Читаем Cirque de la Lune (ЛП) онлайн бесплатно

Эмма Хамм

Cirque de la Lune

(Cirque de la Lune — 0,5)

Перевод: Kuromiya Ren

1

УТОПАЮЩИЙ

Фрэнк Фейрвелл.

Имя войдет в историю как человек, который отбросил, нет, разрушил свою жизнь. Мужчина, у которого было все. Чудесная карьера доктора. Прекрасная невеста, которая затмевала собой солнце. Будущее было еще ярче. Все было разрушено и разбито ночью в проклятом цирке.

Он смотрел на бокал в руке, игнорируя звуки веселья в баре, где он пытался утопить печали. Разве справедливо, что весь его мир так просто отобрали?

Она должна была оставаться, сколько ему было нужно. Она была готова сказать «да» и вверить ему свою жизнь. Но одна ночь в цирке, она ночь, когда он перестал переживать из-за своей репутации, и вдруг он перестал быть ее достойным? Сколько мужчин она так расстроила? Ветер сдул бы верность той женщины.

Он осушил стакан с виски, опустил на бар. Напиток был не лучшего качества, как он привык, но сойдет. Ему было плевать на вкус, когда он хотел просто напиться.

Потертый стол был с трещинами, наверное, от войны. Бармен за стойкой был неряшливый старик, подтяжки были натянуты слишком сильно, и кепка нависала над его лбом.

Фрэнк даже не знал, где он был. Но это не имело значения. В этом месте был алкоголь. Он предпочитал быть тут, чем с кем-нибудь еще.

Ладонь хлопнула его по плечу. Он поднял голову и отметил грязь под ногтями.

— Фрэнк Фейрвелл, вам нужно пройти с нами.

— Не получится, — ответил он и махнул бармену за добавкой. — Мне сегодня нездоровится.

— Боюсь, я не могу принять такой ответ.

— Но получите вы только его.

Бармен не двигался. Он оставался у другого конца бара, чистил стаканы и игнорировал Фрэнка. Тот прищурился, и мир опасно накренился.

Он платил. Как бармен мог игнорировать его? У Фрэнка было уже не так много денег, как раньше, когда трастовый фонд был все еще на его имени, но у него оставались сбережения. Он хотел потратить все на виски.

Ладонь сжала его плечо, и стул пропал из-под него. Комната закружилась пред глазами. Скамьи с красной кожей, потрескавшейся и ободранной. Деревянные полы, потертые сотнями ног, топавших там сотни раз.

— Что за… — смог сказать он, а потом его выбросили из бара так быстро, что он будто летел, пока не рухнул на землю.

Воздух вылетел из легких, слюна забрызгала землю перед ним. Его легкие просили воздуха, но он не мог вдохнуть. Он что-то сломал? Ему же пророчили быть доктором. Он должен был знать, где пострадал.

Кашляя, он перекатился на спину и посмотрел на мужчину, который его бросил. Там было трое мужчин, как ему казалось. Он не был уверен, они двигались чуть неуклюже. Может, это было видение, возникшее от алкоголя.

Как только он сосредоточился на них, он понял, что мужчины были великанами. Широкие плечи, выпирающие мышцы, квадратные челюсти и мрачные лица. Это не были бандиты с улицы, их кто-то нанял.

Он посмотрел на зеленый галстук в клетку у одного из мужчин и чуть не выругался. Пинкертоны. Их нанимали, когда хотели, чтобы убийство произошло тихо. Кто-то пытался его убить.

— Господа, — сказал он. — Произошло ужасное недоразумение.

— Я так не думаю, мистер Фейрвелл.

Они правильно назвали его имя. Значит, пришли за ним. Если и получать побои, но Фрэнк хотел, чтобы это было за то, что он сделал. А в последнее время поводов было много.

Металл щелкнул, его подтяжки впились в лопатки, дорожка обсыпалась под ним. Эта улица была прекрасной в старые добрые дни. Сейчас? Она была руинами, напоминанием, что Новый Орлеан раньше был красивым. До войны.

Он поднял ладони.

— Кто бы вас ни послал, уверен, они не хотели, чтобы вы сильно меня ранили. Я никогда не был очень уж опасным человеком.

— Нам сказали другое, — мужчина хрустел костяшками. — Будет не очень приятно, мистер Фейрвелл. Привет вам от мисс Джонс.

От бывшей невесты?

Он успел подумать лишь миг, и кулак попал по его лицу. Фрэнк не отпрянул. Он принял вспышку боли, расцветшую в его черепе, с готовностью.

Кровь тут же наполнила его рот. Его нос кровоточил? Ясное дело. Был ли он сломан? Он не мог точно понять из-за агонии в зубах.

Он не удивился бы, если бы ему выбили несколько белых зубов, которыми он всегда гордился. От его улыбки многие женщины не могли устоять.

Раньше.

Остальные удары были нанесены быстро, показывая, что эти трое много раз так делали. Один из мужчин бил его по голове, другой — по животу, и третий смотрел, чтобы не было свидетелей.

Через пару мгновений Фрэнк потерял сознание, его тело стало скоплением ноющих синяков, ссадин и кровоподтеков. Они могли бы оставить его на обочине — должны были, учитывая его состояние — но не стали.

Пинкертоны плюнули на ладони и подняли его. Он пытался сказать им, что еще не умер, но тонкий стон, вырвавшийся из его рта, не звучал человеческим.

Может, им было плевать, что он был еще жив. Может, они пришли коротко развлечься и убрать его из виду.

Он смотрел на звезды на небе и размышлял обо всем, что сделал. Он не был хорошим.

Но такой, как он, и не должен быть хорошим. Фрэнку Фейрвеллу светило унаследовать большую сумму, денег хватило бы до конца жизни, и он учился на доктора. В двадцать четыре он был лучшим юношей во всем Новом Орлеане.

А потом встретил ее. Малышку Джейни Джонс, имя, что войдет в историю как женщина, которая изображала любовь. Она была милой звездочкой с серебряными волосами, гибким телом и улыбкой, говорящей, что она знала тайны, о которых не ведали другие женщины. Так и было. Она знала то, что хорошие девушки знать не должны были.

И раз она знала Пинкертонов так, что могла заставить их делать за нее грязную работу, она не была такой хорошей, как все думали.

Ладонь впилась в его спину, перевернула его, и он уже не видел звезды. Он полагал, что это было немного лучше, хотя теперь плечо впивалось в его живот. Его стошнит, если так продолжится.

Он сможет гордиться, если его стошнит на этих мужчин. Если они хотели убить его, получат немного от него.

Фрэнк пытался выдавить из себя рвоту, но не успел, они подняли его с плеча. Он закричал бы, но рот опух.

Они бросили его в воздух, и он приготовился к столкновению. Но его обмякшее тело рухнуло не на твердую землю. Ледяная вода встретила его спину со шлепком, и он погрузился под ее поверхность.

Река? Они бросили его в реку и ждали, что его смоет потоком. Умные Пинкертоны. Они знали, что никто не найдет тело, выброшенное на берег, и не попытается связаться с родственниками. Они просто обыщут его карманы и оставят его гнить на радость чайкам.

Проклятье. Он не подумал об этом.

Фрэнк погружался все глубже в воду, ударялся об камни, его перевернуло. Лучи лунного света падали прямыми линиями вокруг него. Если он щурился, размывая зрение еще сильнее, он мог сделать вид, что был в лесу. Казалось, зеленая трава покачивалась на ветру с красивыми лучами луны вокруг него.

Даже его невеста хотела его смерти. А все потому, что он немного напился, оказался в ситуации, где не должен быть, а потом вернулся домой. Какая разница, видели ли его посещающим цирк? Небольшое шоу уродов помогало понять, как ему повезло иметь то, что у него было.

Дебютантки и их матери восприняли это не так. Они думали, что он был повесой, a негодяем, что ему нравилось находиться не там, где нужно было.

Пузырьки вылетали из его рта. Он смотрел, как они поднимаются к поверхности и лопаются, как резкие слова, которые он кричал своему отцу и невесте. Он не был добрым. Но они вели себя как заносчивые идиоты!

Это был цирк, а не оргия.

Слова, что он сказал Джейни… Они не были добрыми. Она виделась с другими мужчинами после их помолвки. Ему это не нравилось. Кому понравилось бы? Она была самой красивой девушкой в городе, и он был самым красивым и успешным мужчиной. А она все равно отводила взгляд на других? Он подал бы ей мир на блюдце с серебряной каемочкой, и она все еще хотела что-то другое.

Да, он был немного жестоким. Звал ее хуже, чем она заслуживала. Но неужели он заслужил Пинкертонов?

Может. Он не знал. Фрэнк никогда и не подумал бы о наемниках. Он и не знал, что это возможно было после войны.

Но он знал, что не хотел умирать. В этом было приключение, но он был еще молодым, еще хотел бороться. Был ли у него шанс? Утонуть в реке было жалким финалом, нужно было бороться.

Он оттолкнулся ногами в жалкой попытке плыть, задел пяткой камень и направил тело к поверхности. Легкие горели, руки едва двигались от боли, но он вынырнул, вдохнув, и органы закричали от боли.

Похоже, они ничего не сломали. Внутреннее кровотечение он уже ощущал раньше, когда пытался сбежать с войны, ранив себя. Вина тогда грызла его душу. Он стал изучать медицину, потому что изобразил небольшую рану, когда другие теряли конечности. Это было мышление богатого мальчишки. Он не мог перевязывать раны или принимать у себя дома раненых солдат, когда остальная страна сражалась.

Он не боялся войны. Фрэнк лучше сражался бы, как остальные. Он должен был пойти с ними, защищать гордость страны, когда Германия угрожала миру. Но война затронула не только Европу. И когда она ударила по американской земле… он оказался не таким хорошим, как думал.

Фрэнк вдохнул, кривясь от уколов боли в теле, особенно в грудной клетке. Если бы он учился немного дольше, умел бы себя подлатать. Если бы тут был кто-то еще, он сказал бы им, что делать с ним.

Но он плыл по реке один.

Один.

Впервые в жизни он был совсем один. Его отец уже отказался от него, сказав, что он был слишком непредсказуемым и ничего не воспринимал всерьез. Его невеста… тут все было понятно. Даже его друзья не хотели быть рядом с неудачником.

Ради чего он собирался жить? Денег не было, как и поддержки и людей, терпящих его причуды.

Теперь Фрэнк плыл по реке жизни лишь в своей рубашке и с именем, которое раньше что-то означало.

Бороться ради выживания того имени было тщетно. Только ему было важно, есть ли воздух в его легких.

Паника подступала волной, била по голове, грозила утащить в глубины. Утонуть было просто. Пара мгновений боли, и все. Он успокоится.

Но звезды горели над ним, и перед потерей сознания он думал о том, что если звезды выживают на этом холодном небе… то и он должен.

2

ЛУННЫЙ ЦИРК

— Там человек! — раздался вопль, как сигнал с маяка, предупреждающий корабли о камнях. — Человек в реке!

Эвелин отодвинула штору, отделяющую ее часть маленькой палатки за шатром цирка. Они не жили так всю жизнь. И пару недель назад кто-то пытался пробраться в цирк, чтобы увидеть «уродов» в их среде обитания.

Бедный дурак напугал Клару, их бородатую женщину, и ее крик разбудил всех. Юноша не понимал, что люди в цирке мало отличались от тех, кого он уже видел. «Cirque de la Lune» не был простым путешествующим шоу фриков, и он узнал это жестоким образом.

Она пригладила рукой кудри, потушила огонек. Если в реке был человек, ему не стоило видеть женщину, которая постоянно горела. Им нужно было притворяться нормальными. Пока он был тут.

— Ты идешь? — спросил Букер из теней. Его голос был с сильным акцентом, но она привыкла расшифровывать его слова.

— Думаю, кто-то из нас должен.

— Но не обязательно ты.

Она посмотрела на завиток дыма, тянущийся из его темного угла. Букеру не нравилось, чтобы его видели, даже она. Он был покрыт татуировками с головы до пят, некоторые были нанесены им, многие — нет. Ему нравилось держаться подальше от взглядов людей. Она делила с ним угол в палатке много лет, и даже она не знала всего, что было нарисовано на его теле.

— Ты хочешь пойти? — спросила она. — Хотя бы кто-то из главных должен быть там и контролировать остальных. Ты же знаешь, они хотят покрасоваться.

— Не думаю, что инспектор манежа будет рад, что ты пойдешь, — его сигара вспыхнула на кончике красным, взывая к огню в ней. — Ты так одета, что в тебе увидят только фрика.

Она посмотрела на шелковое кимоно, одна сторона ниспадала с плеча. Яркий цвет красиво оттенял ее рыжие волосы, но он был прав. Многие увидят ее и поймут, кто она. Немного шлюха, в большей части — помощница. Всю жизнь Эвелин видели как ту, что помогала мужчине выглядеть в тысячу раз лучше тем, что была рядом.

Стыдно, ведь она их всех презирала.

Эвелин поправила кимоно и завязала его плотнее на поясе.

— Ничего плохого в моей одежде нет.

— Не для мужчин.

— Букер, можешь уже накуриться до комы? — она шумно шмыгнула носом и пошла прочь из лабиринта палаток к полю за шатром.

Рассвет только забрезжил на горизонте, розовые полосы света растекались по небу. Белые облака плыли к оставшимся звездам.

Эвелин сунула ладони под руки, дрожа от холодного воздуха утра. Трава доставала до ее колен, пока она шла к реке. Роса цеплялась к ее открытым ногам. Что подумали бы леди Нового Орлеана, увидев ее сейчас? Они привыкли, что она была в бриллиантах, а не в розовом кимоно с ниспадающими на спину волосами.

Светлячки вылетали из укрытий, пока она шла. Они были распространены в этой местности больше, чем на севере, где они были пару месяцев назад. Тут ей нравилось больше. Тут было больше древней истории, и люди принимали необычное лучше.

«Cirque de la Lune» побудет тут еще пару месяцев. Эвелин хотела бы оставаться на одном месте, а не постоянно переезжать. Было неправильно вырывать пущенные корни, особенно когда в их труппе теперь было несколько малышей. Им нужно было что-нибудь стабильное в жизни, где остальные их боялись и отворачивались, когда они проходили. Тут их хотя бы недолюбливали люди, которых они знали.

Дрожа, она присоединилась к толпе у берега реки. Они глядели на тело, зацепившееся за ветку. Казалось, оно там вряд ли задержится, и если они хотели помочь, нужно было делать это быстро. Она посмотрела на знакомые лица, их разномастную группу.

Клара, бородатая женщина, была с сердцем, которое не умещалось в ее грудь. Она уже была большой, но когда прижимала руки к груди, и большие слезы текли по ее щекам, она выглядела как мать, которая отчаянно хотела спасти своего ребенка.

Даниэль, мальчик, который мог дышать под водой, всегда был рад помочь. Жабры на его горле широко раздувались, он разглядывал реку. Он растопырил пальцы с перепонками, уже собирался бежать в воду и спасать мужчину.

Том Палец, самый низкий мужчина в мире, стоял рядом с самым высоким мужчиной в мире. Они держались за руки и тихо шептались о том, как опасно принимать еще одного незнакомца. Том был первым, на кого люди пялились. Он был эмоциональнее остальных, на то были причины. До цирка люди обходились с ним как с ребенком, помыкали им.

Запах кедрового дыма и табака ударил ее по носу раньше, чем она услышала шаги Букера за собой.

Она вздохнула.

— Где инспектор манежа?

— Пьяный в своей палатке, как всегда, — он присоединился к ней и стряхнул пепел с сигары. Татуировка змеи, обвивающая его горло, двигалась, словно сжимала его сильнее. — Вперед, Дэнни.

Мальчик снова растопырил пальцы. Он взглянул на них, мембраны под веками мелькнули на его больших глазах.

— Правда? Хочешь, чтобы я его спас.

— Просто сделай это.

Они слушались Букера чаще, чем ее. Порой даже лучше, чем слушались инспектора манежа, ведь он был пьяницей. Она их не винила за это.