Читаем Дар (ЛП) онлайн бесплатно

Все началось с дурацкой мягкой игрушки. Она не вполне понимала, как это получилось, но до того, как По подарил ей это, все было хорошо. То есть, не то чтобы совсем хорошо, но, по крайней мере, нормально. Все было нормально.

Они собирались в кино, смотреть — уже в третий раз — новые “Космические битвы”, и По принес этот глупый сувенир. Он презентовал его с такой важностью, как будто просто подарить было бы недостаточно неловко.

— Да ладно, ты же любишь этого персонажа. Не делай вид, что не хочешь брать, — он заговорщически усмехнулся, тряся этой штукой перед ее носом.

Разумеется, он был прав. Злодей из фильма поразил ее. Это было странно, обычно она предпочитала персонажей, с которыми можно ассоциировать себя — крутых главных героинь, способных разрулить все проблемы, не прибегая к помощи мужчин. И, до выхода последнего фильма, она лишь слегка увлекалась этой франшизой. Но в главном антагонисте было что-то такое, что затронуло глубинные струны ее сердца и вновь и вновь побуждало взглянуть на него еще разок.

Так что ничего страшного не было в том, что он ее привлек. Господи Иисусе, он был хорош! Для этого мужчины она бы сделала все, если б могла. Она чувствовала себя жалкой.

Слегка краснея, она вырвала игрушку из рук друга и направилась в кинотеатр. Ну и что с того, что из-за нее они идут на этот фильм уже в третий раз? Что с того, что она абсолютно уверена: главная героиня просто обязана влюбиться в него в следующем фильме? Он достоин спасения, даже она смогла разглядеть это! Он был таким несчастным, от мыслей о его прошлом ее бедное сердечко разрывалось на части. Им манипулировали, его использовали, отвергли, убедили в том, что его никто не любит, что он недостаточно хорош.

И разве все это не аллегория ее собственной жизни?

Может быть, поэтому он так ее зацепил — его трагическое прошлое так напоминало ее собственное. Правда, она не собиралась становиться злодейкой, чтобы отомстить за всю боль, которую этот мир причинил ей. Но она выбросила эту мысль из головы и, прижав игрушку к груди, уселась вновь наслаждаться фильмом, полностью захваченная сюжетом, который уже, кажется, выучила наизусть.

Выходя из кинотеатра поздним вечером, она вздохнула. Вот из-за этого чувства она и продолжает ходить в кино. Каждый просмотр открывал ей что-то новое, чего она раньше не замечала или не обращала внимания. На этот раз сцена допроса. Хотя она признавала, что в самом диалоге были некоторые элементы изнасилования, но его тон трогал за душу. Он говорил так мягко, как будто заранее жалел о том, что ему придется сделать с этой несчастной девушкой. Как будто старался смягчить неизбежный удар своим сочувствием, своей добротой. Она размышляла о его мотивах, прокручивая в голове возможные причины, по которым он заставлял себя делать такие вещи, хотя и знал, что это неправильно. Пыталась оправдать его злодеяния, представить его в положительном свете. Она стиснула куколку покрепче и вздохнула. Она чокнутая.

Она прогнала эту мысль. Нет, она не собирается превращаться в сумасшедшую девицу, влюбленную в вымышленного персонажа.

Впрочем, это не помешало ей лечь спать в обнимку с плюшевым Кайло Реном, сунув его себе под подбородок.

Вероятно, это была роковая идея. Она же не ребенок, чтобы спать с куклами. И этот подарок был всего лишь шуткой. Даже если в глубине души она его любила.

К черту, это была ужасная идея. Хотя разве тогда она могла знать, как все обернется? Такие вещи не случаются с реальными людьми в реальном мире.

Той ночью ей снился он. Большую часть сна она не запомнила, это были неясные грезы, в которых большие руки обнимали ее, прижимали к широкой груди, длинные стройные ноги обвивались вокруг ее ног — чувственно, но без откровенных подробностей. Ей и раньше снились такие сны, каждый мечтает о ласке и заботе. Но раньше они никогда не были о ком-то конкретном, мужчина из ее грез не имел четких очертаний. А теперь ей, несомненно, приснился ее любимый злодей, тот, кого она мечтала спасти. Во сне она чувствовала себя в безопасности. Любимой и желанной. Все то, чего она не чувствовала в реальном мире.

Наутро она медленно проснулась, не спеша покидать мир снов. Она потянулась и замерла. Что-то твердое и холодное прижималось к ее груди и упиралось в подбородок. Она разлепила сонные веки. Что-то черное.

И это еще не все.

Что-то обвивало ее тело. Крепко. Как большие обручи. И что-то переплелось с ее ногами. Когда она попыталась выбраться и отползти от этого неведомо чего в ее кровати, оно только стиснуло ее крепче и завозилось. Оно было теплым. И неожиданно напоминало…

Мужчину.

Она вскочила и под скрип, и “бум”, и “Уф!” свалилась с кровати.

Она медленно села на полу, приподнимая голову, пока ее глаза не поднялись над уровнем матраса, и завороженно уставилась на тело на кровати. На нем были плотные черные одежды. И маска.

В ее постели лежал Кайло Рен.

Нет. Не может быть. Официальный отъезд крыши состоялся. Это же вымышленный персонаж из фильма. Он не живой человек. Живой человек в ее постели.

Тело медленно приподнялось (он приподнялся?) на локтях. Встряхнул головой, огляделся и, наконец, повернулся к ней.

— Что ты там делаешь внизу? — его голос звучал сонно даже сквозь модулятор маски.

Она ошарашенно затрясла головой:

— Что ты делаешь в моей кровати?

Раздался смешок, черная фигура устроилась на боку, подперев голову рукой в перчатке:

— Ты меня сюда положила, — как будто этот ответ что-то объяснял.

— Что? Нет, я тут ни при чем. Кто ты вообще? Это По тебя послал? Это не смешно, так и передай ему! — она нахмурилась.

Итак, она спорит со своей галлюцинацией. И проигрывает. Ку-ку. Кто там? Сиди, дура, я сам открою.

Он быстро сел.

— Не знаю никакого По. И меня никто не может никуда послать. Я делаю все, что хочу. Я беру все, что хочу. Я сам распоряжаюсь своей судьбой. — Его тон сделался надменным.

— Ну да, конечно. Разумеется. Вот что, игры кончились, Рей прощается с вами. Дверь вон там. — Она показала направление.

— Ах, Рей, — ее имя стекло с его языка, как мед, — игры еще и не начинались, — даже искаженный механическим тембром маски, его голос звучал порочно.

Она все еще спит. Это все объясняет. Вот единственная причина всего, что творится: она спит и видит эротический сон про Кайло Рена. С этим можно жить. С этим она не будет спорить.

Она взобралась обратно на кровать и стала коленями на самый дальний краешек.

— Сними маску.

Мужчина на кровати помедлил. Достаточно долго, чтобы она засомневалась в своей “теории сна”. Нет, она была права сначала: это какой-то розыгрыш от По. Ее лицо исказилось злостью. Она его убьет. Плевать, что он приходится ее лучшему другу соседом-по-комнате-но-она-то-понимает-что-бойфрендом-даже-если-они-не-признаются. Ее руки сжались в кулаки, комкая подол мешковатой футболки, в которой она спала.

Наконец он поднял руки в перчатках и нащупал пальцами замок где-то на внутренней стороне маски. Замок с шипением открылся. Он наклонил голову и снял шлем. Ее глаза округлились, когда ей предстала сначала копна черных волос, а затем угловатое лицо с резкими чертами.

— Кайло Рен, — слова сами сорвались с ее губ. Руки сжались еще сильнее, натягивая мягкий трикотаж. Что произошло? Как такое вообще может быть?

Он положил маску на тумбочку и пронзил ее взглядом.

— Я был как в трансе, — ответил он, как будто прочел ее мысли, — ты прижимала меня к груди и смотрела на мою жизнь, как будто проникла мне в голову. Потом ты села в какой-то транспорт и привезла меня сюда.

Она нервно хихикнула. Это было слишком, она не знала, сколько еще выдержит ее рассудок.

Он перебрался по кровати в ее сторону и сгреб ее в объятия раньше, чем она успела отреагировать. Для мужчины его размеров он был необычайно проворен. Одной рукой он взял ее за талию и прижал к своей груди, пальцы другой руки легонько погладили ее щеку. Он пристально заглянул ей в глаза. Слишком пристально. Под его взглядом казалось, что он видит ее душу насквозь.

— Я чувствую это. Твое одиночество. Ты была так напугана. Я вижу твою тоску, желание быть нужной кому-то. Принадлежать кому-то. Ночью, лежа без сна, ты ждала, молила, чтобы кто-нибудь пришел за тобой. И позаботился, — он склонился ближе, их носы почти соприкоснулись. Его полуприкрытые глаза обжигали, как угли, — бояться не надо, я и это чувствую.

Его рука скользнула со щеки на шею. Она ощутила тепло его дыхания на своих губах за мгновение до того, как он впился в них жарким поцелуем.

Ее глаза сами собой закрылись. Она вздохнула ему в рот, и он тут же воспользовался возможностью скользнуть языком вдоль ее языка, почти нежно в сравнении с сокрушительной силой, с которой он прижимал губы к ее губам. Ее руки зашарили по его груди и крепко вцепились в тунику. Он проник под подол ее майки, обхватил ладонью округлый зад, то крепко сжимая, то поглаживая и массируя. Прижатая вплотную к его телу, она ощутила твердость, свидетельство его растущего желания.

Она застонала и обвила руками его шею, зарылась пальцами в его великолепные мягкие волосы. Было уже не важно, что это — сон или чей-то розыгрыш. Это было слишком прекрасно, чтобы не быть правдой. Она целовала его так жадно, словно он был воздухом, которым она дышала. Она растворилась в его руках, его губах, мир сжался до точки соприкосновения их тел, но слишком много слоев отделяло ее от того, что она хотела почувствовать.

Он внезапно отстранился. Она неприлично взвизгнула, оскорбленная тем, что он мог вот так изнасиловать ее губы, а потом покинуть их. Но он всего лишь прервался, чтобы стянуть перчатки.

— Хочу чувствовать тебя, — хрипло прорычал он и заключил ее лицо в свои ладони.

Оно почти полностью уместилось в них. Пальцы устремились в ее спутанные волосы, и он вновь прильнул к ее губам, безжалостно терзая ее красный и припухший от поцелуев рот.

Он подался назад, сел, подобрав ноги под себя, и она оказалась у него на коленях, оседлав его бедра. Как будто здесь и было ее место, как будто она была создана для этого. Его твердость между ее ног только подхлестнула ее собственное возбуждение, и она повела бедрами из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как он застонал, не отрываясь от ее губ. Она просунула руки между ним и собой и отчаянно вцепилась в пряжку ремня, удерживающего его одежды, которые так мешали ей добраться до его тела. Прошло несколько бесконечных, изматывающих секунд, прежде чем она, наконец, расстегнула эту проклятую штуку и отбросила ее на кровать. Ее руки приподняли тяжелую верхнюю накидку, и пальцы зашарили по ткани в поисках застежек. Он положил руки ей на бедра, ритмичными движениями впечатывая в себя. Она застонала, изогнулась и моментально забыла обо всем, что хотела сделать, утонув в ощущениях. Она почувствовала, как он улыбнулся, а потом стал целовать ее горло под линией челюсти. Она запрокинула голову, давая ему присосаться к нежной коже на шее.

Ее дыхание стало неровным. Ей надоело жалеть его проклятую одежду, она запустила пальцы в стык застежки и дернула так, что петли и крючки полетели в стороны. Он засмеялся, не отпуская ее шею:

— Торопишься? — Его руки скользнули от ее бедер вверх к ребрам, задирая футболку, — не надо. Все время мира в нашем распоряжении.

Она не была уверена, насколько это правда. В один прекрасный момент либо она проснется, либо ее галлюцинации закончатся. А она так отчаянно хотела его. Она запустила руки под тяжелую одежду и спустила с его плеч бронированную безрукавку. Он ненадолго оторвался от нее, лишь затем, чтобы высвободить руки, и вновь вернулся, поглаживая большими пальцами чувствительную кожу на нижней части ее грудей. Она запустила пальцы в его волосы и притянула его губы к своим. Как будто она не могла жить, не чувствуя, как его язык проникает ей в рот.

Он положил ее на кровать и склонился над ней, их губы поспешно устремились друг к другу.

— Ты моя, Рей, — проговорил он, возвращая руки на ее зад, — и всегда будешь моей. Одним целым со мной.

Его пальцы чертили на ее бедрах расширяющиеся круги, забирались под трусики, ласкали нежную кожу между ногами и промежностью, совсем рядом с тем местом, где уже было горячо и влажно, но не доходя до него…

— Я всегда буду здесь, с тобой. Я никогда тебя не покину.

Его слова, его обещания действовали на нее эмоционально и физически. В них было все, что она всегда больше всего мечтала услышать. Много лет она готова была сделать что угодно ради того, чтобы только кто-нибудь сказал ей это. И она делала, делала такие вещи, о которых теперь стыдно было вспоминать, в которых она бы не призналась даже Финну или По. Она уже давно не искала внимания так отчаянно, но у нее внутри все затрепетало при этих словах. Он произнес их, и она чувствовала, что они не пусты, и для нее это было всем.

Он снова сел и медленно стянул ее трусы с ягодиц, с бедер, к лодыжкам, снял со ступней и отбросил прочь. Он взглянул на нее так, словно она заслуживала поклонения, даже сейчас, в ветхой спальной майке, без косметики, волосы в беспорядке после сна. Он желал ее, и ему нисколько не мешала ее растрепанность.

Он приподнял на ней майку до подмышек, чтобы уделить внимание ее грудям. Она всегда думала, что они хоть и небольшие, но красивой формы, а в его руках они казались совсем маленькими. Но, кажется, размеры его не заботили. Он склонился к ней, оперся локтем о кровать и приласкал языком ее твердеющие соски, сначала один, потом другой. Она обняла его за плечи, извиваясь под ним. У нее перехватило дыхание, когда он обхватил сосок губами, посасывая и трогая языком его твердый кончик.

Когда она думала, что больше не вынесет, он зарылся носом и губами в ложбинку между ее грудей а потом переместился на другую сторону и повторил то же самое. Ее груди потяжелели и набухли от его прикосновений, он легонько покусывал зубами и вылизывал языком ее чувствительную кожу. Она испускала невнятные мольбы, когда он снова сел и прижал ее бедра к своим. Она обняла его ногами, чувствуя, что уже не в состоянии мыслить ясно.

Он обхватил ладонью одну грудь и потеребил сосок большим пальцем. Она застонала и подалась навстречу его руке. Ее щеки пылали, глаза закрылись. Он усмехнулся, довольный собой:

— Такая красивая. Такая чувствительная.

Он еще раз ущипнул сосок, и она выгнулась в его руках:

— Кайло, пожалуйста!

Он сдвинул ладонь вниз, к мягким кудряшкам на лобке. Сейчас они так неприлично промокли. Он улыбнулся ей и просунул внутрь большой палец, раздвигая складку плоти, чтобы полюбоваться на раскрасневшиеся и набухшие губы. Она была такой влажной из-за него, и мысль о том, что он знает это, вгоняла ее в краску.