Читаем d5e615fa83ef4305da3dfd500e92288e онлайн бесплатно
========== Часть 1. ==========
Спорить с Куртом Хаммелом.
И как ему такое только в голову могло прийти?
Должно быть, он был пьян в тот вечер. Или, может, случайно принял наркотики. Такое не было для него нормой, но в заведениях, которые он посещал, могли подсыпать чего-нибудь в напиток, чтобы сделать тебя более уступчивым, если ты не был достаточно осторожен. И, возможно, он вчера не был.
Нет, потому что иначе нельзя было объяснить, какого дьявола он так сглупил.
И ведь давно уже усвоил – и на собственной шкуре – что с Хаммелом шутки плохи.
Этот образ наивного паренька был одной лишь видимостью, и, если хотел, милый Хаммел мог быть даже подлее самого Смайта, при этом умудряясь ничуть не терять самоконтроля и ни на йоту не отступать от морали.
А такое было под силу далеко не всякому.
И ведь знал, чёрт возьми, что следовало быть осторожнее.
Но, казалось, что, когда Курт был поблизости, его интеллект наотрез отказывался сотрудничать. И он с изумлением ловил себя на том, что делает вещи, на которые никогда бы в здравом уме не пошёл.
Новый вздох.
И прерывистый стон.
Руки, что ласкают, где только могут дотянуться. Поцелуи без устали, укусы и снова поцелуи.
Это началось именно так.
Когда Себастиан предложил Курту заглянуть ненадолго в зал совета Соловьёв, пустой в этот час ночи, он сделал это только потому, что хотел побыть в компании своего… особенного друга ещё полчасика, прежде чем распрощаться, а комнаты, как его, так и Курта, были заняты, поскольку Трент, сосед Курта, был болен, а у Тэда, соседа Себастиана, гостила девушка все выходные.
Это место было идеальным, чтобы побыть какое-то время вместе, вдали от дыма и от толкотни Scandals, где они провели последние два часа, за танцами и выпивкой.
Разумеется, потом ситуация вышла из-под контроля, как обычно.
А ведь, если бы, в первые дни в Далтоне кто-нибудь сказал ему, что между ними всё сложится именно так, Смайт сперва рассмеялся бы ему в лицо, а затем порвал бы на куски своими руками.
Первая их встреча произошла, когда Себастиан пытался залезть в штаны какого-то первокурсника, а Курт пройти мимо этих двоих, что перекрывали проход с лестницы, по которой он спускался, чтобы войти в столовую.
Самые мягкие эпитеты, которыми они одарили друг друга в тот раз, были: «фригидный педик» и «шлюха».
Во второй раз они увиделись во время прослушивания Смайта на вакансию в Соловьи. В течение всего выступления Себастиана, который исполнял «Uptown girl», они испепеляли друг друга взглядами. И, само собой разумеется, Курт был единственным, кто проголосовал против его выступления. Проиграв.
В третий раз – за которым, к сожалению для обоих, последовали многие другие, в разные моменты и в разных местах – это произошло во время урока химии, которую они, как выяснилось, посещали вместе. Когда профессор понял, что эти двое не выносили друг друга, он, естественно, сделал их партнёрами на весь остаток года.
Таким образом, для всего Далтона вскоре превратилось в забавную рутину, наблюдать, как эти двое замысловато ругались, цепляясь один к другому из-за каждой ничтожной мелочи, и устраивали шутки, зачастую, весьма глупые.
Как в тот раз, когда Курт проходил с голубой кожей почти неделю из-за красителя, который Себастиан подсыпал в трубопровод в его ванной.
Или как в тот раз, когда Себастиан оказался зарегистрирован на гей-сайте встреч для интима, как мужчина-проститутка, и, пока он пытался насладиться своим кофе за столиком в Lima bean, старые педики или прыщавые подростки присаживались рядом, утверждая, что у них с ним встреча.
Те из Соловьёв, кто наблюдал зарождение истории между Куртом и Блейном, были поражены тем, как тоска Курта из-за отъезда Блейна постепенно уступила место злости, раздражению и затем, наконец, чистому азарту, увлечённого поиска новых способов достать Себастиана, и они решили не вмешиваться в эту странную вражду.
Когда всё в корне изменилось, ни один из двоих, пожалуй, не смог бы точно сказать.
В какой-то момент Себастиан начал воспринимать Курта не только как занозу в заднице, но и как достойного соперника. Поскольку тот был единственным из всей массы знакомых парней, кто за привлекательной внешностью видел его недостатки и заставлял осознать собственные границы.
А Курт, в свою очередь, сумел разглядеть хорошие стороны Смайта – доброту, альтруизм и чувствительность – помимо невыносимых.
Впервые Курт переспал с Себастианом не под влиянием алкоголя, иллюзий, разочарования или тоски. Наоборот, для него это был прекрасный день.
В то утро ему звонил Блейн, как и всегда по утрам в субботу, и они проговорили обо всём на свете в течение почти двух часов. В конце концов, он понял, что скучает по Блейну и всегда будет скучать. Но Блейн теперь жил в Италии и должен был оставаться там ещё два года, после чего, неизвестно куда бы ему пришлось переехать, а сам Курт всё ещё оставался в Огайо, и их жизни должны были продолжаться. Вот так просто. Таким образом, они пообещали не терять друг друга из виду и приняли совместное решение попробовать встречаться с другими парнями.
И Курт испытал странную лёгкость внутри после этого. Впрочем, поразмыслив, он понял, что тут была своя логика. Часть его предпочитала такое решение, чем однажды предать Блейна от отчаяния или боли или оставить его потому, что нашёлся кто-то, кто мог целовать его, ласкать, любоваться им, когда он хотел.
И вот, тем вечером Курт принял вызов Себастиана и пошёл с ним в Scandals, заведение, в котором он никогда до этого не был.
Он на славу повеселился. Несмотря на то, что в какой-то момент появился Карофски, и Курт, скажем так, немного вышел из себя, когда тот подошёл к нему с оправданиями и извинениями, которых Хаммел не желал слышать – не от того, кто мучил его в течение многих лет, угрожал смертью и вынудил покинуть своих друзей… а потом оказался геем, не меньше, чем он, только без его мужества.
Нет, какого чёрта, в самом деле! И пусть Курт прекрасно знал, насколько трудно совершить coming out в таком захолустье как Лайма, ничто не могло служить оправданием всех тех преследований и издевательств. И, честно говоря, боль, которую, безусловно, чувствовал Дэйв, не могла заставить Хаммела забыть то, через что ему пришлось пройти по вине Карофски. Больше того! В тот момент это лишь раздражало его ещё сильней. Потому что Дэйв знал… знал, как это тяжело. И, несмотря на это, не остановился.
В результате, Себастиан был вынужден практически силком вывести Курта наружу, и, не зная, каким ещё способом остановить гневный поток слов обо всех тех вещах, что пошли не так с тех пор, как Блейн уехал, Смайт просто обездвижил его, прижав к ближайшей стене, и страстно поцеловал.
Себастиан всегда плохо соображал под давлением, и физическое взаимодействие было единственным известным ему оружием.
Как бы там ни было, единожды начав, он уже не захотел оторваться от этого увлекательного занятия, и в конце вечера Курт оказался в его постели в Далтоне, обнажённый и потный… и это был самый развязный секс, каким Хаммел когда-либо занимался до этого.
Даже учитывая, что с Блейном у них было его немало, и совершенно восхитительного.
На следующий день, едва открыв глаза, взглянув друг на друга и вспомнив, что случилось, они, естественно, тут же принялись выкрикивать взаимные оскорбления.
Но не перестали заниматься сексом. По ряду причин. Ни одна из которых не имела ничего общего с беспрерывными стычками, державшими их в постоянном напряжении.
В первую очередь – желание. Себастиан был красивым парнем, бессмысленно было бы отрицать, и умел расшевелить гормоны даже в таком маньяке самоконтроля как Курт.
Образ же чистого и невинного агнца последнего, скрывавший, как смог убедиться Себастиан, необузданный и смятенный дух, почти без тормозов в сексе, привлекал Смайта, как мало кому это удавалось раньше.
Потом, было раздражение, переходящее в отчаяние. Регулярность, с которой Курт натыкался на подколы Смайта повсюду, всерьёз приводила его к выводу, что единственный способ избавиться от него – это переключить его внимание. А Себастиан понял, что единственный способ заткнуть Курту рот – это, в буквальном смысле, заткнуть его, заняв чем-то другим.
И, помимо всего прочего, была ещё толика одиночества, которое оба испытывали, и с которым ни одному из двоих не удавалось справиться.
Прошло пять месяцев с тех пор, как Блейн уехал. И пусть Курт говорил с ним по телефону чуть ли не каждый день, это было не то же самое. Секс по телефону, который они иногда практиковали, не заполнял образовавшейся пустоты, а напротив, только усугублял положение. В конце концов, он был нормальным восемнадцатилетним парнем, познавшим секс и имевшим счастье (или несчастье) испробовать его с парнем, который знал, как свести с ума одним только прикосновением. И сейчас было совершенно естественно, что ему не хватало интимного физического контакта.
Его рука могла служить ему сколько угодно верой и правдой, но оставалась слабым утешением.
С Себастианом дело обстояло иначе. Он трахал всё что движется, просто потому, что ему это нравилось, и он не хотел обязательств, поскольку не верил во всю эту хрень. И тем не менее, звенящую пустоту внутри, приближающуюся к вакууму, он чувствовал практически всегда. И вечера по клубам и барам, секс с незнакомцами и упорное нежелание принимать хоть что-то всерьёз, ненадолго приглушили это ощущение. По крайней мере, пока были в новинку. Потом даже это перестало помогать. И он продолжал в том же духе просто по привычке и ради своеобразного пустого удовольствия, которое в любом случае было лучше, чем полная пустота, что он испытывал без него.
До тех пор, пока не появился Курт. И тот факт, что этот парень не попался сразу в его сети, а вместо этого продолжал бросать ему вызов, часто доводя до грани, то, что сам он при этом находил силы преодолевать собственные ограничения, разжигало в Себастиане азарт и заполняло внутреннюю пустоту совершенно по-новому.
И потом, секс между ними был… интересным.
Отличным от всего, что оба они испробовали до этого момента.
Не лучшим и не худшим.
Другим.
Себастиан знал, что делал, и солидный накопленный опыт превратил его, несомненно, в весьма умелого любовника.
Курт, со своей стороны, безусловно, имел куда меньше опыта, но то, как Блейн его любил, буквально поклоняясь его телу, в те месяцы когда они были вместе, придало ему уверенности в себе и развило способность взаимодействовать с партнером на очень интимном и глубоком уровне.
Вместе они искрили.
И, казалось, были не в состоянии находиться рядом более получаса, не переходя в горизонтальное положение.
Что и наблюдалось в настоящий момент, ибо они полулежали на диване натуральной итальянской кожи, полностью поглощённые необузданными поцелуями.
Они не были ещё голыми только потому, что Курт пресекал все попытки Себастиана раздеть его. Потому что с тех пор, как Хантер застукал их в прачечной общежития со спущенными штанами за взаимным минетом и устроил им прямо там, на месте, показательный отчёт вперемешку с абсурдными речами насчёт самоконтроля и силы воли, Курта это настолько смутило, что он решительно отказался от любых физических контактов, более интимных, чем поцелуй, где бы то ни было в стенах Далтона, кроме их комнат.
С дверями, запертыми на ключ, само собой разумеется.
С чем Себастиан был бы даже согласен, поскольку он не был эксгибиционистом, если бы не постоянная потребность чувствовать на себе жар и запах кожи Хаммела, заставляющая его терять терпение.
Они с Куртом, обнажённые, в постели, двадцать четыре часа в сутки. Вот что было бы раем для Себастиана.
И он уже спланировал кое-что в этом роде на следующие выходные.
– Мне нравится, когда ты стонешь как шлюха от одного моего прикосновения, – прошептал Себастиан ему прямо в губы, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание.
– А мне не нравится, когда ты так меня называешь, и тебе это известно, – ответил Курт сердито.
– Нет, это неправда, – поддел его Себастиан, сокращая расстояние между их губами и вновь овладевая этим ртом, таким сладким и в то же время абсолютно греховным.
Боже! Что только Курт заставлял его испытывать этим ртом.
Себастиан был твёрдо убеждён, что Хаммел мог бы править миром, если бы решил проложить путь к власти одними минетами и поцелуями.
И на самом деле он знал, что Курт действительно не любил подобных обращений, даже в определённые моменты.
В тот раз, когда они впервые занимались сексом, был момент, когда Курт почувствовал себя целиком во власти Себастиана, и нет, это ощущение ему совершенно не понравилось. Но скоро он понял, что Себастиан таков со всеми своими случайными любовниками, а не только с ним.
Ситуация изменилась, когда за тем разом последовал другой. А потом ещё один. И ещё. И в конце концов они стали, скорее, друзьями, которые трахаются и ругаются, чем просто друзьями.
Себастиан заучил на зубок, что действительно нравилось Курту, и Курт выяснил для себя, чего хотел Смайт. Оба ступили на неизведанные территории и приняли правила игры.
Результат?
Себастиан никогда не признался бы в этом даже под пытками, но он не мог больше обходиться без этого маленького дьявола-искусителя. А Курт, со своей стороны, чувствовал невероятную свободу в объятиях Смайта и не собирался от этого отказываться.
Внезапно Курт с силой отпихнул его от себя и резко сел.
– Ты слышал? – спросил он испуганно, украдкой оглядываясь вокруг.
Вот ещё один аспект в Хаммеле, который сводил Себастиана с ума. В такие моменты ему удавалось сохранять самое невинное и скромное выражение, какое Смайту когда-либо приходилось видеть на чьём-то лице. А ведь Себастиан прекрасно знал, что этот ангелок порой мог быть гораздо более развратным, чем даже сам Себастиан. И от этого сносило крышу. Он никогда не был уверен, чего можно ожидать от Хаммела.
– Это ты стонал слишком громко, – съехидничал Себастиан, забавляясь его сердитым видом, и принялся покусывать ему ушко. Это было одним из слабых мест Курта.
Тот опять застонал от прикосновения горячего языка Себастиана к своей коже, но тут же снова оттолкнул его от себя и встал с дивана.
У него были отличные тормоза. К сожалению. Даже в самых жарких сексуальных ситуациях он был в состоянии остановиться, казалось, без малейшего усилия. И это было тем, что Себастиану не слишком в нём нравилось.
– Я видел Чендлера сегодня, – сказал вдруг Курт, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к пианино, которое занимало часть стены возле камина.
– В самом деле? – спросил с преувеличенным безразличием Себастиан, на деле начиная уже заводиться. Потому что именно такую реакцию вызывал у него Чендлер, и Курт знал это прекрасно.
Этот… прыгучий недоросток имел отвратительную привычку забрасывать Курта до смешного сиропными сообщениями, полными комплиментов и двусмысленностей о пушистых котятах и звёздном небосводе, а Курт говорил, что это очень мило.
Себастиан с удовольствием прикончил бы его собственными руками. Может, придушив одной из жутких шапочек из его богатого арсенала.
Но на деле он старался выглядеть равнодушным и избегать его как чумы, чтобы не поддаться импульсу засунуть его голову в первый же свободный унитаз.
