Читаем Д.у.н.ь.к.е.р (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Продолжение истории.

Саух Виталий Анатольевич

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Саух Виталий Анатольевич

Д.У.Н.Ь.К.Е.Р

Д.У.Н.Ь.К.Е.Р.

Повесть

Посвящаю эту повесть своей горячо любимой жёнушке)))

Осознавая все возможные последствия,

заранее предупреждаю о том,

что все персонажи этой книги

вымышленные и всякое сравнивание

с реально существующими людьми

не имеет абсолютно никакого смысла.

Предисловие

Если у того же Чака Паланика его "Бойцовский клуб" был попыткой сказать всем "fuck", то что же преследует собой данный опус? Наверное ничего сверх оригинального - каждый в той или иной степени сталкивался с подобными проблемами в той или иной степени. Я ни за что не поверю, что даже в самых идеальных семьях не происходит нечто подобное. Если же вы утверждаете, что конечно же нет, то вы врёте не только нам, но и себе. Конфликты были есть и будут - иначе и отношений то у вас по сути никаких нет. Вы считаете себя сильной личностью, способной преодолеть любые препятствия? Уверяю вас, в жизни есть такие преграды, которых вам не преодолеть, сколь сильно не было раздуто ваше самомнение. Да, у героев этого романа в жизни взята не слишком высокая планка, но и её они практически не в состоянии преодолеть в силу внешних обстоятельств, или внутренних противоречий.

Сначала мне очень хотелось написать о том, что у героев всё в конечном итоге получилось и они выйдут победителями из этой неравной схватки с суровой жизнью за право на счастье, но я (как и Гоголь, написавший вторую часть "Мёртвых душ", которые потом же и сжёг за то, что книга была лжива) отринул от себя подобную концовку - ибо она неправдоподобна.

Так есть ли в книге протест? Конечно же есть, только здесь я протестую скромно, интеллигентно, что ли. Тот против кого я протестую всё равно ничего не поймёт не услышит, как сильно бы не напрягал я голосовые связки, а тот кто понимает и этот мой шёпот, увы, не способен что либо изменить.

Вот вам и противоречие.

Пролог

На дворе стояла весна 1945 года. Это была весна не только глубокой скорби, но и весна непередаваемой радости, со слезами на глазах, весна самой светлой надежды, весна, в которой угадывалось то самое неуловимое светлое будущее, о котором так часто твердило простому народу советское руководство. Это была весна великой победы!!!

Ивану Щёголеву, рядовому краснознаменного артиллерийского полка, наконец-то покидающему побеждённую и разрушенную Германию, тогда казалось, что впереди его ждут долгие счастливые годы мира, которые он проведёт в своей семье - с супругой Натальей и шестью детьми: три мальчика - Николай, Анатолий, Василий, три девочки - Зинаида, Татьяна, Валентина. Небольшая для того времени семья, но если учесть, что первоначально детей было 16, и десять из них умерли ещё во младенчестве (увы, такая статистика смертности в глухих сибирских деревеньках была почти нормой), то генеалогическое древо семьи Щёголевых могло быть гораздо пышнее и ветвистей.

Мечты о грядущем счастливом будущем для семьи Ивана были навеяны не только выстраданной долгожданной победой, но и кое-каким запасом золотишка экспроприированного у проклятых фашистов. И по этому поводу совесть нисколько не тревожила доблестного советского солдата, поскольку те же самые гитлеровцы с чувством с толком расстановкой нещадно грабили на протяжении нескольких долгих лет народы Европы. А вот что действительно беспокоило Ивана, так это собственное здоровье, подорванное на фронте вызванное отсутствием нормального питания, нечеловеческими условиями, и запредельными нагрузками. Тысячи и тысячи раз ему вручную приходилось толкать пушку по грязи, ямам, рытвинам, в гору, по болотам. И так, пока он не докатил её до самой победы.

И вот теперь его измождённый организм начал давать сбои. Всё чаще его тревожили боли в животе, по поводу которых полковой фельдшер сказал, что это всё фигня, а фигню, как известно, не лечат.

Однако легче от этого изречения Ивану не стало. Напротив - приступы боли, раз от раза становились все более продолжительными и изнуряющими.

Для того чтобы хоть как-то отвлечься от этой изматывающей боли Иван решил завести разговор с сослуживцем:

- Михайло, вот нафига ты домой ППШ тащишь, да ещё с двумя дисками? Ты что не навоевался?

- В хозяйстве оно как? - подмигнул молодой, безусый Белезовский, - в хозяйстве оно и бычий хрен - верёвка!

- Ну, серьёзно, на кой он тебе?

- Я может с ним на кабана пойду!

- Да на хряка, который у тебя в сарае бегает, ты с ним пойдёшь, Мишаня! - расхохотался Иван, - И вообще Белезовский знаешь откуда у тебя такая фамилия?

- Откуда? - не чувствуя подвоха, поинтересовался Михаил.

- А вот откуда! Пришёл как-то в ваш хутор пьяный переписчик, а к нему пришёл твой пращур, который до того имел старую известную русскую фамилию Березовский. Однако страдал твой прадедушка фифектом фикции, то есть попросту букву Р категорически не выговаривал. Вот с тех пор, с лёгкой руки переписчика, и стали все твои предки носить новую фамилию.

Михаил насупился, но это ничуть не смутило Ивана.

- Ох молодой ты, Мишка и глупый. Другие вон золото, драгоценности домой везут, а ты железяку взял. Мир вокруг. Победа, брат!!! А ты... Ну я понимаю пистолет - он небольшой, и для безопасности пока ещё необходим - недобитков всяких ещё полно. На той же Украине бендеровцы эти проклятые. Но автомат!!! - не унимался Иван.

- А ты что же Иван, тоже рыжьём запасся? - резко сменил тему разговора Михаил.

- А чем же я хуже? Фашисты проклятые почти пять лет нашу страну нещадно обворовывали! У народа у нашего воровали, а это значит и у семьи моей!!! - не на шутку разошёлся Иван, чем тут же вызвал очередной приступ боли в желудке. Для того что бы хоть как то совладать с болью он решил закурить самокрутку.

Тем временем Михаил продолжал шагать в задумчивости вызванной их беседой.

Иван жадно вдохнул горьковатый дым и тут же закашлялся. В глазах потемнело. Не стало хватать воздуха. Он остановился, чувствуя слабость, во внезапно ставших ватными, ногах.

- Иван, ты чего это? - забеспокоился Михаил.

- Худо мне, Мишка... - едва выдавил Иван, расстёгивая ворот гимнастёрки. Помутневшим взглядом он огляделся вокруг и увидел в нескольких шагах от себя одинокую берёзку, такую родную, такую нашу, русскую, непостижимую здесь на территории оккупантов, на родине фашизма.

С трудом пройдя пять шагов, отделяющих его от своеобразного русского гештальта, Иван привалился спиной к деревцу и тут же осел наземь. В тот же миг нечеловеческая боль обрушилась на него со всей своей неотвратимостью и жестокостью. Свет в его глазах померк и последнее что он видел в сгущающейся тьме - это испуганное лицо Михаила.

***

Когда Иван пришёл в себя первое на что наткнулись его ослабевшие руки так хорошо ему знакомый автомат ППШ. Второе о чём он понял ещё не до конца просветлевшим сознанием - это то, что его походный сидор исчез, а вместе с ним и то самое золото, с помощью которого он и его семья могли бы достичь своего отдельно взятого светлого будущего.

- ППШ и два диска, с-с-сцуко, - тихо прошептал Иван.

Его первым и вполне естественным желанием было догнать гада и разрядить в него два раза по шестьдесят патронов, которыми были наполнены диски для Пистолета-Пулемёта Шпагина, но реалии жизни говорили о том, что больше его никогда не увидит.

Это был первый и реальный, но далеко не последний случай, когда такое возможное осязаемое благосостояние и счастье повернулось задом к его многострадальной семье.

Почему это был первый случай некоего финансового переворота для семьи Щеголева и его потомках? Да потому что во времена правления российских самодержцев, вопреки уверениям современных псевдо историков, пытающихся переиначить прошлое, у простых крестьян получить образование (максимум, что знало мизерное меньшинство - это азбуку, для того что бы кое-как писать с ошибками, да считать до десяти, ну, в лучшем случае до ста), или вдруг выбиться в следующий сословный класс, к примеру помещиков, дворян, или (я вас умоляю) князей, не было никаких шансов (Михайло Ломоносов, пожалуй, одно из невероятных исключений, которые в царско-имперской истории, можно пересчитать по пальцам одной руки). А всё потому, что какие шансы могут быть у обыкновенного раба, которого в дореволюционной России и называли его крепостным? Вы скажете, что крепостное право отменили в 1861 году? Ну, а что изменилось?

***

Спустя пол года Иван в страшных мучениях умирал от рака желудка в своём покосившемся домишке, прямо на земляном полу, на глазах у всего своего обнищавшего до крайности семейства.

Смерть не торопилась забирать его измученное, иссушенное болезнью тело. Умирал он долго, с приступами нечеловеческой, а временами и вовсе невыносимой боли, которые современная медицина заглушает чудовищными дозами наркотиков, но тогда, в сибирской глухой деревне, даже малограмотных фельдшеров было по одному на несколько деревень. Поэтому перед своей мучительной смертью он успел о многом подумать, в том числе и о своих грехах, которых у него, как, впрочем и у любого другого, было не мало. У одних их больше, у других чуть меньше, но никто из нас не безгрешен.

Если не обобщать и говорить лишь за себя, то были у Ивана такие поступки, совершая которые, он наплевал на законы божьи и мирские, но тогда, много лет назад, это его совершенно не волновало.

Зато теперь, оказавшись на пороге неминуемой смерти, перед его внутренним взором пронеслись мыслеобразы.

Память, может быть и предатель, по крайней мере в деталях, но, по существу, если не искажать картину прошлого намеренно, то передать смысл произошедшего можно.

***

Василий был крепким, выносливым деревенским парнем - работал на земле. То есть был крестьянином. Вернее крестьян, как класса, уже не существовало - теперь, с приходом советской власти, по всей стране большевиками были созданы колхозы, так что он был колхозников.

И была у него настоящая любовь, что в те годы была редкостью. Раньше как оно было? Понравилась парню девушка, а гораздо чаще родители решили, что время пришло парню женится - этого достаточно для того, чтобы засылать сватов в дом невесты. Какая там любовь, если они виделись пару-тройку раз, от силы!? Стерпится - слюбится: вот он главный того времени!

Так вот у Василия была настоящая любовь, а не воля родителей, или мысль о том, что пора жениться пришла. И жила его любовь в соседней деревне, что располагалась в семнадцати километрах от той, в которой жил Василий.

Любовь его была взаимной, и дело полным ходом шло к свадьбе. Возможно, что будущую семью ждали любовь и согласие, если бы не произошло одно событие, изменившие весь ход этой истории.

Однажды одним положим днём к Василию на колхозной телеге подъехал его брат и сообщил:

- Говорят, соседняя деревня горит! Полыхает, как погребальный кострище!

Первой реакцией Василия был страх за жизнь его возлюбленной.

- Дай телегу! Мне срочно туда нужно!

- Да ты что, Василий! С меня председатель шкуру спустил за эту повозку!

- Э-э-э-х!!! - в сердцах махнул Василий рукой и, не теряя драгоценного времени, бегом бросился к своей девушке.

День был жаркий, а он не взял с собой ни капли воды.

Семнадцать километров - это не марафонская дистанция, скажете вы.

Только где же вы видели в глухой сибирской деревне прошлого века марафонцев, имеющих прекрасную спортивную подготовку?

Василий бежал не жалея себя - без остановок и малейших передышек. Вперёд его гнал страх за любимую.

Уже на подходе к деревне Василий понял, что никакого пожара нет, но уже не мог остановиться.

Так он и умер на подходе к деревне - сердце парня не выдержало столь чудовищной нагрузки, усиленной душевными переживаниями.

Вот так и закончилась любовь, которая могла осветить своим ярким светом жизнь двоих счастливых влюбленных.

А через два месяца, на излете лета в ту же деревню приехал на телеге запряженной рысаком, брат покойного, Иван.

- Наталья, - обратился он к красивой, высокой, статной девушке, которая и была любовью его покойного брата, - поехали в райцентр.

- А что я там забыла?

- По рынку прогуляешься. Может ткань какую-нибудь там при смотришь.

Девушка подумала, и согласилась.

Когда они приехали в райцентр, Иван остановился возле Райпо и предупредил Наталью:

- Подожди меня недолго. Сейчас кое-какие бумаги подпишу и вместе поедем на рынок.

Наталья лишь подала плечами: мол, раз надо, то иди.

Немного погодя из Райпо выбежал Иван:

- Пойдём и ты распишешься в бумагах, да поедем уже!

Наталья не могла понять такую спешку, но за Иваном все же пошла, подумав, что нужно расписаться в каких-то колхозных ведомостях.

Подписывала не глядя.

Когда вышли их здания и сели в телегу, Иван Щеголев объявил:

- Ну, вот, Наталья, теперь ты мне жена официальная!

Вот так, через обман, малодушие предательство и образовалась ещё одна деревенская семья. Без любви и взаимности.

Без счастья!

Глава 1

Галина нажал на кнопку пульта, за этот день, должно быть уже в тысячный раз, и остановилась на том же канале, с которого спрыгнула в тот момент, когда там началась пятиминутная рекламная пауза.

Виталий, краем глаза наблюдавший за её манипуляциями, устало вздохнул - по ящику демонстрировали бесконечную теле-версию жизни очередной простоватой неудачницы. Поскольку запоминать каноническое имя героини было ниже его мужского достоинства, он называл Дунькой любую теле-Золушку, главную героиню фильма или сериала, из бесконечного потока слезливых драм, которая выбилась из грязи в князи.

Если уж быть точным, то в княжны, или княгини, поправил сам себя Виталий с той дотошной точностью, которая временами так раздражала Галину в супруге.

Пройдя множество испытаний, щедро, как из рога изобилия, насыпанные на тернистом пути горе-героини садистами-сценаристами, Дунька всегда обретала долгожданное, или неожиданное, но всегда заслуженное счастье, с помощью богатого, предприимчивого мужчины (которого Виталий, так же для простоты, именовал Дунькером), способного при каждой встрече дарить ей прекрасные цветы, оплачивать романтические ужины в дорогих ресторанах, катать на Бентли, или других красивых и дорогих машинах. Вариантов подачи этого теле-блюда было безумное множество, но постфактум был всегда один - избранник Дуньки был успешен, обеспечен, удачлив, и, конечно же, априори, красив.

Памятуя всевозможные градации этого теле зрелища, Виталий сделал неожиданный, можно даже сказать революционный вывод: в наш современный век, Дунька являлась не просто развлечением для праздных домохозяек - это была настоящая религия, которая ненавязчиво проникала в умы, кровь и плоть женской телеаудитории. И эта религия говорила, какой бы ни была дурёхой, какое бы у тебя ни было образование, сколько бы детей у тебя ни было от предыдущих браков, толстая ты или худющая - всё это не важно, а важно лишь то, что, пройдя все жизненные испытания Ты можешь рассчитывать на счастье, мужчину за которым будешь как за каменной стеной, и как следствие - тебя ожидает недурственное финансовое благополучие. АМИНЬ!!!