, осторожнее с этим ключом, у нас тут в Германии за его потерю штраф 10 000 марок, потому что при его потере надо все замки в здании менять. Я не поленился, сходил и узнал, сколько с меня возьмут, если я потеряю ключ. Оказалось, 100 крон — стоимость изготовления нового ключа (8 крон в то время равнялись одному доллару).

22 августа. Все вроде идет хорошо, за одним исключением — датчане, оказывается, не так давно поменяли налоговые правила и собираются брать с меня датские налоги. Как минимум треть зарплаты, а может, и больше. Датчане вот платят больше половины. А когда меня сюда приглашали — речь шла о том, что российские граждане первый год налоги не платят вообще. Фиг бы я сюда иначе поехал.

И ещё местные налоговики мне сказали, что зато они не будут брать налоги с доходов, которые я буду получать из России (со своих имений, что ли?) — если, конечно, буду, но это уже моё дело. Вот спасибо—то им… Следовательно, денег — при здешних—то запредельных ценах, в которые 25 % налогов уже включены изначально! — я не привезу. Но оно, наверное, и к лучшему. В нашей стране деньги — одна хвороба. Зато буду чист перед налоговой инспекцией и прочими мафиозными структурами.

23 августа. Все идет отлично, только мои налоги собираются вырасти до 45 %. Боюсь, что пока я не расплачусь со здешним правительством, мне отсюда будет не уехать. Или моим друзьям в России придется собирать за меня деньги на выкуп.

24 августа. А в остальном все по-прежнему очень занимательно. Например, велосипедисты, — их здесь больше, чем жителей и приезжих, вместе взятых. И автобусы — по ним можно проверять часы, они никогда не опаздывают даже на минуту. А ходят днем по каждому маршруту раз в десять-двенадцать минут, и кому все это надо, непонятно — я ни разу не видел, чтобы автобус был заполнен больше, чем на треть, все ездят на велосипедах.

Нашел мостовую в центре, где в обычные камни вкраплена цветная мозаика. А еще тут повсюду растет плющ, и самые высокие университетские здания (сами по себе безобразно кирпичные) покрыты сплошным зеленым ковром до седьмого этажа.

26 августа. Пытаюсь в свободные минуты учить датский язык. Занятие безнадежное — сам язык немножко похож и на английский, и на немецкий, но датское произношение предельно невнятно. Устный датский ничего общего не имеет ни с письменным датским, и ни одну гласную мне еще не удалось произнести так, чтобы меня поняли. Доходит до абсурда — меня спрашивают, в каком районе я живу, я им говорю — Вайлбю—Риссков, а они говорят — чего? Наконец, один (самый умный) догадывается, а, говорит, наверное, Вайлбю—Риссков? Я говорю — ну да, а я разве не то же самое сказал? Э нет, говорит, ты сказал что-то совсем другое!

Собираюсь приобрести транспортное средство — велосипед. Велосипеды очень дороги, даже сильно подержанные стоят от 200 долларов, а средняя цена нового — 500. Так что, наверное, не соберусь. Куда я его потом дену? Некоторые аборигены ездят на смешных маленьких складных самокатах или на роликовых коньках. Однако вряд ли я на роликах доеду до работы — здесь почти пять километров по холмам.

Про работу пока писать нечего — она толком не началась. Надеюсь, что с понедельника начнем. Не знаю, реально ли сделать все в одиночку за год, тем более, что изобилия комплектующих здесь вовсе нет. Точнее, все очень богато — и ничего лишнего. Но ребята вроде здесь работают хорошие. Все очень молодые, и аспиранты и пост—доки, я себе кажусь динозавром.

О пост—доках: В Европе принято после защиты кандидатской диссертации проводить несколько лет на стажировке в какой-нибудь другой стране или странах. Такие стажеры, по преимуществу иностранцы, называются пост—доками; на них и на аспирантах держится вся наука. После нескольких лет скитаний по таким стажировкам некоторым пост—докам удается найти где-нибудь постоянную позицию; с этого момента работать они перестают.

28 августа. Меня собираются отправить в командировку в Париж на пару недель, набираться опыта в тамошних лабораториях. Вот работаешь на них, работаешь, а они все ездят на тебе и ездят, то им в Париж мотайся, то еще в какой Урюпинск зашлют, эксплуататоры зарубежные.