Читаем Дар времени (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчики: Елена Теплоухова

Редактор и оформитель: Ксюша Попова

Русификация обложки: Александра Волкова

1975. Похищение Джинни / Кит

1985. Арест Гризза

1985. Джинни выходит замуж за Томми / Гранта

1985. Рождение Мими, дочери Джинни и Гризза

1990. Рождение Джейсона, сына Джинни и Томми

1999. Найдены останки Мо

Лето 2000. Казнь Гризза

«Дар времени» — третья часть трилогии «Девять минут». Она не предполагалась как отдельный роман, но ее можно читать как одиночную книгу. Тем не менее, я настоятельно рекомендую вам прочитать мои первые два романа, «Девять минут» и «Вне времени», чтобы познакомиться с биографией главных героев. В обеих книгах много перипетий и поворотов сюжета, которые лучше всего связать, если последовательно прочесть их.

На протяжении всей серии «Девять минут» мы много узнали о Джинни, Гриззе и Гранте. Нам стало известно о хитрости, обмане, преданности и переплетающихся любовных историях.

Что вы знаете о Джинни? Достаньте туз из своего рукава и будьте готовы, потому что она возьмет вас домой в этот последний этап путешествия. Открою небольшой секрет — вы будете рады узнать о том, что эта последняя книга — главным образом о ее пути. Впрочем, не спешите! Все ваши любимчики на месте и будут держать вас в напряжении до самого конца.

Чего стоит ожидать, когда вы окунетесь в «Дар времени»? Повествование в романе идёт от лица разных героев, что даёт возможность нескольким ключевым персонажам рассказать вам свои истории. Этот роман сильно отличается от «Девяти минут» и «Вне времени» тем, что это развязка любовной истории Джинни. Да, Джинни найдет любовь. И она сбережет эту любовь. Вы также найдете ответы на многие вопросы из прошлого Джинни и некоторых других героев. Я надеюсь, вам понравится эта последняя поездка!

Эта книга с любовью посвящена:

The Niners

Ни дня не проходило, чтобы я не ощущала вашу

безусловную любовь и поддержку меня

и моих историй. Спасибо всем от всего сердца.

А также:

Маленькому мальчику,

которого я встретила на детской площадке

в 1974 году. Настоящему Томми.

Джинни

2007, Северная Каролина

Один очень старый и мудрый друг однажды сказал мне: «Не случайно, что все возвращается на круги своя, назад, к тому, каким оно должно было быть».

Я помню, как держала ее костлявые и скрюченные руки в своих ладонях. В ее сильной хватке была мощь, которая противоречила ее возрасту. Умные голубые глаза встретились с моими, когда она говорила мне те слова. Я видела в ее глазах вызов, который побуждал меня ответить на него или усомниться в ее мудрости.

Оглядываясь назад, на тот момент, почти шесть лет назад, я должна признать, что она была права.

Воспоминания нахлынули на меня теперь, когда я сидела на прохладной траве, вдыхая ее острый, свежий аромат. Мне всегда нравился запах свежескошенной травы,

висевший во влажном воздухе, как одеяло в жаркие летние дни во Флориде. Именно там я выросла и провела большую часть своей жизни — в Форт-Лодердейл, Флорида. Но теперь я была далеко от тех мест. Солнце согревало мои плечи и ласкало лицо. Я взялась за ещё одну травинку, осторожно потянув. Она вышла легко, и я отбросила ее в сторону.

Я окинула взглядом небольшое кладбище и, глядя на надгробные камни, вздохнула. Некоторые выглядели больше и новее, стоя прямо в память об ушедших любимых. Другие были старыми и покосившимися, борясь за то, чтобы остаться стоять вертикально в уважении к человеку или людям, которые лежат под ними. У всех них было одно общее: ни одна могила не была голой. Каждая демонстрировала ту или иную форму поминовения. Цветы — свежие и искусственные. Флажки, ленты, личные памятные вещи. Независимо от дат, — некоторые относились к годам перед гражданской войной — о каждой могиле заботились с большим уважением.

Мои глаза остановились на надгробном камне во втором ряду от меня, том, что всегда вызывал боль в моем сердце. Просто надпись «Нашим Детям», и перечислено семь имен с рядом дат около каждого. Каждый ребенок не прожил дольше двух лет, последний скончался в тысяча девятьсот тридцать втором. Я была настолько очарована этой могилой, что провела кое-какое расследование, когда мы переехали сюда. В конце концов, они были моей семьей, и мне было очень важно узнать, что произошло. Ну, они были не совсем моей семьей, а скорее дальними родственниками моего мужа и детей. И даже при том, что я не была им родной по крови, все равно считала их своей семьей.

Я вновь взглянула на темный гранитный надгробный камень, у которого сидела, и обнаружила, что борюсь со слезами. Еще одна боль в моем сердце. Та, которая всегда будет во мне.

Но вместе со слезами пришло принятие. Принятие подарка, который мы называем жизнью и всего того, что он приносит, включая смерть. Его смерть.

Я никогда не думала, что буду сидеть на горной вершине так далеко от шума и суеты Форт-Лодердейла. Так далеко от океана и ощущения песка под ногами. Так далеко от всего того, что было мне знакомо и безопасно. Но я бы более чем охотно обменяла то на эту свою новую жизнь, это новое начало. И у меня не было другого пути.

Левой рукой я провела по надгробному камню по его имени. Несмотря на тепло солнца, твердый гранит под кончиками пальцев был прохладным. Ногтями я проследила по углублению, где было выгравировано его имя, и почти неосознанно взгляд остановился на моем безымянном пальце. Два кольца. Одно из чернил, другое из золота. Не так уж много женщин познали благословение быть любимыми так глубоко больше, чем одним мужчиной.

Благословенны, что в их жизни все ещё есть один из них.

И тут я услышала их, и быстро повернулась к маленькой белой деревянной часовне на краю кладбища. Величественные горы Голубого хребта служили фоном для живописной сцены. Я наблюдала, как мой муж спускался по деревянным ступеням, за обе его руки крепко уцепилось по ребенку. Было утро среды, и старая часовня и семейное кладбище были в нашем распоряжении. Наша четырехлетняя дочь, Рути, остановилась и посмотрела на него.

— Возьми меня, папочка. Подними меня! — настаивала она.

Я смотрела, как он улыбнулся, наклонившись к малышке, и без усилий подхватил ее вверх, вздрогнув, когда она случайно пнула ногой по чувствительному месту. Несколько лет назад муж получил серьезное ранение, и оно все еще причиняло ему боль, и, наверное, так будет всегда. Это было напоминанием о нашей старой жизни. Жизни, которую мы наконец оставили позади.

Брат-близнец Рути уже отпустил руку отца и подбежал ко мне, прыгнув мне на колени. Я спрятала лицо в его волосах и сделала глубокий вдох. Он пах мылом, потом, и, возможно, даже чуть-чуть грязью. Я улыбнулась. И вспомнила, как говорила своему мужу, когда подтвердилась моя неожиданная беременность: «Я слишком стара для этого.

Мы слишком стары для этого!» Он тогда только рассмеялся и напомнил мне, что я всегда была тем, кто говорил о неожиданных благословениях, началах с нуля и новых вызовах. Ну, я могу сказать, что наверняка наличие близнецов в нашем возрасте было и все еще остается вызовом. Но я никогда не была настолько полна оптимизма относительно будущего… несмотря на определенные вещи, которые узнала. И я люблю каждую его минуту. Мне не нравятся лишние растяжки на животе, которые появились вместе с двумя младенцами в моем животе, но даже в них есть красота. Я чувствую, что они говорят мне: «Посмотри на прекрасных детей, которых ты создала. Хорошая работа, Джинни».

Я наблюдала, как мой сын поднял руку к надгробному камню и положил крошечный пальчик на имя, выгравированное на нем, прочитав его вслух громко и четко, когда следовал по бороздкам. Закончив, он наклонил голову назад и посмотрел на меня.

— Прямо как мое имя, мамочка. Его имя такое же, как мое.

— Да, так и есть, милый, — ответила я ему, нежно улыбнувшись. — Да, как твое.

«Вы не можете начать следующую главу своей жизни, если продолжаете перечитывать последнюю». — Неизвестный автор.

Джинни

2000, Форт-Лодердейл (Спустя три месяца после казни)

Не помню, сколько я просидела, уставившись в землю, на раскаленном асфальте подъездной дорожки возле дома Картер. Спустя какое-то время я приподнялась и достала из кармана синюю бандану, которую засунула туда несколько минут назад. Или прошли часы?

Тридцать минут назад ко мне вернулась моя детская Библия вместе с письмом от моей матери, Делии. В письме открылась горькая правда о нашем прошлом — ее и моем. Я узнала о том, что у меня была сестра-близнец, умершая в больнице после того, как Делия ее бросила. А я на самом деле на два года старше, чем всегда считала. И только что обнаружив пропажу мотоцикла и невысказанное подтверждение Картер о том, что он жив — Гризз все еще был жив — я не могла ничего делать, кроме как сидеть и смотреть на пустое место в гараже. Все это было уже слишком.

Я оглянулась посмотреть, где Картер. Ее не было рядом. Я прижала бандану к лицу и снова зарыдала, на этот раз с тихими, но от души выворачивающими нутро, мучительными всхлипами. Тем плачем, который идет из такого потаенного места в твоей груди, что ты не догадываешься о его существовании, пока он не столкнется с тобой с жестокостью, причиняющей физическую боль. Разновидность плача, который, если его задушить, заставит болеть твои ребра и ломить спину. Так сильно я не плакала даже после его казни.

Я пыталась понять причину. Из-за того, что его смерть стала последней каплей? Или я так считала. Я могла свои любовь и скорбь аккуратно уложить в воображаемую коробку и промаркировать: «В прошлом. Откуда это новое горе взялось сейчас? Что я чувствовала на самом деле? Предательство? Боль? Любовь?

Ну, нет. Я не сотворю этого с собой. Даже на малую толику я не могу разрешить себе поверить, что все еще люблю его. Я люблю Томми. Я влюблена в Томми. Наша любовь — настоящая. Это не утешительный приз после ареста Гризза, его тюремного заключения и якобы смерти. Все же… что это было? Я не позволила себе закончить эту мысль.

Я боролась с желанием вернуть Картер и заставить ее рассказать мне все, что она знала. Я подавляла инстинкт докопаться до ответов. Нечто большее мне подсказывало, что я не должна в это лезть. Что тайна Гризза была настолько объемной, что будут последствия, если я решусь заняться расследованиями — это то, что хотела сделать моя плоть, но мой дух знал лучше. Нет, я не стала бы сомневаться. Я не стала бы спрашивать. Я бы сделала то, чего он, по-видимому, хотел, и просто сохранила знание, что он где-то есть, нужен мне. Но мне стоит двигаться дальше и жить жизнью, которую он хотел для меня.

И тогда я села, выпрямилась и решила так и сделать. Ты хочешь, чтобы я шла дальше, Гризз? Значит, ты это получишь. Запихнув бандану обратно в карман, я поднялась. Стараясь не смотреть на пустующее место в гараже, где был его мотоцикл — туда, где он был совсем недавно — я направилась за угол постройки. По лестнице в гостевой дом я поднялась с твердой решимостью, которой не чувствовала. Я напомнила себе, что была мастером иллюзии. Я могла бы и дальше притворяться, что все в порядке, и

действительно бы так делала, если бы сегодняшнее разоблачение, в конечном счете, не проложило свой путь из глубин моего подсознания.

Да, настало время начать убеждать себя, что он мертв и ушел. Навсегда.

Я распахнула дверь и вошла в комнату для гостей. Шагнула к окнам, открыла жалюзи и щелкнула оконными замками. Они все еще были в хорошем состоянии, но стали тугими за те годы, что ими не пользовались. Я вдохнула горячий, густой воздух, выплывающий наружу, и подумала о включении кондиционера.

Пока я действовала, сформировался план: во-первых, я оценю объем работ. Уперев руки в бедра, я развернулась, оглядывая маленькое жилое пространство. Мебели мало, но здесь чисто и аккуратно. Я подошла к небольшой нише, служившей кухней. Открыв дверцы шкафчиков, я обнаружила предметы первой необходимости — тарелки, чашки и столовые приборы. Я знала, что не буду их выбрасывать, но медлила перед тем, что должна была сделать.

Прошла к маленькой спальне. Тусклый свет не помешал мне разглядеть маленькую картонную коробку на кровати. Я застыла, уставившись на коробку, которая в моей голове внезапно стала размером с гору. Я говорила себе, что вычистить гостевой дом и гараж будет очень трудно физически, и потребуется много пота и мышц.

Но ничего огромного здесь не было. Ничего, что нужно было бы таскать вверх и вниз по лестнице. Все свелось к этой коробке. Коробке на кровати.

На этой кровати мы занимались любовью

Не ходи туда, Джинни. Я заглянула в комнату. Кровать лишилась своих простыней. Две маленькие тумбочки со светильниками стояли с двух сторон. Все устаревшее, но в хорошем состоянии. Это можно оставить. В углу стоял телескоп, который я подарила Гриззу. Я притворилась, что не заметила его. Картер должна пользоваться этим помещением, когда ее друзья приезжают в город. Пришло время снова использовать гараж и дом для гостей. Я больше не собиралась следовать его правилам.

Я медленно приблизилась к кровати. Не я упаковывала его вещи много лет назад. Это была Картер. Тогда она жила со мной и предложила, чтобы мы перенесли часть его вещей. Сначала я сопротивлялась, до тех пор, пока Гризз не велел мне это сделать. Я покачала головой, когда пришло озарение. Конечно. Картер, вероятно, поддерживала связь с Гриззом и сообщила ему, что я не двигаюсь дальше и затем, вуаля! Я получаю весточку от Гризза, где он велит мне сделать ровно то, что предложила Картер. Глупая и наивная. Вспоминая, я сжала кулаки.

В то время я была так опустошена, что не могла заставить себя расстаться с его вещами, так что попросила Картер заняться этим, а сама провела день вдали от дома. Я знала, что его одежду и обувь она пожертвовала на благотворительность, а это означало, что я найду в этой коробке еще более личные вещи. Воспоминания, думала она — или Гризз — должны быть сохранены. Я не могла их винить в том, что найду. Ведь сама я в этом участвовать не хотела. Я вспомнила, как Чикки собирала вещи Мо много лет назад. Мне, без сомнения, было тяжело смотреть на материальные напоминания о тех трагических событиях.

Но сегодня избежать этого невозможно.

Сглотнув комок, который начинал образовываться в горле, я открыла коробку. Поначалу картон сопротивлялся, но затем открылся легко. Я заглянула внутрь и сделала глубокий вдох, приложив сознательное усилие к тому, чтобы вновь сделать выдох и вдох. У меня дрожали руки, когда я вынимала первую вещь. Я заставила себя ослабить крепкую хватку, чтобы не сломать ее пополам. В моих руках оказалась пластинка в первозданном пластиковом конверте. Мой альбом Барри Уайта.