Читаем Чужой Горизонт онлайн бесплатно

Часть первая. Заира

Глава 1. Дом у дороги

– И вот, представляешь, Захар, иду я по болоту – тут, километрах в пяти отсюда, – вещал подвыпивший голос с улицы, – иду, значит, никого не трогаю, и меня никто не трогает. Есть там у нас место одно – развилка, а около неё ржавая БМП, увязнувшая практически по башню, стоит. Там три тропы сталкерские в разные стороны расходятся. Такое место, типа точки сбора и… разбора.

Так вот, значит, подхожу я к развилке, и слышу скрип и лязг какой-то. Ну, я присел на корточки, схоронился за осокой и тихо так продолжаю движение… И вот вижу, что ожила железяка – вся скрипит, вздрагивает и жалом вверх-вниз и вправо-влево водит. Ну, тут, честно сказать, чуть в штаны я и не наделал. Ведь и упыря валить приходилось, и попрыгунчиков в полете снимал, и гипертитана даже видел как тебя, а вот ожившей железяки испугался, что-то уж это слишком странное, дикое и страшное.

Хлыщ перевернулся на правый бок. Болтовня Барсука за окном не давала ему уснуть уже час. А ведь завтра ходка. Должна быть. Сегодня тоже должна была быть, однако «турист» Захар умудрился настолько перебрать намедни, что к полуночи стало ясно – побудки в шесть утра точно не будет. Да и в семь, и в восемь – тоже. Речь могла быть только об опохмелке, что Захар и не преминул сделать, ибо утром голова, руки и ноги отказывались ему подчиняться.

Вообще-то этот Захар какой-то бестолковый. Совсем не олигарх, как было объявлено заранее, а владелец средней руки мебельного бизнеса в провинциальном городке с незапоминающимся названием.

На вид – лет пятьдесят, пухловат, лысоват и носит дурацкие усы. На малой родине у него остались жена и двое пацанов подросткового возраста, которым он наплёл, что уезжает с армейским другом на рыбалку.

Да, по поводу армейского – вчера раз шесть или семь успел доложить Барсуку, что в молодости служил в Афгане и командовал взводом, а это уже навевало на мысль, что единственной страной, где Захар побывал помимо просторов бывшего СССР, был, максимум, Египет.

И вот, спрашивается, зачем этот немолодой и туповатый мужик с завышенной самооценкой попёрся в Зону? Чтобы еще самооценку свою повысить?

«Скорее всего, так и пробухает здесь неделю, – подумал Хлыщ, – купит пару дешёвых артефактов, сфоткается с головой упыря, висящей на стенке в баре, ну и с компанией похмельных бродяг за стойкой, после чего свалит домой и будет катать вату в уши друзьям о том, как он Зону Отчуждения топтал. Только сначала сковородкой по морде от жены получит за вранье».

А Барсуку только дай потрындеть. Он что трезвый, что выпивший, на уши приседает хорошо, тем более новичку желторотому или «туристу» неопытному. Хотя Барсук на самом деле – не трепло какое-то, а мужик смелый и бывалый, на мякине его не проведешь. И усы у него посерьёзней, чем у этого Захара.

Хлыщ с Барсуком давненько Зону топчут, да и Предзонье тоже. В омут с головой не лезут, задания выполняют вменяемые, а не из серии «найди то, не знаю что», в общем, для души и кармана не прочь проводить кого надо куда надо или научной братии помочь в каком деле, например, в поиске артефактов. Ну и «туристов» залётных выгулять, само собой.

Вот и Захар им достался по протекции одного из друзей Дяди Серёжи – хозяина бара «Дом у дороги». За деньги можно много что показать, все зависит от их количества. А уж в Зоне развлечений хоть отбавляй – ярких, страшных, зачастую смертельных.

Зона – официально ЗАИРА – Зона Аномальной И Радиационной Активности. Она же – Зона Отчуждения. Пятьдесят километров разнообразных сюрпризов вдоль и поперек, а если очень повезет, то и поболее пятидесяти. Но об этом попозже.

Хлыщ снова перевернулся на другой бок. Голоса на улице не умокали. Барсук продолжал информационную атаку на хмельного Захара.

– Погоди, погоди, а как такое может быть, чтоб ржавая железка вдруг сама по себе двигаться начала? – подал голос «турист», – Это что, типа зомби, что ли?

– Молодец, Захар, в корень зришь! – обрадовался Барсук, – сталкеры считают, что это излучение какое-то идет. Ты же про зомби в Зоне знаешь?

Захар что-то крякнул в ответ.

– Ну вот, они ведь тоже не просто так колобродят. А что их поднимает на ноги? Правильно, из-лу-че-ни-е! Бывает, что аномалия вселяется в какой-то объект, и объект сам становится аномалией. Но здесь – дело явно в другом. Вот Мотыга тоже видел недавно…. Идут они, значит, с напарником в районе военных складов, а это далековато отсюда, идут и вдруг слышат звук, будто катится что-то с холма рядом с дорогой. Насторожились парни, автоматы наизготовку, и видят – катит с холма колесо. Спущенная резина, ржавый диск, то ли от ЗИЛа, то ли от «газика», да не суть. Скатилось колесо на дорогу и замерло. Стоит так с полминуты, потом начало вращаться по невидимой оси – вправо слегка, потом влево, будто что-то вынюхивает. Ну, бродяги чуть в штаны не наложили, как я с бээмпэшкой. Замерли, не дышат. А колесо покрутилось чуток, потом развернулось на сорок пять градусов и двинуло в противоположную от них сторону. Что это, по-твоему? Мутанты-телекинетики на открытой местности не обитают. Значит что-то другое.

– Тю! – пьяно присвистнул Захар

– Вот тебе и «тю»! Наливай, чо, – подвёл итог Барсук.

За стеной звякнуло и полилось. Хлыщ обреченно зевнул.

«Дом у дороги» был одним из пары десятков питейно-гостиничных заведений по эту сторону Периметра. Находился он на изгибе грунтовки, ведущей к юго-западному КПП, до которого было не более пяти километров по прямой. Дорога практически под прямым углом огибала небольшой комплекс сельских домов, самым ближним из которых как раз и был вышеозначенный бар и, если так можно выразиться, хостел.

Вообще-то, несмотря на то, что Предзонье в любое время года было местом мрачным и, как бы, затаившимся в ожидании неизвестно чего, днем, в относительно солнечную – насколько это здесь было возможно – погоду, хуторок Дяди Серёжи выглядел весьма жизнерадостно и даже как-то по-дачному. Да и сам Дядя Серёжа был мужиком, попросту говоря, нормальным – не жадничал, любил пошутить, сам не быковал, а быкующих жёстко наказывал. Сталкеры Дядю Серёжу любили, и желающих получить пусть и временный кров в одном из его домиков было предостаточно.

Хлыщ уже давно снимал комнату в просторной избе, находящейся сразу за баром-резиденцией хозяина.

Дорога проходила мимо жилища Хлыща, и исчезала за перелеском, с другой стороны которого начиналось болото. Тянущееся к Периметру, а за ним превращающееся в самое настоящее болотище, раскинувшееся на многие километры вширь и вглубь.

Собственно, начало этого болота было хорошо видно из окна съёмной комнаты – уже за подгнившим штакетником, ограждающим угодья дяди Серёжи, начинались заросли осоки и каких-то чахлых кустиков, а прямо от задней калитки вела сквозь пока ещё не слишком топкую местность неприметная тропка, которой пользовались бродяги, чтобы добраться до периметра в обход КПП – те самые пять километров по прямой. Между задней стеной дома и забором под сенью стареньких, отживающих свой век яблонь, было сооружено место для попоек-посиделок – стол, две скамейки и ржавый мангал – где сейчас обосновались мешающие Хлыщу спать Барсук и Захар.

– Кстати, ты в курсе, Захар, что Зона – это не те пятьдесят километров в диаметре, как все считают? – продолжал наседать Барсук на «туриста», – Зона – она бесконечна. Там, за АЭС, и начинается самое интересное….

– Да ну? – абсолютно пьяным голосом и абсолютно невпопад к такому важному заявлению пробубнил Захар. Похоже, клиент уже мало чего соображал, и Барсук этим умело пользовался, продолжал рассказывать о серьёзных вещах, понимая, что оппонент на утро о них вряд ли вспомнит.

– Вот тебе и «да ну»! Стакан-то пустой!

Хлыщ наконец-таки уснул. Снилась ему какая-то череда образов и событий, в которой постоянно присутствовала некая личность, похожая одновременно на Барсука и Захара. Усами, наверное. Как всегда, всё происходящее было очень натуральным и логичным, однако, проснувшись в шесть утра, Хлыщ не смог поймать не то что сюжетную линию всего сна, а даже ни один из его осколков. Сработали биологические часы. Хлыщ прекрасно понимал, что сегодня опять никто никуда не пойдёт, но против внутренних правил собственного организма не попрешь.

За окном было уже достаточно светло. Даже сквозь противомоскитную сетку угадывался знакомый и такой милый сердцу пейзаж окраины болота, подернутый дымкой утреннего тумана.

Рядом за стеной что-то звонко опрокинулось, раздалось невнятное мычание, после чего грузное тело со всего маху рухнуло на кровать. Захар, кто же ещё.

Старый разведчик Барсук возник в комнате Хлыща абсолютно беззвучно, только запах перегара возвестил о его появлении, после чего тихо скрипнули кроватные пружины, и раздался заливистый храп. Вот он, сталкер, сразу слышно, не то, что этот увалень, командир взвода, так его разэтак….

В следующий раз Хлыщ открыл глаза в десять. Барсук мирно храпел на соседней койке, Захар менее мирно – за стеной.

Проворочавшись минут двадцать, Хлыщ понял, что сон отпустил его окончательно, а чашка свежего кофе в данной ситуации вовсе не помешает.

Утром в баре у Дяди Серёжи всегда немноголюдно. Залетные и запойные здесь останавливаются редко, в основном – все свои, клубные, так сказать. Вот и сейчас за столиком у окна завтракали двое – бывший десантник Кощей и бывший историк Генерал. Оба – знатные очкарики, только первый длинный, подтянутый и весьма плечистый, а второй – пониже и покруглее, похожий на попа-батюшку, с бородой до груди и с волосами, собранными в хвост.

За дальним столом пристроился одинокий Мотыга, субъект, прямо скажем, не из приятных – жук и не самая надёжная личность. Мотыга был высок, узловат и нескладен, имел лицо худое, щёки впалые, глаза бегающие. Ел Мотыга тоже неприятно – чавкал, шамкал и мелко пережёвывал пищу, словно хомяк. Напарника Мотыги, Вертолёта, было не видать – либо ещё спал, либо улетел куда-то по своим делам, скорее всего – к Людмиле в соседний посёлок.

Хлыщ поздоровался с каждым из присутствующих, после чего подошёл к стойке, за которой сегодня находился сам Дядя Серёжа.

– Привет, Серёг, как сам, когда вернулся?

– Ночью прибыл, – оторвавшись от протирки стаканов и пожав руку Хлыщу, ответил хозяин, – И тебе не хворать, дорогой товарищ.

Хлыщ знал маленький секрет хозяина «Дома у дороги». Дядя Серёжа был из детдомовских, в молодости сделал неплохую спортивную карьеру, потом занимался ремонтом и тюнингом мотоциклов, любил прыгнуть с парашютом, а в итоге открыл не без помощи старых друзей это заведение, живущее за счёт всего, что касается Зоны.

Зарабатывал Дядя Серёжа очень даже неплохо, и каждый месяц переводил в свой детдом круглую сумму денег, а раз в два месяца ездил к детишкам с подарками.

Вот и сейчас он, вернувшись из очередной поездки, сразу приступил к своим обязанностям, в которые входило всё, начиная с финансово-организационных вопросов по содержанию хутора и заканчивая работой за стойкой бара, когда бармен Слава просил отгул.

Дяде Серёже было сорок пять; у них с женой Алёной четверо детей – старшие дочери уже жили своей жизнью в столице, а пара младших сыновей пятнадцати и семнадцати лет – пока при родителях. Алёна – повар на кухне «Дома у дороги», Дима и Серёжа-младший – на подхвате по хозяйству. Серёжа рвется в военное училище, а Дима мечтает о карьере гитариста в группе а-ля Machine Head и Meshuggah. Дядя Серёжа – не против. Купил Димке гитару и усилитель, обоих сыновей обучил рукопашному бою, научил стрелять, водить мотоцикл и машину. И очень хочет, чтобы они поскорее повзрослели и покинули это гиблое место.

– Что будешь? Видок у тебя какой-то невыспавшийся, – заботливо поинтересовался Дядя Серёжа, убрав стаканы на полочку.

– Кофе черный, сосиски две. Яичницу. Хлеба белого два куска. А видок такой, потому что Барсук со своим новым собутыльником, который, по совместительству – наш клиент, спать мне, гады, полночи не давали своим трёпом.

– Понял тебя, – улыбнулся хозяин, – Садись, жди. А с клиентами надо поаккуратней, поаккуратней. Это, кстати, не от Мишки Охрименко крендель-то?

– От него, – вздохнул Хлыщ, – Дуралей какой-то, ей-богу!

– Ладно, терпи, – понимающе кивнул Дядя Серёжа, – Алёна! – зычно позвал он супругу, – Хлыщ голодный. Принимай заказ!

Хлыщ пошёл ждать. Подсел к Кощею с Генералом, спросил как дела. Мотыга за своим столом быстро поднял глаза от тарелки с яичницей и также быстро опустил, продолжив завтрак.

– Дела не очень, дружище, – поправив очки, сказал Генерал, – сам разве не знаешь, что железная мертвечина в Зоне оживает?

– Пока никого не покалечила, но кто его знает, что там будет дальше, – продолжил Кощей, взяв очки со стола и неспешно надев их.

Хлыщ любил очкариков. Практически все его друзья носили очки, даже Барсук, когда читал что-то в КПК, всегда надевал эти чудесные устройства. А вот Хлыщ очки не носил, не дорос пока. Или не в этой жизни. Очкарики – это другая каста, отдельная ветвь эволюции, по-другому не скажешь.

– Про Барсука и Мотыгу знаю, видели уже чудеса эти, а с вами-то что стряслось?

– Ничего пока, Заира хранит, – Генерал снял очки, аккуратно протер их и снова надел, – Мы вот вчера из ходки целёхонькие вернулись, Заира уберегла. А кого-то может и не уберечь. Да и здесь мы ведь прям под боком у неё находимся, что там те пять километров? А у Дяди Серёжи старые «козёл» и «шишига» во дворе стоят. Вдруг оживут ненароком?

Хлыщ кивнул. Действительно, старая техника в нынешней ситуации – вещь ненадёжная. Кто его знает, насколько далеко эта зараза распространяется.

– Я так думаю, парни, что этим вопросом уже занимаются, – предположил Хлыщ, – мы же все тут под колпаком ходим. У спецслужб, у учёных, у различных корпораций. Хотя нас-то в самую последнюю очередь известят, когда мы уже под гусеницами мёртвого танка погибать будем. И еще…

Хлыщ не договорил. В этот самый момент в бар вошел Барсук. Позитивный, трезвый и пахнущий дешёвым одеколоном. Остановился в дверях и недвусмысленно показал большим пальцем назад. Следом за ним волшебной походкой в зал вошел, нет, втанцевал Захар.

– Вечер в хату, пацаны, – пропел «турист», совершая нелепые движения руками и весьма нетвердо стоя на ногах.