Читаем Чужие правила онлайн бесплатно

Гм… С чего бы начать? Начну, пожалуй, с кратенького описания своей персоны. Не ручаюсь, правда, что кратенько получится, ведь о себе любимом я могу говорить часами. Сразу скажу, что челом я был исключительным. А теперь, кажется, круто изменился, хотя…

Самыми мягкими эпитетами, которыми чаще всего меня наделяли, были «хам», «извращенец», «псих», «ненормальный». Ну, это в основном девчонки. Любили они меня шибко. Кстати, дабы не травмировать вашу нежную психику, дорогие слушатели мои, в своём рассказе постараюсь использовать по большей части литературный язык. Вру. Хотя бы обойдусь без мата. В обычной же жизни я не просто без него не обходился, он составлял процентов семьдесят моего словарного запаса.

Сейчас задумался – я ведь действительно был невозможным типом, раз вызывал такие сильные отрицательные эмоции у целой кучи представителей рода человеческого. Многие меня ненавидели. По крайней мере, так казалось тогда. И мне это нравилось.

Свой рассказ поведу, наверное, с того значимого для меня момента, когда повстречал Инку. Мы перешли тогда в одиннадцатый класс. Да-да, я ещё учился в школе и даже не свалил после восьмого, как все нормальные пацаны. Почему – вы сейчас поймёте. А может и нет. Кстати, забыл представиться – Евгений. Можно просто Жека, так привычней. У меня есть брат-близнец, зовут Серёгой. Внешне мы как под копирку с ним, спасибо родителям, постарались. А вот по характеру мы не то что разные – это просто небо и земля. Серж спокойный, разумный, послушный сын, да и человек хороший. Я же… Ну, вы поняли. Маман столько слёз успела пролить из-за меня. Прости, родная. Кстати, до этого из школы меня отчисляли-отчисляли, да так и не отчислили. Спасибо Серёге. Своим внешним сходством мы пользовались по полной. Он сто раз пересдавал заваленные мной контроши. Подменить меня им не составляло труда. Достаточно было переодеть в мои шмотки – обычно футболку, джинсы, кеды. И взъерошить волосы – и вуа-ля! Перед вами Евгений Мартынов собственной персоной. Даже маман нас путала. Проблема была только в том, что Серж не курил, я же не выпускал изо рта сигареты с пятого класса.

О внешности, кстати. У нас с братом была вполне обычная физиономия на двоих. Серёга многим девчонкам нравился. Даже очень. А меня чаще шугались, так что не знаю. Должно быть, те хвалебные песни про красивые голубые глазки можно приписать и на мой счёт. Короткие русые волосы, торчащие в разные стороны у меня, и гладко зализанные на бок у брата. Невысокий рост. Вот это косяк. Девчонки в классе чуть не все были выше нас. И Инка тоже.

Серёга был педант. Кстати, что это значит? Шучу. Правильный во всём. Волосинка к волосинке, начищенные до блеска туфли, выглаженные рубашка и брюки. Он был и вправду красавец. Ещё галантный кавалер, умел произвести положительное впечатление. Его все любили. И я тоже. Несмотря на наши различия, мы с ним отлично ладили. Это был чуть ли не единственный человек, с которым я находил общий язык.

История началась банально. В нашем одиннадцатом «Б» нарисовалась новенькая. Это было начало учебного года. Она ворвалась в наш класс и одновременно в моё сердце. Почему-то сразу, как её увидел, решил, что непременно добьюсь. Это называется «любовь с первого взгляда»? Не думаю. Но она меня зацепила.

Чёрные ногти, короткая юбчонка, длинные каштановые волосы. И глаза… Как ни странно, первыми я заметил именно их. Здоровые, зелёные. Она даже не удосужилась выплюнуть жевачку перед тем, как войти вместе с директрисой в наш класс. «Наглая, – подумалось мне. – Обожаю таких».

После обязательной процедуры представления, во время которой я успел отметиться парой колкостей, Инку посадили за вторую парту в левом ряду, одну. Перед этим мы с ней успели обменяться «доброжелательными» взглядами. Я вслух исковеркал её фамилию и заслужил к себе навек «особое отношение».

На перемене первым подсел к ней. Пятой точкой на парту, дабы лицезреть ее зелёные очи. Благо нас ждал второй подряд урок лит-ры и не пришлось никуда выходить.

– Здаров, красотка! – как всегда, нахально начал я.

Она смерила меня испепеляющим взглядом:

– А! Остряк!

И уставилась обратно в свой мобильник. Он трещал от входящих смс.

– Что, любовник потерял? – усмехнулся я, кивнув на аппарат в её руке.

– А ты наглец! – заметила новенькая. – Отвали, придурок!

«Отвали, придурок!» Видимо, где-то есть неизвестное мне учреждение, в котором девчонок обучают автоматически выдавать эту фразу при каждом удобном случае. Сколько раз я слышал её!

– Окэ. Только сначала ты дашь мне свой номерок. Я позвоню тебе вечером, и мы пойдём гулять по тёмной аллее, там я тебя изнасилую, ты забеременеешь и станешь моей женой. Как тебе расклад?

Она оторвалась от своего занятия и уставилась на меня обалдевшим взглядом. Даже рот раскрыла. Есть! Я добился своего!

– А ты не оборзел ли в корень?

Тут нас обступили другие ребята.

– Мартын, отвали от девушки! – послышалось за спиной.

Гришкин! Обожаю его. Сколько раз мы разбивали друг другу носы на заднем дворе школы!

– Привет! Давай знакомиться! Ты откуда? – полетело со всех сторон.

Бедняга, сейчас ей придётся выложить всю свою подноготную на алтарь процветания школьных сплетен.

Я терпеть не мог этот процесс, поэтому добровольно ретировался. Ещё было время покурить.

Ночью, когда я наконец добрался до постели, снизу послышался Серёгин голос (Мы спали на двухъярусной кровати – я на верхнем).

– Жек, ты где всё шатаешься? Мамка волнуется. Я уже устал её успокаивать.

– А чего не спишь?

Мне не хотелось отвечать на вопросы, уже конкретно рубило.

– Ты бы хоть телефон при себе держал.

– Ладно, Серж, ладно.

Я был согласен на всё, лишь бы спокойно уснуть.

– Жек, как тебе новенькая?

Разорвал бы его в клочья, если б мог пошевелиться.

– Ты ей понравился, по-моему…

Это неожиданное предположение вырвало меня из крепчающих объятий Морфея.

– С чего ты взял?

– Да она говорила о тебе весь день потом, зря ты свалил с уроков.

– Что она говорила? – заинтересовался я.

– Что ты придурок, – хихикнул Серёга.

– Эт я и без неё знал.

Я отвернулся к стенке и закрыл глаза. Вспомнил это возмущённое личико и улыбнулся. Всё-таки я её добьюсь.

Я поджидал у школы. Надеялся, что придёт пораньше. Она была на высоте. В прямом смысле слова. На нечеловеческой высоте своих каблуков. Выше меня на голову примерно.

– Чего надо? – бросила, проходя мимо и заметив мой выжидающий взгляд.

– Привет, красавица. Не выспалась?

Я встал на пути и швырнул окурок прямо к её лаковым сапожкам. Она успела отскочить.

– Да чего тебе? Достал уже!

Кажется, она и вправду разозлилась.

– Для начала номерочек.

– Слушай, как тебя там… Мартынов, отвали, понятно, ты не в моем вкусе! Совершенно! – и попыталась пройти.

Снова преградил ей дорогу.

– Тогда я сяду с тобой и буду весь день лапать тебя под партой!

– Ну, ты и нахал! Ты со всеми девчонками так себя ведёшь?

– Конечно!

С моего лица не сползала самодовольная ухмылка.

– Тогда найди себе другую жертву!

Она с силой оттолкнула меня и вошла в здание.

Обещание я не сдержал. И не потому, что передумал, а просто потому, что с ней сел Серж. Неужели он решил обойти меня? Вот засранец! Я смотрел, как они мило общались весь день. Ему она улыбалась. Но это не новость. Так было всегда. Только раньше брат не трогал девчонку, если знал, что у меня на неё планы. Видимо, тоже запал. Вот непруха!

На переменах не подходил к ней. К Серёге тоже. Знал, что если подойду, всё равно не скажет правду. Я давно привык к тому, что все красивые девчонки доставались ему. И чем он их брал? Когда в качестве эксперимента попытался надеть маску и на денёк стать похожим на него (не внешне, вы поняли), из меня вдруг попёрла такая дурь, которую даже сам от себя не ожидал. Ну, противилась душа! Не получалось улыбаться той милой улыбкой, говорить искренние комплименты. Хотя, кто сказал, что он это делал искренне? Значит, приличные комплименты, приятные. Меня просто передёргивало всего. Я бесился, не мог стоять на месте. Я был просто не способен на романтику.

А Серёга как раз романтик. Этого не отнять. Точно. Я понял, в чём между нами разница. А девчонкам нравится, когда им в уши льют серенады, пусть даже одну на всех.

Я смотрел на Инку. Сегодня она уже получила выговор от классухи за свой откровенный наряд. Правильно, разве ж можно ходить в школу в такой юбке, когда сопливые одноклассники едва вступили в стадию полового созревания? У меня лично вид её длинных ножек вызывал… как сказать-то? Прилив сил, однозначно.

После уроков мы все высыпались на улицу, как на долгожданную волю после томительного заключения. Погодка стояла отменная. Солнце золотило наши загорелые лица. Под ногами шуршали кленовые листья. Я обожал эту пору.

Мы шли одной дорогой. Я, Серж, Мазин – наш спортсмен, Макарова – «звезда», ботаничка Юлька и Инна.

«Инна», чёрт, что за хрень?.. Мне даже имя её казалось особенным, хотя я пару раз уже успел пропеть: «Ин-на – иди на!» Кажется, она меня возненавидела.

Девчонки перемывали кости учителям, которые сегодня взбесились и назадавали домашки, как последний раз в жизни. К счастью, меня это не трогало. Мазин с Серёгой обсуждали наш предстоящий матч. Я тоже входил в футбольную сборную школы, разумеется, в качестве форварда.

Игрой особо не болел, просто нравилась возможность потолкаться на поле и выбросить порцию адреналина. Я был безумен в деле, забывался. Меня не пугали травмы, ни свои, ни чужие. Частенько мы побеждали только из-за того, что игроки команды-соперника не желали со мной связываться. Хотя, была и другая сторона медали. Меня часто дисквалифицировали за грубую, или, как они говорили, «грязную» игру, нарушение правил. Наш тренер поносил меня на чём свет стоит. Он очень сокрушался по поводу того, что я не могу держать себя в руках и не фанатею от игры. Все мечтал сделать из меня настоящего футболиста. Это бесило.

Вдруг ко мне подошла Инна, сама. Я чуть по швам не треснул от удивления.

– Жек, ты чего грустишь?

С чего она это взяла, интересно? Что, человек, который держит руки по карманам, курит и шуршит опавшей листвой, обязательно грустит? Или я молчал? А, наверное, шёл в стороне и молчал. Значит, грустил. Ага.

– Соскучилась, красотка? Решила стать моей женой?

– Ну уж нет! – отрезала она. – Просто пообщаться.

– Давай. Ночью я приду к тебе, малышка. Жди!

Я снова расцвел.

– Ну, ты совсем дурак, что ли? Можешь нормально разговаривать?

Сейчас она надуется, развернётся и продолжит трындеть с девчонками.

Я отрицательно мотнул башкой. Кажется, улыбался. А у самого в мозгу зудело: «Почему ты всё-таки ко мне подошла, не к Серёге?»

– Ну, как хочешь! – ляпнула она и догнала Сержа.

Вот обломинго! Они снова зубоскалили друг другу, а Мазину пришлось отстать. Мы поравнялись.

– Мартын, придёшь сегодня на тренировку?

О, нет! Сейчас он начнёт приставать со своей игрой. Нафик вообще тренироваться, мы же не к чемпионату мира готовимся! Наши межшкольные соревнования не дотягивали даже до статуса некоего подобия футбола. Раздали б нам молоточки и объявили, что будет крокет – шансы бы не изменились. Какое мастерство? От нас требовалось лишь одно – бегать побыстрее и бомбить по воротам. Это я умел. Никаких умных схем никто не придумывал, а тренировки проходили всегда в разном составе. Сборная, тоже мне!

– Не, Сань, как-нибудь без меня.

Мне хотелось, чтобы тот отвязался. Я смотрел на впереди идущую парочку – Сержа с Инкой. Они весело общались, он шутил, она смеялась. У неё заразительный смех.

Если б не манеры, я мог стать «первым парнем на деревне». По вечерам мы собирались компанией и пели под гитару. Я играл как бог. Скромностью не страдаю. Ну, по крайней мере, в нашем дворе равных мне в этом не было. Девчонки часто говорили что-то типа: «Если бы я слышала только, как ты поёшь, то влюбилась бы». Имелось в виду, если бы не знала, какой ты придурок, если бы ты вообще не раскрывал рта кроме как для пения, если бы то, если бы сё. Слишком много если… Но пел я действительно отлично. Слезу вышибал на раз-два.

Тем вечером мы тоже сидели во дворе. Я перебирал струны, настраивая инструмент. Со мной рядом Малой – ещё один чел, с которым мы нашли общий язык. На тему музыки, конечно. Он был фанатиком. Днём и ночью подбирал что-то, учил соляки. И всё равно получалось у него хуже. У меня хороший слух, и я мог на лету поймать любую мелодию, воспроизвести, как будто заранее знал аккорды.

К нам пришвартовались ещё ровесники Малого: Диман и две девчонки – одну я впервые видел, вторая с нашего двора, Оль-калека (это я так её обзывал). Все они учились в девятых. Мы сидели на детской площадке возле моего подъезда, на скамейках. Серж сие мероприятие игнорировал.

– Жек, а спой «Глаза зелёные»! Ну, плииз! – умоляла Олька.

Не буду говорить, что ей ответил, считай – вырезано цензурой. Она обиделась. Всегда, когда пел эту песню, у неё зеньки блестели, будто прям вытекут. Отвратное зрелище.

А сам задумался. Глаза зелёные. Опять она. Инка в моей тупой башке, как её выбить-то оттуда?

На меня точно что-то напало, какая-то гадость, поскольку внезапно для себя даже завыл «Возьми моё сердце». Все начали подпевать, да так с душой прям, на разрыв. Я очухался и вместо второго припева зарядил «Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный», за что тут же словил по козырьку своей бейсболки. Да простят меня поклонники Арии, стал коверкать тексты их песен, орал как резаный, кривлялся, пошлил и ржал словно конь. У окружающих кончалось терпение.

– Ну Жек, спой хоть что-нибудь по-нормальному! – жужжали они.

И я затянул Металлику «Nothing Else Matters». С английским у меня было всё в поряде, спасибо папе. Оль-калека пустила слезу. Вторая барышня глядела с таким восхищением, что, если бы мне не было так хреново, оставил бы ей автограф на лбу. А почему мне было так хреново? Сам не знаю. Может, потому, что я заметил две знакомые фигуры в глубине двора? Конечно же, я узнал их. Это были Серж и Инна. Они двигались, держась за руки, и, похоже, наслаждались общением.

Когда с улыбками подошли, я не переставал петь. Даже глаза закрыл. Гитара выдавала бесподобные звуки. Я не чувствовал струн, казалось, она сама поёт. Мой голос вторил её голосу. Сердце ныло.

Не видел, как смотрела Инка, но чувствовал её тяжёлый взгляд. А когда закончил, все зааплодировали, гады. Пришлось театрально раскланяться.

– Да ты певец! – ковырнула красотка.

Я срифмовал матом. Непонятная злость кипела во мне. Это называется ревность? Передал инструмент Малому и закурил. Серёга познакомил Инку со всеми.

– Твой брат, зараза, поёт как соловей! До мурашек пробирает, – проблеяла, утирая сопли, Оль-калека.

Захотелось её чем-нибудь стукнуть.

– Мне холодно, – по-детски закапризничала Инка.

Серж снял пиджак и повесил ей на плечи.

– Буэ… Меня ща вывернет!

Я сделал характерный жест двумя пальцами.

– И я тоже замёрзла, – внезапно проснулась незнакомка, как-то странно пялясь на меня.

– Надо думать. Припёрлись в одних лифчиках! А на улице-то не май-месяц! – полилось из моего рта.