Читаем Да не гей я! (СИ) онлайн бесплатно

========== Гл. 1. Мирослав ==========

Молчание между нами затягивалось, поэтому я посмотрел в окно. От прекрасной погоды, еще с утра дразнившей по-летнему теплыми солнечными лучами, не осталось и следа. Небо затянулось грозовыми тучами, и мне пришла в голову мысль, что нужно было утром всё-таки брать с собой зонт, как рекомендовала маман. Но ведь кто-то дохуя умный, сам всё знает лучше других. Правда, Мирослав? Теперь будешь мокнуть.

— Ну, Мир…

Блондинка напротив не унималась. Другая бы, более умная и сообразительная, давно отвалила, спешно организуя поиски нового принца на белом мерседесе, а эта нет. На что-то надеется.

Губы скривились в надменной усмешке. Раньше эта девушка, чьего имени я даже не запомнил, мне просто была скучна. Но теперь злила и выносила мозг. Не думал, что эта мелкая первокурсница окажется настолько назойливой прилипалой. Не понимает по-хорошему, придётся по-плохому.

— Напряги всё, что имеется в твоей маленькой черепной коробке и уясни одну простую мысль, — я театрально замолчал, наблюдая за тем, как в кукольных глазах рождается крошечный огонёк надежды. Странная она все-таки. — Ты мне не интересна. Амурных чувств я к тебе не испытываю. Встречаться с тобой не буду, даже если кроме нас на Земле никого не останется. А если вдруг мне захочется с кем-нибудь развлечься, я позвоню в специально предназначенные для этого места и выберу кого-нибудь более опытного, вместо того, чтобы мучиться с размалеванным бревном. Я всё доходчиво объяснил?

За всё время моей, без сомнений, пламенной речи блондинка открывала и закрывала рот, медленно пятясь назад, пока не уперлась спиной в подоконник. Её нижняя губа и плечи задрожали. Кто-то явно собирался вот-вот зарыдать, уготавливая нашей шараге судьбу Титаника.

— Но, Мир, я думала…

— Думать не по твоей части.

Пистолет сняли с предохранителя. Спусковой крючок нажат. И еще тысяча и одно сравнение с начавшейся истерикой наивной дуры. Косметика на её лице смешалась со слезами. Жалкое зрелище.

Качая головой, словно только начиная осознавать случившееся, блондинка развернулась и побежала прочь так быстро, насколько позволяли десятисантиметровые каблуки. Она остановилась возле одной из двери и обернулась. По сжатым кулачкам и тому, как блондинка сдерживала слезы (не очень успешно, к слову, они всё равно размазывались по щекам), я понял, что она готовится прокричать напоследок что-нибудь очень грозное, чтобы потерять последние остатки чести и достоинства.

— Я всё расскажу папе. Он прокурор города, он тебя посадит, — она чуть не задохнулась в рыданиях, пока кричала мне это на одном дыхании, — козел.

Снова зарыдав, блондинка убежала за угол. Возможно, искать подружек и жаловаться на тяжелую женскую долю.

А я пошел курить. Потому что те десять минут, что мне пришлось провести с этим существом, по странным обстоятельствам стоящим в одном ряду с человеком разумным, забрали у меня уравновешенность, ледяное спокойствие и сотню другую нервных клеток. К тому же мне не давали покоя слова блондинки о папаше. Если она не врала, и он действительно прокурор, а может такой же ненормальный, как его отбитая дочурка, то над моей головой грозилась нависнуть немаленькая проблема. С другой стороны, слова блонди, скорее всего, были ложью, а даже если нет, то мужик мог оказаться вполне адекватным (прокурор все-таки). Поэтому я быстро выкинул плохие мысли из головы, докурил, бросив бычок мимо мусорки, и отправился на последнюю пару.

Однако блонди и её раздутый как пузырь папаня отреагировали быстро.

Стопроцентно в прошлом этот красный жирный мужик был копом. Я и не знал, насколько отвратительно мерзкий у нас прокурор города. Увидев меня, он замер в дверном проеме, его ноздри раздулись как у быка, которому показали красную тряпку. Возможно, с блонди не всё потеряно и в ней умирает талант писателя, раз она так живо описала меня своему отцу. Хотя, скорее всего, эта крыса просто показала ему мою фотографию. Сколько раз маман повторяла, что соцсети — зло. Права была, как всегда.

То ли из-за того, что я договорился с друзьями после пар встретиться в парке и завалиться в какой-нибудь клуб, то ли потому что умирать мне было еще рано, но сталкиваться нос к носу с этим боровом мне совершенно не хотелось. Поэтому я оперативно смешался с шумной толпой, вываливающейся из аудиторий, и уверенной походкой двигался в противоположном направлении. Но видимо «прокурор города» был рожден для того, чтобы преодолевать любые трудности. Даже голодную толпу студентов, только что отучившуюся четыре пары. Поэтому, раздвигая всю эту массу своими огромными лапищами, он направлялся за мной, оглашая на весь зал мое имя. Хотя, больше было похоже на советский лозунг «Миру слава».

Я сорвался на бег. Впереди была, как мне казалось, спасительная лестница, но лишь завернув за угол, я понял, что пропал. Столько народу я видел лишь однажды, когда на главной площади города на масленицу раздавали халявные блины. Вот, блин. Протиснуться через такую толпу было невозможно, я обязательно погряз бы в ней, как в пучине, боров поймал бы меня даже с закрытыми глазами. Поэтому я скользнул в первую приоткрытую дверь, надеясь, что мои действия ускользнули от пристального взгляда прокурора города.

Черт, Мирослав, тебя учили смотреть на таблички? Конечно, нет. Иначе бы ты не оказался в туалете. Женском. Красавчик, просто. Была у меня, конечно, заветная мечта здесь побывать. Но это когда было? В восьмом классе?

Люди проходили мимо моего укрытия каждую секунду. Я вздрагивал от каждого громкого оклика, смешка или топанья ног. Но борова всё не было. Кажется, он не заметил, как я сюда вошел, и прошел мимо. Наверное подумал, что у меня нет костей и я, протиснувшись сквозь вавилонское столпотворение, уже пересекаю границу страны. А вот он, чтобы спуститься на первый этаж, видимо сломал пару чужих рёбер.

Из общего гама мой чуткий слух выловил два женских голоска. Чутье подсказало, что направляются их обладательницы именно сюда, поэтому я спрятался в одной из кабинок и затаил дыхание.

Через мгновение дверь скрипнула, и голоса вырвались из приглушения коридора. Одна девушка осталась в небольшом предбаннике, где были только раковины и зеркала, и где минуту назад находился я, а другая зашла в соседнюю с моей кабинку.

— Что думаешь?

Девушкам уточнение было не нужно, они прекрасно понимали друг друга, потому что, видимо, решили продолжить начатый когда-то разговор. Ставлю десятку на то, что они говорят о шмотках. Или мужиках.

— О Смирнове? Ну да, симпатичный, но такая сволочь, — рассуждала девушка в кабинке. Замолчав, она спустила воду и вышла, присоединившись к подруге, — другое дело, Мирослав с прикладной математики. Он идеален просто. Разве не грех таким быть?

Другая ехидно хмыкнула, отчего мои кулаки непроизвольно сжались. Видимо, она не разделяла мнения подруги. Вот коза.

Мирослав с прикладной математики — это я. Других нет. И то, что в глазах девушек я — идеал, для меня давно не тайна. Но, видимо, не все разделяли общего восторга.

— Угомони свои гормоны, женщина! — её голос продолжал истекать сарказмом и иронией, — ослепла что ли, не можешь различить натурала от гея?

— Как гей? — вторая замерла. Она мыла руки уже слишком долго, видимо от того, что пыталась переварить то, что сказала ей эта хамка.

— Он подходит под все пункты теста «Как отличить гея от натурала». Он не сможет тебя даже возбудить.

Какого, блять, теста? Эта мымра достала из косметички помаду и поправила макияж, я слышал, как она причмокивает губами, стирая лишнее. Её подруга лишь обреченно вздохнула, а через секунду хлопнула дверь. Они ушли.

— Не смогу возбудить, говоришь?

Мужское эго было задето. То, что просто так я этого не оставлю, для меня было понятно. Осталось выяснить, кому принадлежат эти голоса, и кто из них очень скоро будет стонать мое имя.

========== Гл. 2. Надежда ==========

Мы вышли на крыльцо, и Настька протяжно застонала.

— Дождь? — она протянула гласную и насупилась, — только не это. Я с собой зонт не взяла.

— Я тоже.

Опустив глаза вниз, я наблюдала за тем, как тяжелые капли ударяются об асфальт. Бежать — не вариант. При таком сильном ливне мы сразу намокнем. Волосы, на укладку которых я потратила всё утро, станут похожи на водоросли. Одежда будет прилипать к телу. А обувь — брр, даже представлять противно — будет мерзко чавкать при каждом шаге. К тому же это туфли из новой коллекции Стива Мэддена, которые мама только вчера привезла из штатов. Ну, уж нет.

Я лучше лишний час постою на крыльце, чем позволю непогоде превратить меня в чудовище.

Дверь за нашими спинами открылась, и кто-то третий вышел из университета навстречу непогоде. Мне было неинтересно кто это — мало ли, какая зубрилка осталась после четвертой пары, чтобы обсудить дополнительные материалы с преподавателем — поэтому оборачиваться я не стала.

Зато Настя не удержалась и оглянулась через плечо. По её тихому писку я сразу поняла, что ошиблась, и это кто-то особенный. Даже думать долго не пришлось, потому что моя рыжеволосая, немного фанатичная по всему, что она считала прекрасным, подруга реагировала так лишь на одного человека в университете.

— Мирослав?

Он подошёл ко мне вплотную и обнял за талию. Его дыхание обожгло щёку, я почувствовала, как он улыбается словно мартовский кот на солнышке.

Что он вообще творит?

— Мирослав, руки.

Он улыбнулся ещё шире, оголяя зубы.

— Мы играем в части тела? Тогда шея.

Чуть склонив голову, Мирослав прикоснулся губами к изгибу моей шеи. От этого едва ощутимого действия по позвоночнику вверх пробежала вибрирующая волна мурашек.

— Мирослав, убери руки, а то я въеду тебе между ног коленом. Сам виноват будешь.

Он засмеялся и сделал шаг назад. Странное напряжение внизу живота на мгновение усилилось, скручивая внутренности, но быстро отпустило. Зато я почувствовала, как затряслись мои руки. Поэтому мне пришлось обернуться, чтобы объяснить Мирославу, что так поступать нельзя. Мы не влюбленные, не друзья. Мы вообще едва знакомы.

Мирослав склонил голову и смотрел на меня, словно чего-то ожидая. Я прикусила губу, понимая, что все слова почему-то вывалились из моей головы. И всё-таки Настька права, он слишком красивый. Его нужно поставить в музей и загипсовать, чтобы будущие поколения любовались этими темными блестящими волосами, острым прямым носом, карими с хитрым прищуром глазами, пухлыми губами…. Так стоп, Надежда, куда-то вас понесло. Он гей, забыла? Нельзя позволять ему оттачивать на себе навыки флирта. Пусть тренируется на таких же, как он.

— Боитесь намокнуть и растаять, сладкие? — левый уголок его губ пополз наверх, придав голосу саркастичные нотки.

Я посмотрела на Настю в тот момент, когда то же самое сделал Мирослав. Подруга смотрела на меня обиженно, и даже враждебно, но стоило их взглядам пересечься, её глаза стали такими большими и круглыми, что я всерьез обеспокоилась насчет того, что они такими и останутся. Мирослав подмигнул ей, и Настя часто заморгала, не веря собственному счастью.

Да что происходит? Мирослав известен как ледяной король, жестоко отвергающий любую, кто хотя бы на шаг приблизится к его царственной особе. Скучно ему стало, что ли?

— А я не боюсь. Надеюсь, еще встретимся.

Он снова посмотрел на меня и, задержав на секунду взгляд на моем декольте, пошло улыбнулся. Я не удержалась и фыркнула.

— Иди со Смирновым своим встречайся.

Мирослав меня уже не слышал. Он шагнул из-под навеса, мгновенно промокая до самой нитки. Взглянув наверх, где серое небо начали прорезать солнечные лучи, он быстрым шагом направился к машине. Ну, конечно, не подобает изнеженному царю кататься на маршрутках. Я бы тоже не стала, но маме сегодня позарез понадобилась машина. Поэтому, не смотря на то, что утром она подбросила меня до университета, обратно мне придется добираться общественным транспортом.

Мирослав уже собирался садиться в машину, даже открыл двери и чуть согнулся, чтобы залезть в салон, но внезапно замер. Не иначе как пришло озарение.

— Рыжая, тебя как звать?

Настя запищала еще сильнее, кажется, иногда переходя на ультразвук. Она глубоко выдохнула и улыбнулась. Возможно, она хотела выглядеть сексуально и притягательно, но на мой взгляд получилось ровно наоборот. Всегда у нас, девочек, так. Рядом с мальчиками, которые нам нравятся, ведём себя как полные дуры. Хорошо, что мне Мирослав не нравится, и я так быстро раскусила его настоящие, хм, предпочтения. А то была бы одной из этих несчастных.

— Анастасия.

— А подругу твою как? — Настя ревниво посмотрела на меня.

— Надя её зовут.

— Анастасия, могу подбросить вас и вашу подругу. Подругу только если она пожелает и, перед тем как сесть в мою машину, наденет намордник.

— А ты что, фанат BDSM?

— А ты что, хочешь поэкспериментировать?

Вопросом на вопрос? Я бы обязательно съязвила ещё, вот только переться по лужам до самой остановки не очень хотелось. Поэтому, переглянувшись с Настей, мы добежали до машины Мирослава.

— Чур, я вперед.

Настя быстро обежала автомобиль и плюхнулась на соседнее с водительским место. Я лишь пожала плечами, мне не принципиально. Мирослав открыл заднюю дверь, помогая сесть в салон, и, наконец, занял своё место.

— Куда едем?

— Мы хотели заехать в шоколадницу, — Мирослав недовольно нахмурился, в зеркале заднего вида, через которое он смотрел на меня бесконечно долго, я заметила, как потемнели его глаза. Настя тоже увидела его раздражение, поэтому залепетала еще быстрее: — только если тебе по пути, конечно.

— Дело не в этом, — Мирослав, наконец, перестал следить за мной и перевел взгляд на подругу, — просто мы с ребятами собираемся в Алаверди. Не хотите составить нам компанию?

— Я не против.

Кто бы сомневался. Настя за Мирославом отправится хоть на край света. Прямо как жёны октябристов. Или декабристов. Неважно. Теперь слово было за мной.

На самом деле, ехать куда-либо в компании Мирослава не очень хотелось. Он мне и так не особо нравился, а сегодня парнишка вёл себя особенно странно. Но где Мирослав, там и Алексей Смирнов — его лучший друг и наш с Настькой одногруппник. А вот он ни одной юбки не пропустит, из-за чего я начинала беспокоиться за подругу. Настя такая ранимая, а этот ловелас воспользуется её доверчивостью и бросит. Мне потом её ещё валерьянкой отпаивай. Ну, уж нет.

Поэтому раз Настя едет, то и мне придется. Но только чтобы присмотреть за ней. Я кивнула, и Мирослав улыбнулся.

— Тогда едем в Алаверди. Пацаны будут чуть позже, так что у вас будет время привести себя в порядок и просушиться, — он осмотрел себя и цокнул языком, — и мне бы тоже фен не помешал.