Читаем Дар Андромеды онлайн бесплатно

Annotation

Фред Хойл и Джон Элиотт

Глава 1 Неясные перспективы

Глава 2 Холодный фронт

Глава 3 Штормовое предупреждение

Глава 4 Линии шквалов

Глава 5 Солнечно и тепло

Глава 6 Циклон

Глава 7 Центр шторма

Глава 8 Прогноз

Глава 9 Депрессия

Глава 10 Вихрь

Глава 11 Торнадо

Глава 12 Чистое небо

notes

1

2

3

4

Фред Хойл и Джон Элиотт

Дар Андромеды

Глава 1 Неясные перспективы

Сигнал тревоги тихо, но настойчиво гудел над головой капитана Пеннингтона, как тихое эхо колокола громкого боя, звеневшего снаружи караульного помещения на плацу штабного подразделения № 173 десантников морской пехоты.

Пеннингтон нащупал выключатель ночника и сел. Он непонимающе уставился на зуммер.

В каждой офицерской комнате были такие маленькие зуммеры. Они были выкрашены в красный цвет и были предназначены для тревоги № 1. Было известно, что номер 1 на самом деле будет означать только одно: уведомление о семи минутах, которые специалисты по баллистике вычислили как интервал между началом и окончанием Третьей мировой войны.

Капитан Пеннингтон тяжело поднялся с кровати. Он слышал топот бегущих ног - это десантники морской пехоты выполняли давно отработанные действия. Телефон у кровати зазвонил, когда он натягивал джинсы.

— Майор Кводринг, — раздался резкий, отрывистый голос. — Извините за панические меры. Приказ из Уайтхолла. Это не так уж важно, так что расслабьтесь. Но и этого достаточно. Торнесс. Крупный пожар. Возможно, саботаж. Не могу быть уверен, что проблема не связана с морем. Отсюда и S.O.S. вашим мальчикам.

— Торнесс! — повторил Пеннингтон. — Но это же главный объект…

— Вот именно. Прибереги свои ментальные реакции на потом. Приезжай сюда в течение часа. Четыре группы, с амфибиями и водолазами, конечно. Я буду у ворот, чтобы провести вас.

Скажи своим людям, чтобы не валяли дурака. Здешние охранники не будут задавать вопросов.

Телефон отключился. Пеннингтон проверил свой штурмовой комплект и выбежал из офицерской казармы в ночь под мягкий, падающий с неба, снег. Он смог различить смутные фигуры людей, уже стоящих у своих грузовиков и амфибий, двигатели которых тихонько урчали на холостом ходу. Не было видно ни единого огонька.

— Хорошо, — крикнули в темноте. — Ты будешь рад узнать, что это не то. И это не просто учебная тревога. Какие-то серьезные неприятности на ракетной станции в Торнессе. Я знаю не больше тебя, но если мы едем, значит, вероятно, предстоит работа в море. Вы, конечно, можете использовать фары. Мы должны двигаться в среднем пятьдесят. Держите канал внутренней связи открытым, пока я не прикажу иначе. Продолжайте!

"Лендровер" развернулся и остановился рядом с ним. Он сел в машину. Раздались приказы, и морские пехотинцы сели в свои грузовики. Пеннингтон кивнул своему водителю, и они с ревом проехали через ворота.

Им предстоял сорокапятимильный пробег от их базы до одинокого мыса, вдающегося в Атлантику, на котором был построен Торнесс как сердце британского ракетного полигона. Вся территория была очищена от гражданских лиц, а извилистая, волнистая дорога была выпрямлена и выровнена для проезда сочлененных ракетоносцев и топливозаправщиков. Пеннингтон проделал этот путь ровно за 55 минут.

Главные ворота между ограждением из колючей проволоки, увешанным цепями, были закрыты. Охранники с автоматами стояли под прожекторами. Собаки — доберманы-пинчеры неподвижно и настороженно сидели рядом с ними. Увслышав подъехавший автомобиль майор Кводринг вышел из бетонного поста охраны с сержантом Кводрингом, гибким офицером средних лет, элегантно одетым и невозмутимым. Мельком взглянув на опознавательные знаки морской пехоты на автомобиле Пеннингтона, он отдал приказ открыть ворота.

— Сверни на стоянку слева, — сказал он, когда Пеннингтон спрыгнул на землю. — Скажите своим парням, чтобы они расслабились, но оставались у машин. Заходи, я введу тебя в курс дела. За чашкой чая, конечно.

За прожекторами у входа в туманную ночь тянулось двойное ожерелье фонарей, окаймлявших главную дорогу лагеря. Снег прекратился, и то, что выпало, превратилось в слякоть, так что земля была темной, и очертания лагерных зданий тоже были темными, за исключением тех мест, где в окнах горели аварийные огни.

Внутри комплекса виднелось еще одно пятно слабого света, где переносные лампы были направлены на главное компьютерное здание, и более тяжелая пелена — дымная — висела, пахнущая серой, среди тумана. Кводринг провел Пеннингтона по бетону в будку охранника.

Только в свете лампы без абажура в караульном помещении было видно, что Кводринг встревожен. Его лицо было серым от усталости и напряжения, и он опрокинул чрезмерно щедрую порцию рома в свою кружку с чаем.

— Я сожалею о вылазке в такую ночь в этом Богом забытом месте. Я думаю, что Уайтхолл и Хайленд немного перестарались с этой тревогой  № 1, но я всего лишь простой солдат. Они лучше меня знают, о чем идет речь, хотя даже для моего не технического ума это чересчур.

Он отказался от предложенной Пеннингтоном сигареты и начал набивать табаком почерневшую трубку. — Морской туман окутал береговую линию, как одеялом. Ты попадаешь из станции прямо в вату. Ни на один чертов дюйм перед твоим носом ни чего не видно. Он поднимется с рассветом, возможно, с дождем или мокрым снегом. Говорю тебе, это милое местечко.

— Кто-то или что-то напало на это место около четырех часов назад и уничтожило его мозг. А это значит, что, если моя работа здесь так важна, как мне говорят, эта старая леди Британия лишена власти, богатства и всего, на что рассчитывали политики.

Пеннингтон скептически посмотрел на него. — Честно говоря, сэр, вы слишком драматизируете ситуацию, не так ли? Я имею в виду, все знают, что Торнесс — это испытательная база ракет, где ими управляют потрясающие компьютеры, которые сделали эти ловкачи из I.B.M. Конечно, эти машины не уникальны. Янки и остальная часть N.A.T.O…

— Машины были уникальными, — ответил Кводринг. — Если бы вы реквизировали каждый компьютер, используемый в коммерческих или правительственных целях в стране, они были бы не более чем кассовым аппаратом по сравнению с научной игрушкой, которая сейчас представляет собой запутанный беспорядок клапанов, проводов и тлеющей изоляции. А ракетная часть не имеет большого значения.

Пеннингтон допил свой чай с ромом и , поудобнее устроившись на жестком деревянном стуле сказал с усмешкой: "Конечно, я слышал несколько довольно странных рассказов о здешних делах".

— Это сплетни в пабе. Такого рода вещи неизбежно должны были породить слухи.

— Но ничто не сравнится с правдой, — сказал Кводринг. — Я получил разрешение от Г.Д.1, чтобы ввести вас в курс дела.

— Твои пьяные приятели в баре ничего не болтали об эксперименте Дауни, не так ли?

— Эксперимент Дауни? — повторил Пеннингтон. — Нет, сэр.

— Никогда бы не поверил, что моя охрана так хороша, — усмехнулся майор.

Он снова раскурил трубку и некоторое время с удовольствием посасывал ее.

— Эта женщина Дауни — своего рода бесполый биохимический гений из Эдинбурга, хотя я признаю, что нашел ее приятной личностью до того, как она заболела, из-за какой-то инфекции с ее собственной работы, бедная старушка. И, насколько я могу понять, компьютер помог ей синтезировать хромосомы, о чем вы, без сомнения, узнали, когда вам рассказали, что птицы и пчелы являются семенами жизни.

— Она, очевидно, не имела ни малейшего представления о том, что все это значит, кроме того факта, что формулы, выданные компьютером, имели смысл. Но в результате получился человеческий эмбрион.

— Человек?

— Так они говорят. Я согласен, что это забавно. Это было похоже на развлечение, но через четыре месяца она была ростом 5 футов 7 дюймов и весила 123 фунта, со всеми женскими особенностями — половыми органами и так далее ...

Пеннингтон попытался изобразить удивление. — Был ли этот зомби, робот или кем бы она ни была, все еще в какой-то увеличенной пробирке, закрепленной в зажиме, или что?

— Ни в коем случае не зомби, — возразил Квадрелнг. — Они называли ее человеком, потому что она выглядела как человек, вела себя как человек, обладала человеческим интеллектом и физическими способностями. Хотя, как я понимаю, человеческих инстинктов или эмоций у нее не было, пока ее не научили им. На самом деле довольно симпатичная девушка. Я знаю. Я встречал ее десятки раз.

— Люди, которые знают обо всем этом и должны заботиться о ней, должны испытывать чувство отвращения, — задумчиво сказал Пеннингтон. — Я имею в виду, что она — вещь, произведенная в лаборатории…

— Все воспринимают ее как привлекательную девушку. Но она очень особенная девушка. Дауни создала ее, но она была всего лишь ремесленником. Дизайн был создан счетной машиной, и он позаботился о том, чтобы она была создана специально для этой цели. Она впитывает знания из компьютера, и машина нуждается в ней, чтобы работать быстрее.

— Создала?

— Она ушла.

— Вы хотите сказать, что она исчезла?

Кводринг посмотрел на темное застывшее месиво в своей трубке. — Именно это я и имею в виду.

Пеннингтон рассмеялся, немного чересчур громко. — Возможно, ее не существовало! Я имею в виду, я не думаю, что можно действительно верить в искусственное человеческое существо с ментальной связью с компьютером.

— Нам, обслуживающему персоналу, платят не за то, чтобы мы думали, — сказал Кводринг.

— Прямо сейчас наша задача — найти ее и того, кто уничтожил компьютер. Вряд ли это мог быть кто-то со стороны. Это было сделано слишком умело и быстро. Здание уже сильно горело к тому времени, когда патрули позвонили мне, взломали запертые двери и применили огнетушители. В любом случае, в этом не было особого смысла. Счетная машина была по-настоящему повреждена топором перед поджогом. Проверки безопасности пока что показали нам одно: девушка — ее зовут Андре, в честь Андромеды, звезды или чего-то еще — пропала вместе с ученым по имени Джон Флеминг.

— О нем что-нибудь известно?

— Он помечен запросом в файлах. Ничего определенного. Он обычный яркий молодой гений, который думает, что разбирается во всем лучше, чем Истеблишмент. Вся загвоздка в том, что он влюбился в эту девушку. И она в некотором роде стала зависеть от него из за его ответов на вопросы, которые компьютер не давал или не хотел давать. Они определенно всегда были вместе — на работе и вне ее.

— Значит, они могут быть вместе и сейчас?

— Вот именно. С первыми лучами солнца, если туман рассеется, ты и твои парни начнете поиски. Какой-то полусонный охранник на пристани думает, что видел, как мужчина и женщина сели в лодку и вышли в море как раз перед тем, как завыла сирена тревоги.

— К настоящему времени они могли высадиться где угодно на побережье, — сказал Пеннингтон.

— Только не в этой лодке. Известно, что в ней было не больше галлона бензина. Это всего лишь небольшая моторная лодка со слабым двигателем для того, чтобы пробраться вдоль мыса, чтобы проверить оборону. Они могут уплыть на один из островков у побережья, не дальше.

— А как насчет встречи в море?

Кводринг взглянул на своего спутника. — Похищение нашим старым другом из иностранной державы? — Он пожал плечами. — Вполне возможно. Флот получил сигнал тревоги вместе с вами. Эсминцы и самолеты к этому времени уже начали прочесывать западные подходы и удаляться на север в поисках двух невинно выглядящих рыболовецких траулеров и откровенно нейтральных бродяг. Но наш радар засек бы что-нибудь крупнее гребной лодки.

— Держу пари, они ничего не найдут. Наверное и ты тоже этого не сделаешь.

— Но в такую погоду маленькая открытая лодка не совсем полезна для здоровья. Остров выглядит более удачным решением.

Кводринг встал и посмотрел в окно.

— Пора двигаться, — сказал он. — И мне нужно написать сложный отчет о моей некомпетентности на сегодняшний день.

Когда Пеннингтон подошел к стоянке, чернота неба почти незаметно рассеялась.

Мужчины курили и разговаривали вполголоса. Пеннингтон вкратце рассказал им, что пара подозреваемых диверсантов, мужчина и девушка, предположительно сбежали на лодке либо для высадки дальше по побережью, либо на одном из близлежащих островов.

— Они нужны живыми, а не мертвыми, — закончил он. — Так что никаких грубостей. Считается, что они не вооружены, и нет никакой реальной причины, по которой они могут оказать существенное сопротивление. Девушка… э-э… особенно важный свидетель. Мы спустимся к причалу и оттуда организуем поиски.

Им пришлось торчать у кромки воды еще полчаса, пока не рассвело. Туман начал медленно подниматься, как огромный занавес, открывая сначала серое угрюмое море, а затем, в паре миль, нижние склоны ближайшего острова с пятнами снега, все еще размазанными по северным сторонам.

Пеннингтон был в головной амфибии, когда увидел фигуру человека, неподвижно стоящего на галечном пляже острова. Он не пошевелился, когда машина вынырнула из воды и остановилась рядом с ним.

— Меня зовут Флеминг, — пробормотал он. — Я ждал вас.

Это был высокий, хорошо сложенный мужчина лет тридцати с небольшим, с красивым, но изможденным лицом. Его спутанные мокрые волосы были забиты песком, а одежда порванной и грязной. Он стоял совершенно неподвижно, с совершенно измученным видом.

— Вы должны считать себя арестованным, — сказал Пеннингтон. — А девушка, которая убежала с вами?

Флеминг продолжал смотреть на море. — Я потерял ее, когда искал убежище. Она куда-то ушла. Там есть следы. Они заканчиваются у входа в пещеру. Внутри есть глубокий бассейн.

— Она… она покончила с собой? — спросил озадаченный Пеннингтон.

Флеминг повернулся к нему. — Они убили ее. Весь этот проклятый цирк, который использовал ее. Он стал спокойнее. — Она была ранена, сильно ранена. Если бы она поскользнулась в этой воде, у нее не было бы ни единого шанса. Ее руки… Ну, ее руки были…

— Мы нырнем в бассейн, вытащим ее, — сказал Пеннингтон.

Флеминг посмотрел на него с выражением чем-то похожим на жалость. — Сделайте это, — сказал он. — Ваши боссы потребуют свой фунт утопленной плоти, если они не смогут получить его живым.

Пеннингтон позвал морского пехотинца. — Отвезите доктора Флеминга обратно на материк. Передайте его майору Кводрингу. Скажите майору, что мы остаемся здесь, чтобы обыскать остров.

Прямая линия между Торнессом и Министерством науки в Уайтхолле была занята сразу после полуночи, с тех пор, как сообщение о катастрофе с компьютером было передано дежурному офицеру.

Сам министр прибыл в свой офис неслыханно рано в 9 часов утра, он воспользовался боковой дверью на случай, если какому-нибудь наблюдательному репортеру придет в голову мысль его подкараулить у входа. Скорее к своему раздражению, он обнаружил, что его личный секретарь Брайан Фотергилл уже был там и выглядел, как обычно, спокойным и элегантным.

— Доброе утро, министр, — приветливо поздоровался он. — Отвратительное утро. Дорога довольно скользкая.

— К черту скользкие обледенелые дороги, — раздраженно пробормотал министр.