Читаем Дата вечности онлайн бесплатно

Глава 1

В небольшой уборной, на светлой кафельной плитке лежал труп мужчины. Лежал, уткнувшись лицом в пол, тёмные кудри кроваво блестели, обрамляя страшную рану. Пуля, пробив голову несчастного, вынесла на стену ее содержимое, раскрасив слегка зеленоватые стеновые панели в красные и серые цвета. Элегантное пальто и классическая полоска дорогой сорочки делали характеристику убитому. Запах свежей крови перебивал дорогой парфюм. Пара брендовых ботинок, с едва пошёрканными подошвами, смотрели носами в противоположных направлениях.

Над убитым стоял мужчина, взмокший воротничок рубашки которого нелепо оттопырился возле шеи. Коричневая, на меховой подстёжке куртка распахнута. Светловолосый, с аккуратной седоватой бородкой, коренастый, но имеющий какую-то грацию в фигуре, мужчина не оставлял сомнений в своём славянском происхождении. В руках у него был небольшой и тяжёлый плоский свёрток. Он провёл тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу, поднял взгляд на заляпанные кровью стены, секунду подумал. Затем резко повернулся, вышел из уборной, тихонько прикрыв за собою дверь.

События, о которых идёт речь, произошли в замечательном месте, а именно, в прилегающем к театру помещению кафе, точнее в уборной этого кафе. Сам театр носит имя выдающегося деятеля искусства, расположен на первых трёх этажах великолепного здания на Невском проспекте. О названии города читатель, несомненно, уже догадался.

В комнате со столиками, накрытыми белыми в клеточку скатертями, находилось примерно два десятка посетителей. Расположившись у окна, потягивал кофе импозантный иностранец. Некоторая жёсткость в выражении его лица была даже симпатична и подчёркивала мудрость возраста. Из-под рукава пиджака виднелись дорогие часы с чёрным циферблатом, производства ведущей немецкой компании. Мужчина явно ожидал, он поглядывал на дверь, потирал костяшки пальцев и был неспокоен. С одного взгляда на него становилось понятно, что какое-то значимое событие, обещающее произойти, будоражит его нервы.

Резкий женский крик за стеной, казалось, удивил его. Он прислушивался несколько секунд, затем встал, положив на столик мелкие купюры евро, но передумал и оставил щедрые чаевые рублями. Быстро проследовал к выходу, стараясь не привлечь внимания взволнованных посетителей кафе.

Еще несколько человек из кафе решили удалиться, это те, кому не хотелось давать показания в полиции, а возможно и быть вызванными повесткой на суд. Однако большинство людей, влекомые естественным любопытством, приняли бурное участие в событии, громко охали и роптали в ожидании следственной группы, а затем старались дать подробный отчёт от самого начала их путешествия к кафе и заканчивая своими действиями после того, как они узнали об убитом. Таких деталей дознавателю не требовалось, но прервать разгорячённых рассказчиков было не легко. И ещё сложнее оказалось выяснить, сколько человек было в кафе на момент преступления, и кому удалось скрыться. Свидетели почти ничего не помнили о сидящих за соседними столиками.

Глава 2

А немногим ранее того трагического происшествия, довольный жизнью и особенно собой, веселый мужчина средних лет, в меру уверенный в себе, направлялся в аэропорт Пулково. В первый раз в жизни Михаил путешествовал в Германию. В Европе он вообще был один только раз и то в молодости, на соревнованиях по картингу. Шестнадцатилетним парнишкой он начал гонять на спортивных автомобилях, участвовал в состязаниях и неплохо преуспел. Но вперед вышли те, у кого были деньги и возможности. А Мишина семья не могла себе позволить покупку гоночного автомобиля. Однако он не приуныл, а возмужав, купил себе обычный легковой автомобиль и гонял по улицам города, с лёгкостью уходя от преследовавших его иной раз инспекторов ДПС.

– Уважаемые пассажиры, пожалуйста, пристегните ремни, – дежурная фраза, исполненная красивым женским голосом, и вот уже самолет плавно набирает высоту, разрезая атмосферу острым клювом.

Миша улыбнулся соседу, просто так, от души. Широко улыбнулся стюардессе, которая предложила ему напитки. Взял стакан с соком и рассмеялся, показывая как он доволен видеть стюардессу, лететь этим рейсом, пить вкусный натуральный сок, и вообще жизнью.

После очередного развода он наслаждался свободой. Сначала сделал небольшой ремонт в квартире, затем продал свой старенький автомобиль и купил поновее. А теперь вот осуществил эту поездку в Германию, которую планировал уже несколько лет.

Самолёт приземлился в аэропорту Берлина. Миша совсем не знал немецкий, впрочем и английского он не знал тоже. Это обстоятельство нисколько не повлияло на его настроение. Покинув здание аэропорта, направился в сторону ожидавших такси. Показал водителю визитку с адресом антикварного бюро. Водитель на пальцах объяснил стоимость проезда. Миша решительно отказался от его услуг. Таксист махнул рукой в сторону автобусной остановки. К счастью, водитель одного из автобусов оказался парнем с Украины. Он и подсказал Мише, посмотрев на распечатанную из интернета визитку, на каком номере автобуса можно добраться до указанной там улицы. Миша терпеливо дождался автобус с нужным номером. Понаблюдал за другими пассажирами, которые расчитывались за проезд транспортными картами. У Миши такой карты не было. Он обратился к водителю за помощью с оплатой и заодно показал адрес, на который ему нужно прибыть. Водитель кивком головы подтвердил, что даст знать Мише, на которой остановке тому нужно будет сойти.

Ступив с подножки автобуса, Миша оказался в красивом районе города, где вдоль уютных улочек расположены офисы юридических фирм, брендовые магазины и множество ресторанов. Он попытался, остановив одного за другим несколько прохожих, выяснить у них, как пройти по нужному ему адресу. В ответ немцы только энергично отвечали – найн, найн.... Миша сделал вывод, что люди здесь какие-то глупые. Наконец он увидел указатель с нужным ему названием улицы, затем нашёл дом под номером 418.

В антикварном бюро, за столом, расположенном у окна, напротив двери, сидела немолодая женщина. Перед ней на столе лежали бумаги с напечатанным текстом и стоял открытый ноутбук. Она всецело была занята работой. Миша поздоровался по-немецки, исчерпав при этом свои познания в языке. Он показал женщине распечатанную визитку и привезённую с собой фотографию старинной металической иконы. Женщина посмотрела на Мишу поверх очков, поднялась из-за стола и жестом пригласила его следовать за собой. В кабинете, за массивным, тёмного дерева, столом, сидел угловатый мужчина, с большим носом на квадратном лице, лет шестидесяти. Цвет его волос был неразличим, поскольку основную долю составляла седина. Дорогие немецкие часы с чёрным циферблатом у него на руке притягивали взгляд. Сообразив, что посетитель приехал из России, мужчина перешёл на ломанный русский.

Фреджу Охману, антиквару и коллекционеру, часто приходилось сталкиваться по делам бизнеса с русскими ценителями искусства. За много лет сотрудничества с такими Охман научился неплохо понимать русский язык и даже кое-как говорить на нём. Его знаний языка оказалось вполне достаточно, чтобы понять просьбу посетителя. Михаил хотел получить примерную оценку старинной вещи, иконы, фото которой предъявил. Его целью было реализовать впоследствии эту икону, если назначенная цена его вполне устроит.

Охман внимательно рассмотрел фотографию. Икона несомненно была уникальной. Судя по всему – серебро, хотя точно сказать можно будет только видя сам предмет. Поскольку серебро имеет свойство чернеть от времени, необходимо вначале произвести очистку металла. Предположительно, 14-16 века, но существует вероятность более поздней подделки. Интересно, что на листах книги, которую держал в руке Христос, были написаны мелким шрифтом какие-то слова. Одно слово было чуть крупнее, и Охман предположил, что это слово "ждати". Следующие несколько слов было совсем не разобрать. На иконах такого типа никогда не писался текст, поскольку Иисус держит книгу раскрытой в свою сторону. А вот слова, которые написаны извне, склоняют к мысли, что написаны они для того человека, который смотрит на икону.

Охман не стал делать поспешных выводов. Он попросил фрау Дильс приготовить ему и их гостю хороший кофе и пригласил Михаила располагаться на диване. Сам тоже присел рядом.

Миша с благодарностью принял приглашение. За сегодняшний день он преодолел уже несколько километров пешком, пока кружил в поисках бюро.

Кофе взбодрил, а мягкий диван приятно расслабил мышцы спины.

Мужчины договорились, что удобнее всего им будет встретиться в Санкт-Петербурге, куда Охман планирует поехать в ближайшее время по делам бизнеса. Там они созвонятся и договоряться о встрече. Охман постарается определить стоимость предмета, изучив его лично, и если подтвердится уникальность иконы, Охман готов взять на себя оформление документов на покупку для провоза её через границу.

Обсудив детали, они тепло попрощались. Улыбчивый и позитивный Михаил понравился Охману. С таким человеком всегда приятно иметь дело, подумал он.

Михаил тоже остался доволен знакомством с гостеприимным немцем, не смотря на то, что немцев он не любил. В 1942 году, во время блокады немецкими войсками города Ленинград, от истощения умер его дед Михаил. Отец Миши, тоже Михаил, будучи подростком, смог пережить блокаду, но психическое здоровье его было сильно нарушено в результате тяжких условий жизни и потери родных. Будучи ребёнком Миша частенько слышал горькие рассказы отца о том тяжёлом времени. О смерти деда и маленькой сестрёнки отца, о смерти других близких родственников.

В возрасте 50 лет отец умер от инфаркта. У Михаила возникла навязчивая идея отомстить правительству Германии за причинённый вред его семье. Он решил подать иск в международный суд по правам человека и взыскать в свою пользу несколько миллионов евро.

Глава 3

– Панечка, ягодка моя! – усатый молодец обхватил статную молодку за талию, нежно прижал к себе.

Просторное помещение пекарни слабо освещено небольшими, плохо промытыми окошками. Эта пекарня снабжала хлебом и булками целую деревню, находящуюся в Богородском округе.

–Михаил Васильевич, не балуй – зарделась, щеки измазаны мукой, сквозь муку алеет румянец. Прасковья не избалована мужским вниманием, красавицей себя никогда не считала. Ухаживания старшего пекаря ей в новинку. Михаил Васильевич хорош собой, в плечах косая сажень, чубаст, глазаст, на веселье и работу мастер.

–Я вот что думаю, Прасковья Дмитриевна, выходи за меня! Я ведь вдовец давно, жена мне ух как нужна! Люба ты мне, Прасковьюшка, и хозяюшка чудо как хороша! Лучшей женушки мне не сыскать.

– Да всерьез ли это говоришь, Михаил Михайлович?

– Дюже как серьезен, я ведь не малец, своим словам хозяин.

Слезы навернулись на глаза : – Согласная я …-

– Эх, милая, заживем теперь!

Обвенчавшись, собрали свои нехитрые пожитки на телегу; запряг Михаил вороного коня, своего любимца, усадил молодую жену и направились в далёкий город Петроград.

Остановились у дяди Михаила. Дядька был бодрым весельчаком, худым, но широким в кости. Голубые глаза со смешинками дополняли оттопыренные крупные уши, придавая лицу добродушное выражение. Его жена, полненькая невысокая брюнетка, под стать ему, была легка на характер.

Михаил помогал дядьке по хозяйству, вместе сколотили добротную мастерскую с верстаком, поставили баню. Его приняли на работу, выпекать хлеб и булки для фабриченых рабочих. Паню тоже трудоустроили, помощницей пекаря.

Вскоре у них родился сын, Мишенька. Молодой семье выделили комнату в коммуналке. В окно их комнатки на третьем этаже виден крохотный квадратный дворик, образованный примкнувшими друг к другу зданиями. Скоро зима, и дворик почти полностью завален чурками, из которых мужики кололи дрова.

Самые счастливые годы их жизни потекли словно серебрянный ручеёк по ровненьким круглым камешкам. Отец в любую свободную минуту возился и играл с малышом, щекотал его своими усищами. Мишунька визжал, звонко смеялся, дергал папу за усы.

Михаил по прежнему работал на фабрике пекарем. Паня дома, занимается с сыночком. Ей хочется быть рядом с мужем, помогать ему как раньше, печь хлеб, булки для рабочих. Им всегда было весело работать вместе, Миша сыпал шутками и не скупился на комплименты в адрес своей любимой женушки. Прасковья и вправду была хороша в те минуты – разгоряченная, пышет бодростью, ямочки на щечках, и румянец не сходит. Чудо как хороша. А ловкости ее ручек муж не переставал удивляться. Как быстро могла она закрутить тесто в крутой калач, накидать шарики в формы для хлеба да так точно отмерит, весов не надо.

Вот шьет Прасковьюшка рубашечку для Мишуньки, а сама улыбается, вспоминает свою работу и румянец вновь на щечки, и ямочки. Нитка закончилась, Паня поискала рукой в коробке . Пальцы наткнулись на что то твердое. Икона с изображением Господа. Бережно спрятана на дне коробки с шитьем. Паня с Мишей тайно крестили Мишуньку в маленькой заброшенной церкви. Батюшка благословил малыша этой иконой, которую они принесли с собой. Она – какая то великая реликвия. Самого Мишу крестили ею. Маленького его возили крестить в Церковь Архангела Михаила, где то на юге Франции. Там святой отец крестил и благословил этой иконой Михаила в православной вере, отдал его семье икону для сохранения. В те годы на лазурном берегу Франции было неспокойно. Паня бережно протерла лик Господа платком, поцеловала уголок иконы, перекрестилась.

– Миша! Сынок! – прислушалась, метнулась к дверям. Вдруг сердце пронзил страх, на секунду показалось, что в окне мелькнула большая тень от крыльев. Черные мохнатые крылья огромных размеров закрыли солнце, небо, весь свет. В ушах отчетливо послышался дикий скрежет. Боль навалилась на сердце, острая и тянущая. Потом все стихло. Махнула головой – Что это? Наваждение? Где Мишуня? – стрелой выскочила за порог. Заметалась по двору, взгляд дикий, в нем страх. Издалека его увидела, лежит не шевелится. Дико завыла, кинулась, упала рядом. Живой. Дышит тяжело, жаром горит. Схватила Паня своего Мишеньку и побежала вдоль улицы. К доктору.