Читаем Чужой очаг (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Аппарация по принципу «куда подальше и чтобы ни одной знакомой рожи» вынесла меня в маггловскую часть Лондона. Кругом была толпа, гремела музыка и ярко сияли фонари и фонарики, заливая парк электрическим светом и лишая поздний вечер таинственности и шарма. Мысленно выругался. Угораздило же идиота так попасть! Не хватало только еще вызывать команду стирателей памяти, ведь я как был на министерском приеме в парадной мантии с орденом, так и оказался здесь среди толпы магглов. Да еще и с палочкой в руке, которую жизнь заставила всегда держать наготове.

Мимо прошел мужчина в развевающемся синем плаще со звездами и остроконечной шляпе, ведя под руку радостно щебечущую эльфийку. Перевел взгляд дальше – домино, шуты, средневековые наряды… Куда я попал? Но надо признать, что на общем фоне я выглядел… вполне уместно.

– Папа! – в ногу ткнулось чье-то тельце.

Опустив глаза, вижу вихрастую голову мальчонки лет четырех.

– Папа! – дергает он меня за мантию. – Я чуть не потерялся! А у тебя новый костюм?

– Малыш, – я растерялся и, честно говоря, не знаю, что сказать. Вместо этого присаживаюсь на корточки и проникновенно смотрю в глаза ребенку. Яркие, зеленые, опушенные черными, загнутыми вверх ресницами.

Ребенок улыбается и закидывает ручки на шею, душераздирающе зевая.

– Я устал, па-ап, понесешь меня?

В душе что-то переворачивается, становится так сладко-горько, что щиплет в носу и в глазах – в свои почти тридцать я был отчаянно одинок.

– Джастин, это переходит все границы, – миловидная женщина в наряде колдуньи появляется рядом, – ты отправился за газировкой полчаса назад, Сэм весь извелся и чуть не потерялся…

Я продолжаю сидеть на корточках с чужим ребенком на руках и совершенно не понимаю, что происходит.

– Простите, мэм, – мне удается вставить наконец пару слов в монолог женщины о якобы моей безответственности, – но я вас не знаю.

Осторожно отцепив руки малыша от своей шеи, опускаю его на землю и подталкиваю к матери.

– Джа, – устало произнесла женщина, – твоя страсть к нелепым розыгрышам утомляет. Не знаю, где ты взял другой костюм, но заставлять нас с Сэмми волноваться жестоко, не находишь?

Похоже, неизвестный мне Джастин та еще редиска.

– Линда, прости, встретил знакомого, а потом вы ушли с назначенного места, – лохматый запыхавшийся парень, сжимающий в руке бутылочку кока-колы с надетыми сверху пластиковыми стаканчиками, появляется неожиданно, как черт из табакерки.

Сердце замирает, пропускает удар и несется вновь вскачь, с безумной скоростью разгоняя кровь в венах. Он абсолютная моя копия, один в один. Точь-в-точь. Пауза. Немая сцена. Они тоже поражены сходством.

Мы сидели в маггловском пабе и пили эль. Джастин бесхитростно удивлялся тому, что у нас даже вкусы похожи, а я не мог признаться, что ничего в маггловских сортах пива не понимаю. Линда мило улыбалась, рассматривая меня исподтишка и сравнивая с мужем, и первое неприязненное ощущение явственно покидало ее. А Сэмми дергал то папу, то маму, требуя объяснений, почему пап двое. Я осторожно улыбался, Джастин смеялся, а Линда пыталась объяснить, что так бывает, как например два кота могут быть совершенно похожи друг на друга, но остаться при этом совершенно разными и даже не братьями. Попытки выяснить родственные связи не привели ни к чему. У Джастина не было никаких родственников по имени Поттер. Я даже выдохнул с облегчением, когда после осторожного вопроса о Дурслеях получил в ответ лишь недоуменное: «Кто?».

Линда долго колебалась, но наконец спросила:

– Гарри, а твои друзья не будут волноваться, что ты долго не объявляешься?

Я задержал дыхание, подождал секунду, пока сердце начнет биться нормально, и сказал голосом, который прозвучал глубже, чем обычно:

– Я один здесь.

– А родственники? – осторожно поинтересовалась Линда, обменявшись с Джастином быстрыми взглядами.

Я опустил глаза на бокал с элем.

– Родители погибли в аварии давным-давно, – глухо признался я. – Я был единственным ребенком. Отец тоже. А с маминой семьей я не общаюсь. Мы слишком разные.

Джастин снова переглянулся с Линдой. Сэмми замер, встревоженно глядя на застывших родителей. Джастин осторожно похлопал меня по руке.

– Бывает, – сочувственно сказал он. – Не хочешь составить нам компанию?

Конечно же я хотел. Линда радостно улыбнулась, и даже почти заснувший Сэмми оживился. Мы провели всю ночь до раннего утра, бродя по улицам, распивая пиво с незнакомыми эльфами, орками и ведьмами, а затем я помогал нести уснувшего Сэма домой к Джастину. Линда настояла на том, чтобы мне остаться до завтрака у них, и я лежал в маленькой комнате под крышей, глядя, как занимается заря, и вслушиваясь в звуки незнакомого мне дома. Я не смог заснуть, но чувствовал себя отдохнувшим, и завтрак за одним столом с Джастином казался мне самым лучшим завтраком в моей жизни.

Гостиная в доме Джастина и Линды в Бексли за последнее время стала мне родной. Сюда приятно приходить после тяжелой трудовой недели. Здесь никто не в курсе, что столь поразительно похожий на хозяина дома мужчина – икона магического мира. Они относятся ко мне как к обычному человеку. Я стараюсь соответствовать. Стараюсь изо всех сил. Поддерживаю непринужденную беседу, рассказываю о своей невесте. Да-да, Джинни все еще числится в моих невестах, и друзья устали подшучивать над нашей затянувшейся помолвкой. Только нам так удобно. Мы как прикрытие друг для друга и уже давно поняли, что никаких чувств между нами уже и в помине нет, но на людях делаем вид, что вместе и всем довольны. Иногда я думаю, что у судьбы для меня припасены только испытания и долг, а вот счастье там не предусмотрено. Поэтому я сижу у чужого камина, в чужой гостиной и мечтаю о несбыточном.

Джастин, милый Джастин. Джа, как называет его Линда, и мне вслед за ней хочется тоже звать его так. Интимно, по-домашнему… Но я не смею. Только в мечтах могу позволить себе сказать так, или ночью в одинокой постели шептать его имя и помогать себе рукой, представляя себе рядом его. Иногда я чувствую себя извращенцем. Или сумасшедшим. Разве можно влюбиться в… себя? Мы настолько похожи, что близнецы более разные. И в то же время общего между нами немного. Разные миры, разное воспитание и совершенно несовпадающее восприятие одних и тех же событий, книг или новостей. Мы можем спорить до хрипоты, отстаивая свои позиции, и никто не желает отступать. Только Линда может остановить спор в шаге от ссоры. Улыбкой. Или словом. Или совсем просто: сунув нам по сэндвичу.

Милая Линда, так не похожая на знакомых мне женщин. Ничего общего с Гермионой, Джинни или Полумной. Иногда я завидую Джа. Однако чаще всего я чувствую глухую тоску оттого, что мечтаю о несбыточном. Но я ведь маг. Маг, мать его! И мозги, отравленные знаниями, полученными частью в Хогвардсе, частью во время войны, но более всего в аврорате, ищут и находят варианты решения проблемы.

Сидя в знакомой до последней пылинки гостиной, я раз за разом прокручиваю в голове варианты. От применения Империо до банального изнасилования с последующим Обливэйтом.

Я закинул руки за голову и откинулся на спинку кресла. Джастин сидел рядом и с банкой пива в руке разглагольствовал о регби. Я слегка улыбался его горячности, кивал, но слушал вполуха: что поделать, эта игра была мне совершенно не знакома. Интересно, что бы он сказал по поводу квиддича? Эта мысль развеселила, и я едва сдержал смех. Видимо, Джа как раз говорил о чем-то забавном, но он тоже рассмеялся. Лучики тонких морщин разбежались от уголков глаз. Легкая небритость – что поделать, вечер – оттеняла щеки и придавала ему вид еще более сексуальный, чем всегда. «Поттер, ты извращенец!» – сказал я себе, меняя положение в кресле, чтобы скрыть изрядный бугор спереди. Эта тяжесть в паху последнее время стала привычной.

– Гарри, – Линда подошла как всегда неслышно, – где ты планируешь встречать Рождество?

– Н-ну-у, – тяну я время, потому что совершенно не готов к такому вопросу.

– Дорогая, разумеется, он будет с Джинни, – Джастин чуть покровительственно похлопал жену по бедру.

– Я, – спасительная ложь приходит в голову внезапно, – мы расстались.

– О! Мне так жаль! – восклицает Линда, и на секунду мне становится стыдно, но она продолжает: – Тогда, может быть, ты придешь к нам?

Я благодарно киваю, умело скрывая за этим движением ликование – да, черт, возьми, да! Я буду здесь, с вами. Буду сидеть в этом кресле, которое все в доме уже привыкли называть моим, буду смотреть на огонь и кожей ощущать присутствие Джастина рядом. Чувствовать легкий жар, а потом озноб, когда он будет не только смотреть в мою сторону, произнося шутливые тосты, а подойдет и дружески приобнимет.

Чистый мазохизм. Что удерживает меня от того, чтобы отправить Линду куда-нибудь в Новую Зеландию со стертой памятью, что не дает мне внушить Джастину, что мы любовники?

Как сказал бы один мой знакомый: «Гриффиндор – это диагноз!». Проклятое гриффиндорское благородство! Но я знаю точно, что никогда не прощу себе такого поступка. Или пока не прощу? Не дошел до полнейшего отчаяния, до кондиции? Не знаю.

Знаю только, что впервые в жизни влюбился. Странное это чувство. Хочется обладать Джа, назвать своим и в то же время раствориться в нем, отдаться и позволить все. И самое главное желание – быть с ним, оберегать. Не тревожить, а это значит охранять его покой и быть стражем его семейной жизни. Такая пытка! Но я не променял бы ее и на тысячу лет прежней жизни, жизни без него.

– Дружище, – голос Джастина полон энтузиазма, – я так рад, что ты будешь с нами в Рождество! – он от избытка чувств хлопает меня по плечу, а Линда уже успела сбегать на кухню и вручила мне банку отвратительного горького маггловского пива, которое обожает ее муж. Из ее рук и за компанию с моей тайной любовью я готов выпить даже яд.

– Гарри, – Линда неуверенно прикасается к моему плечу, – ты же вроде бы жил вместе с Джинни?

Я неуверенно пожимаю плечами, не понимая, к чему этот вопрос.

– Просто, если тебе негде жить, то у нас есть свободная комната и…

Я готов расцеловать эту прекрасную, замечательную, восхитительную женщину! Да! Да, я с удовольствием приму ваше предложение!

Ставлю локти на колени и опускаю на них голову, чтобы никто не увидел выражения моего лица. Когда люди расстаются с невестами и оказываются практически на улице, они не бывают так неприлично счастливы.

Линда и Джастин тактично оставляют меня одного.

Я смотрю на огонь. Язычки жаркого оранжевого пламени лижут почти прогоревшие дрова. Обычный, немагический камин, предназначенный в доме с центральным отоплением только для уюта.

В похожем на склеп особняке на Гриммо было полно каминов, но сидеть и любоваться огнем там никому не приходило в голову.

Так странно, но сейчас я понял с необычайной ясностью, что у мальчика, который выжил, никогда не будет семейного очага, что я обречен греться у чужого огня. Главное – не обжечься.

========== Глава 2 ==========

Меня поселили в мансарде, назвав очень скромную сумму аренды. Большая светлая комната радовала глаз новыми обоями, лоскутным покрывалом на кровати, уютным креслом-качалкой. Линда даже принесла мне большой клетчатый плед, извиняясь, что в комнате нет отопления, и предлагая поставить какое-то хитрое изобретение маггловских техников, именуемое «электрокамин». Пришлось соглашаться, потому что отказ выглядел бы странно, включать-то я его все равно не собирался – согревающие чары проще, надежнее, привычнее, что уж говорить.

Впервые мне хотелось идти с работы домой, впервые внутри появилось теплое чувство принадлежности к семье, и от этого хотелось любить весь мир. Даже мое внезапно вспыхнувшее чувство к парню, который был почти точной копией меня самого, немного утихло, перетекло в другую плоскость, перестав вызывать дикое вожделение при общении. Наверное, я сумел справиться со своей эгоистичной любовью, теперь для меня главным было его счастье и душевный покой, и именно это наполняло сердце радостью: я смог, я справился, не разрушил семью, сохранил мир в этом доме и наслаждался покоем и близостью Джа.

К сожалению, иногда я появлялся в своей мансарде очень поздно и никого увидеть не успевал, но не приходить совсем тоже не мог – к чему лишние вопросы? Тем более утром все равно приходилось показываться в кухне, пить растворимый кофе и есть тосты с джемом, которые упорно готовила для меня Линда, попутно пытавшаяся разузнать про мою работу. А что я мог сказать? Что работаю министром? Не уверен, что после этого мне бы не вызвали психиатров или того хуже – не отлучили бы от дома. Приходилось врать и изворачиваться, намекая на службу в органах правопорядка. Да я и не особо врал – аврорат как раз и был таким органом, а я оттрубил там лет восемь-девять, начав с самой нижней ступени и, в конце концов, став Главным аврором.

В один прекрасный день, устав от настойчивости, с которой Линда пыталась разузнать обо мне как можно больше, я показал ей какой-то рекламный буклет, применив чары, после чего женщина успокоилась и перестала донимать расспросами. Иногда быть магом очень неплохо.

Мне безумно нравилась такая жизнь, казалось, та пустота, что жила во мне со дня смерти родителей, наконец отступает. Дом. Семья. Близкие люди. Для кого-то это просто слова, а я наслаждался каждой минутой новой и такой непривычной жизни.

– Гарри, ты выглядишь умиротворенным, – говорила Гермиона, когда время от времени мы с ней встречались.

– Возможно, – уклончиво отвечал я.

– Что, так и не скажешь ничего? – осторожно допытывалась она.

– Боюсь сглазить, – честно признавался я под пристальным взглядом орехово-карих глаз подруги. Она переживала и искренне хотела мне счастья, но разве я мог признаться в своих чувствах к женатому человеку, не магу, в семью которого я, можно сказать, влез обманом? Нет-нет! Честность и принципиальность Гермионы Грейнджер, которая отказалась выйти за Рона только на том основании, что тот требовал от нее смены фамилии, временами зашкаливала и была крайне неудобной. Она никогда бы не смогла стать политиком, там как раз в чести были компромиссы, искусством коих за три года карьеры министра я овладел почти в совершенстве.

Я полюбил утро. Приятно просыпаться не от скрипучего голоса Кричера, а от обычного будильника, потягиваться в светлой комнате, когда никто не стоит над душой, когда высоко над головой не пыльный выцветший балдахин с некогда золотыми кистями, который вредный домовик возвращал на место уже третий раз – как же, наследство его обожаемой хозяйки, а обычный побеленный потолок.

Мне нравилось умываться в крохотной гостевой ванной комнате, вытираться простыми белыми полотенцами без вышитых гербов и вензелей, каждый раз царапающих кожу. Я чистил зубы, когда снизу раздался звон битого стекла, крик Линды и рев Сэмми. Что, черт возьми, могло произойти?!

Задыхаясь от страха за них, выскочил из ванной как был в одних домашних штанах и майке и, пока бежал по лестнице, пропуская ступеньки, думал: как же хорошо, что еще не успел залезть под душ!