Читаем Дали глазами Аманды онлайн бесплатно
Это преклонение перед титулованными особами становилось смешным. Он принимал всех, кто слыл маркизами, князьями или наследниками павших монархий. Молодые девушки, носившие аристократические имена, часто появлялись в «Мерисе», но их поведение давало понять, что они, скорее, происходили от мадам Клод, чем были отпрысками аристократических фамилий. Дали не уставал повторять:
— Я знаю, что мне лгут, и я люблю, когда мне лгут. Чем больше меня водят за нос, тем больше я радуюсь!
Этой весной я сделала одно открытие, которое должно было заинтересовать Дали. Мы ходили в «Пти-Пале» на выставку Жерара Доу, голландского художника 17-го века, современника Вермеера, которому особенно удавался интерьер помещений и натюрморты, филигранно выписанные, — предмет моего восхищения. Больше всего меня впечатлило одно гиперреалистическое полотно, на котором был изображен золотой кувшин, блестевший, как солнце. Я указала на это Дали, добавив: «Создается впечатление, что он объемный». Мэтр признал все достоинства техники художника.
Когда мы вышли из «Пти-Пале», лил проливной дождь. Мы стали ловить такси, но вдруг небольшой незнакомый автомобиль притормозил около нас. Это были Жак Гранж и Франсуа Мари Банье. Они предложили отвезти нас домой.
— Ну и как вам понравился Жерар Доу? — спросил Банье разочарованным тоном. — Не так уж плохо, правда?
— Напротив, — ответил Дали. — Там есть один кувшин необыкновенной красоты. Вы обязательно должны его посмотреть. Это вас избавит от карденовского протестантизма.
Я никогда не слыхала о том, что Карден — протестант. Но для Дали его строгие геометрические платья были воплощением самого сурового кальвинизма.
Когда мы прибыли на улицу Кастильон, Дали сказал:
— Нам нужно будет еще раз посмотреть на этот кувшин. Хотелось бы проверить, есть ли его репродукция в книге о Жераре Доу.
На углу улицы Мон-Табор находилась книжная лавочка, в которой Дали покупал старые книги. Мы отправились туда на поиски солидного труда о Жераре Доу, который я пролистала во время традиционного послеобеденного сна Дали. Натюрморта с кувшином там не было, но я увидела, что большое количество своих картин этот художник рисовал дважды. Например, в музее в Ленинграде была выставлена картина, которая, как две капли воды, походила на картину, выставленную в Голландии. Дали подтвердил, что в ту эпоху художники часто воспроизводили одну и ту же картину, копируя самих себя.
— Почему бы тогда не сделать это точно? Взгляните, это расстояние между женщиной и окном, — в другой версии оно немного больше!
Дали проверил мое предположение и задумался:
— Нарочно ли это? Представьте себе, малышка Аманда, что он дважды написал одну и ту же картину для того, чтобы, поставленные рядом, они создавали иллюзию объема, если смотреть на них с некоторого расстояния.
Он был явно взбудоражен.
— Вы знаете, что в Кадакесе у меня есть очки, позволяющие смотреть на фотографии 1900-х годов так, чтобы они казались объемными. Каждый глаз видит фотографию по-разному, и только наложение двух картинок в мозгу создает впечатление объемности. Вы поняли принцип? Правый глаз смотрит в одну точку, левый — в другую, и вы видите виртуальное изображение, как будто имеющее три измерения. Быть может, Жерар Доу понял это и решил добиться такого эффекта с помощью двух картин? Однако, никто этого не заметит, потому что ни разу картины не выставлялись рядом!
На следующий день он внимательно изучил репродукции Жерара Доу и начал экстраполировать.
— Интересно, был ли Вермеер в курсе того, что делал Жерар Доу? Они оба умерли в 1675 году. Они могли бы работать вместе. Вы отдаете себе отчет, что можно увидеть цвета, которых не существует в природе, порождение человеческого мозга?! Например, вы пишете небо в серых тонах, синеватое справа, потом вы делаете то же самое слева, но с бледно-розовым оттенком и абрикосовыми вкраплениями: эти два неба накладываются одно на другое в вашем мозгу, и вы видите виртуальное небо необыкновенного аметистового и прозрачно-зеленого оттенка, не существующее в природе!
— Но как сделать так, чтобы смотреть на каждую картину одним глазом? — спросила я.
— Я должен изобрести систему, — решил мэтр.
Величайший испанский танцовщик Антонио Гадес приехал в Париж. Вскоре мы уже ужинали с ним и его труппой, и Дали попросил его прийти назавтра в «Мерис», чтобы танцевать фламенко для мэтра и его гостей. Нас сфотографировали: Дали был в великолепном парике а ля Веласкес, Гадес и я — по бокам от мэтра. Несмотря на то, что я была выше его на несколько сантиметров, Гадес казался выше и величественнее меня, как и все танцоры фламенко. Я видела его несколько раз, всегда в Испании, однажды в Кадакесе с его подружкой, известной певицей Марисоль.
